Такие предшественники и мудрецы человеческого рода действительно достойны похвалы.
После недавнего обмена стихами с даосом Лу Я навык слагать стихи тоже значительно вырос!
— Подойди, взгляни на это!
Зычно крикнул Да Юй. Он взял свиток, медленно развернул его и с силой дунул, сдувая летящую во все стороны пыль.
— Это карта рек и водных путей мирского Южного континента. Она отличается от врожденных сокровищ Хэту и Лошу. Здесь записаны водные жилы земли, которые я начертил, когда усмирял потоп. Водоемы во многих районах весьма сложны, а Небесный Дворец сейчас знает о Южном континенте не так много. Сегодня я дарю это тебе; возможно, в будущем это послужит на благо всем живым существам. Стоит лишь немного закалить этот предмет, и его можно будет использовать для защиты.
Говоря это, Да Юй толкнул свиток обеими руками. Картина медленно развернулась, от неё исходили лучи небесно-голубого сияния, распространяя легкую рябь, подобную кругам на воде. На ней виднелись образы бушующих рек, а в ушах слышался рокот воды!
Это было… приобретенное духовное сокровище высшего качества, наделенное заслугами!
Ли Чаншоу поднял руки. Карта обладала немалой одухотворенностью: она сама свернулась перед Ли Чаншоу и легла ему в ладони. Его истинное тело, находившееся далеко в секте Дуэсянь на Восточном континенте, внезапно ощутило нечто странное. Юаньшэнь почувствовал радость, исходящую от этой карты сокровищ, а лежавший рядом с юаньшэнем божественный инструмент Морского Бога — вилы «Жуньту», кхм, трехконечный стальной трезубец — тоже слегка завибрировал.
— Благодарю вас, старший, за дарованное сокровище!
Ли Чаншоу отвесил даосский поклон Да Юю. В этот момент Да Юй наконец почувствовал облегчение.
— Ну же, пей чай, пей чай. Отдохни у меня полдня, а потом я отведу тебя поприветствовать других почтенных старших!
И вот Да Юй и Ли Чаншоу сели пить чай и беседовали о нынешнем положении человеческого рода. Ли Чаншоу достал подарки, которые Небесный Дворец подготовил для императора Да Юя. Внутри была парчовая шкатулка, а в ней — три огромных персика бессмертия, одна книга, две искусно сработанные шпильки в виде феникса, а также несколько безделушек, которые можно вертеть в руках.
Персики бессмертия выросли на врожденном духовном корне, что гарантировало ценность подарка. Видя, что Да Юю весьма приглянулись и безделушки, можно было считать, что с подношением не прогадали. В тот же миг Да Юй зажал в ладони два нефритовых шара и принялся осторожно «обкатывать»1 их. Тонкие струйки необычной бессмертной силы проникали в его ладонь, вызывая на лице императора Да Юя выражение глубокого удовлетворения.
— Подготовил ли ты дары для остальных почтенных старших?
— Подготовил, — с улыбкой ответил Ли Чаншоу.
Да Юй произнес:
— Твой сегодняшний визит старший Фуси уже предсказал с помощью гадания, и он знает, зачем ты пришел. Чтобы призывать к поклонению Небу и Земле среди людей, на самом деле не требуется согласия тех из нас, кто больше не занимает трон императора людей. Эх, на Южном континенте уже давно нет единого правителя, повсюду царит хаос, государств великое множество. Порядок, который я когда-то установил, давно исчез без следа. Хотя человеческий род процветает, многие люди страдают от бедствий войны. Если бы благодаря поклонению Небу и Земле удалось привлечь вмешательство Небесного Императора и поскорее вновь объединить Южный континент, то и человечество обрело бы покой.
Сердце Ли Чаншоу дрогнуло.
Неужели возвышение государства Шан берет свое начало сегодня, от Неба и Земли?
Ох, он пришел искать Опадающую медную монету, а заодно оказался вовлечен в великую катастрофу2 Неба и Земли и в важнейшие дела человечества?
Неужели он стал «инструментальным человеком» в руках Господина Небесного Дао, подталкивая события в том направлении, которое вычислил Дао?
Пока не станешь святым, не сможешь вырваться за пределы этого мира; в этом, пожалуй, и кроется большая часть опасностей Первозданного хаоса.
Эти чувства промелькнули в душе Ли Чаншоу, но он не перестал непринужденно беседовать с Да Юем. Их разговор протекал весьма приятно. Да Юй был невероятно эрудирован, обладал широким кругозором и познаниями во всех аспектах самосовершенствования. Более того, ему была присуща та выправка, которой редко обладают даже мастера-культиваторы. Время от времени его простые слова даровали Ли Чаншоу глубокие прозрения. Разумеется, больше всего они говорили о делах человеческого рода.
Пока они увлеченно беседовали, Да Юй внезапно замолчал. Он с некоторым волнением встал и начал отчаянно жестикулировать Ли Чаншоу.
— Быстрее, быстрее спрячься!
Ли Чаншоу моргнул, а в ворота двора уже вошла красавица-фужэнь. Она была прекрасна, как небожительница, с кожей белее инея и чище снега. Даже одетая в простое длинное платье из грубой ткани, с волосами, собранными в скромный пучок, она излучала изящество и благородство. Вот только выражение её лица… было несколько холодным.
Из клана Тушань? Судя по тому, как напрягся император Да Юй, скорее всего.
Она несла поднос, на котором стояло несколько горячих изысканных блюд, кувшин доброго вина и две чарки. Тушань-фужэнь молча расставила всё это. Ли Чаншоу, стоя рядом, отвесил даосский поклон и сказал:
— Благодарю почтенную старшую.
— М-м, — наконец отозвалась она, но даже не взглянула на Да Юя и грациозно удалилась с подносом в руках.
Да Юй неловко улыбнулся и, дождавшись ухода Тушань-фужэнь, с облегчением выдохнул.
Ли Чаншоу негромко произнес:
— Старший, мне не следовало бы вмешиваться в ваши семейные дела, но раз уж я принял от вас драгоценный дар, мне хочется хоть чем-то вам помочь. Ваша фужэнь это…
— Поссорились, — Да Юй сел обратно на стул и, глядя на закуски, осторожно подцепил кусочек мяса духовной рыбы, принимаясь его тщательно пережевывать. — Ссоримся из года в год, и я даже сам не понимаю, в чем причина.
Ли Чаншоу сказал:
— С чувствами всегда так. Может, вы расскажете поподробнее? Даже если я не смогу дать дельный совет, я хотя бы помогу вам выговориться.
— Ты в этом смыслишь?
Ли Чаншоу с улыбкой кивнул.
— Юэлао — мой названый брат.
— О? — Глаза Да Юя блеснули. Подумав, он в деталях пересказал повседневные дрязги. В этот момент Да Юй не был великим императором людей, а был лишь мужчиной, который никак не мог понять, что на самом деле творится в душе у его жены.
Вскоре Ли Чаншоу во всем разобрался.
— Старший, прошу, приклоните ухо, — сказал Ли Чаншоу. — У меня есть один способ, одна стратегия и одно заклинание, которые, возможно, вам помогут.
— В самом деле? — Да Юй оживился и подался вперед.
Тщательно подбирая слова, Ли Чаншоу начал медленно излагать свой план. После объяснений «так и эдак, эдак и так» лицо Да Юя озарилось пониманием, и он погрузился в глубокие раздумья.
Спустя две стражи, в одном из теремов.
Переодевшийся в золотые доспехи Да Юй медленно подошел к окну и взглянул на изящный силуэт, прихорашивающийся перед зеркалом.
— Фужэнь…
«Тринадцать стратегий по умиротворению жены» (автор: Морской Бог Небесного Двора, рекомендуется использовать совместно с «Энциклопедией любовных признаний»). Стратегия вторая:
[Ты прекрасна, я виноват, в мелочах не ищи принципов. Не спорь о правде, слов любви не жалей, по лицу настрой читай и скорее обнимай.]
Да Юй нежно произнес:
— Если оглянуться на всю мою жизнь, то моя фужэнь — самая красивая из всех женщин. Даже если пройдет еще несколько сотен циклов юаньхуэй, ты мне никогда не наскучишь.
— Хм! — Женщина, расчесывавшая волосы, замерла и взглянула в зеркало на стоявшего позади мужа.
— Фужэнь, я и впрямь вел себя неподобающе, затеяв спор из-за пустяка… Я действительно был неправ.
У расчесывавшей волосы женщины покраснели глаза, и она тихо промолвила:
— Вы в прошлом император людей, зачем вам признавать вину перед простой женщиной?
— Дома нет никаких императоров. Есть только моя венчанная жена, с которой мы делили и горе, и радости.
Да Юй вздохнул и сделал два шага вперед. Он нерешительно поднял руки и положил их на плечи своей фужэнь.
— Супруга, раньше я просто не мог поступиться своей гордостью…
— Отчего же ты сегодня…
— Фужэнь, встретить тебя в этой жизни — истинная удача для меня. То, что я могу коротать дни с тобой здесь, — предмет моей величайшей гордости. В грядущие долгие годы я желаю лишь одного: всегда быть рядом с тобой. Если раньше я был в чем-то виноват перед тобой, то остаток жизни я проведу, искупая эту вину. Фужэнь, не сердись больше.
— Супруг мой, я тоже была в чем-то неправа.
— Фужэнь, ты так прекрасна…
В тереме две фигуры медленно слились в объятиях, перешептываясь о сокровенном.
Ли Чаншоу, ожидавший у подножия горы, взмахнул мухогонкой, молча убрал божественное чутье и стал спокойно ждать, взирая на бескрайнюю водную гладь. Существа в Первозданном хаосе, в общем и целом, довольно простодушны; умилостивить спутницу жизни здесь куда легче, чем в моем прошлом мире…
Однако…
Мы ведь договорились вместе пойти к великому мужу Фуси, а старший Да Юй, похоже, об этом напрочь забыл — даже активировал один за другим защитные массивы!
Ну да ладно, старшему Да Юю тоже приходится несладко, подожду.
- Pán (盘, pán) — специфический китайский термин, означающий процесс вращения предмета в руках для улучшения его внешнего вида и циркуляции энергии. ↩︎
- Liàngjié (量劫, liàngjié) — масштабное бедствие или цикл очищения мира в китайской мифологии, предопределенный судьбой. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
