Глава триста восьмая. Первая встреча со святым, расчет судьбы Золотой Цикады
Город Аншуй, задний зал.
Символ Тайцзи Огня и Воды возник прямо в воздухе; медленно вращаясь, он нес в себе мощь этих двух стихий.
Из него выпрыгнул Великий архимаг с довольно суровым выражением лица.
Когда Тайцзи рассеялась, Великий архимаг слегка взмахнул широким рукавом, и наружу вылетела горстка пепла. В сопровождении мерцающих искр она приняла облик Ли Чаншоу.
Он по-прежнему выглядел как старый небожитель, а на его груди виднелся призрачный силуэт драгоценной пагоды.
Великий архимаг выдохнул и уселся прямо в кресло. Некоторое время он молчал, а затем вздохнул:
Ли Чаншоу стоял рядом, держа в руках фучэнь, и негромко произнес:
— Великий архимаг, в конце концов, это господин святой…
— Да, я сам это понимаю, — медленно кивнул Великий архимаг. — Следовало послушать тебя тогда и в присутствии этого шишу2 уничтожить оболочку Золотой Цикады. Я полагал, что не стоит провоцировать конфликт между Западным учением и Вратами Дао. Но теперь вижу, что перед лицом Запада не стоит заботиться о приличиях. Они и сами ничуть не дорожат своим лицом.
Сказать по правде, даже когда Великий архимаг гневался, он оставался весьма утонченным и сдержанным.
Ли Чаншоу, стоя подле него, не знал, как его утешить.
Тот господин святой и впрямь был… человеком, которого трудно описать словами.
Некоторое время назад, на руинах места великого духовного взрыва.
Там появился второй глава Западного учения даос Сифан Чжуньти, чье лицо было размыто, а фигура скрыта сиянием. Он заявил, что эта Золотая Цикада имеет судьбоносную связь с Западом, и велел обоим прекратить бой.
В тот момент Ли Чаншоу тайно посоветовал Великому архимагу нанести решающий удар, но тот явно замялся, из-за чего благоприятный момент был упущен.
Дело было не в том, что Великий архимаг боялся пойти наперекор святому — если бы возникла необходимость, он бы, вероятно, не отступил.
Однако сегодняшние события были лишь контратакой Ли Чаншоу против Золотой Цикады — все имело свои причины и следствия, свои логические обоснования.
Если бы Великий архимаг применил силу и убил Золотую Цикаду, то это бы прямо раскрыло намерения Учения Людей разрушить удачу грядущего процветания Запада, тем самым наложив на Учение Людей ненужную карму…
На самом деле, в этом не было ничего страшного.
В Учении Людей состояло всего два с половиной человека, и в крайнем случае Тайцин-лаоши сам бы вступил в бой с двумя святыми Западного учения.
Страха точно не было, скорее уж они сами могли заставить Запад трепетать…
Но в таком случае события могли выйти из-под контроля. Мир Изначального Хаоса неминуемо погрузился бы в смуту, удача Врат Дао пошатнулась бы, а Великого архимага святой Тайцин непременно упек бы в обитель Тайцин, запретив покидать ее на несколько эонов…
Это было бы крайне неприятно.
Но еще важнее было то, что Великий архимаг, наблюдая за действиями Ли Чаншоу сегодня, понял: эта Золотая Цикада…
В будущем вряд ли сможет представлять какую-либо угрозу для Учения Людей.
К тому времени, когда Золотая Цикада снова окрепнет, Ли Чаншоу тоже не будет стоять на месте. Расправиться с этим парнем тогда можно будет, лишь слегка поразмыслив или размяв пальцы.
Поэтому Великий архимаг решил не убивать Золотую Цикаду на месте, а лишь попытаться разорвать узы кармы.
Великий архимаг произнес:
— Шишу2 Сифан Чжуньти, этот свирепый зверь Хунмэна1 хотел навредить ученику нашего Учения Людей, по справедливости он должен быть уничтожен.
Старый даос на облаке безразлично ответил:
— Неужели моего скромного лица недостаточно?
Улыбка постепенно исчезла с лица Великого архимага, он поднял голову, взирая на сияние в небесах, и фигура его оставалась непоколебимой.
Облака в небесах были подобны великим горам, а человек внизу — бездонному озеру!
Великий архимаг сказал:
— Если шишу2 говорит так, ученик не смеет прекословить. Только, шишу2, как будет улажена сегодняшняя карма?
Старый даос изрек:
— Раз я явился, карма может быть угашена.
— А если Золотая Цикада снова нападет на последователей нашего Учения Людей, что тогда?
— Судьба рождается и угасает, у всего есть свой закон, — неторопливо проговорил старец. — Есть прошлая причина — родится и будущее следствие.
Великий архимаг Сюаньду слегка прищурился.
Ли Чаншоу, прятавшийся в это время в рукаве Великого архимага, не мог сдержать вздоха.
Так вот они какие, святые?
Пустые речи льются рекой, их совершенно не заботит смысл сказанного, они лишь прямо дают понять:
«Сегодня я, Сифан Чжуньти, защищаю эту Цикаду, и делай что хочешь!»
И это еще перед ним был Великий архимаг. Если бы на его месте оказался Ли Чаншоу, у него, вероятно, даже не было бы возможности открыть рот — Сифан Чжуньти сразу бы огрел его Древом Семи Сокровищ.
В тот момент Великому архимагу оставалось только отступить. Продолжи он спор, Сифан Чжуньти, скорее всего, отделался бы очередными лживыми и пустыми фразами.
Прижавшись к руке Великого архимага, Ли Чаншоу передал мысленно:
— Великий архимаг, ученик осмелится предложить. Вы можете спросить, зачем Западу понадобилась Золотая Цикада? Такой свирепый зверь Хунмэна1, даже если очистить его от греховной кармы, не должен был удостоиться внимания святого.
Раз нельзя убить Золотую Цикаду, нужно испортить его шанс стать учеником святого, чтобы свести к минимуму будущие неприятности.
Глаза Великого архимага блеснули, и он последовал совету.
И в самом деле, святой Сифан Чжуньти изменил тактику…
Послышался голос старца:
— Эта Цикада прежде нападала на золотое тело моего старшего брата, а потому задолжала нашему Западу. В будущем его ждет судьбоносный путь, на котором он принесет свое тело в жертву ради процветания нашего Запада. Сегодня я лично прибыл сюда. Неужели ты, племянник-ученик, считаешь, что моего достоинства недостаточно?
Великий архимаг улыбнулся:
— Шишу2, вы преувеличиваете. Раз вы дали слово, я сегодня, разумеется, не стану чинить препятствий этой цикаде. Однако она — свирепый зверь Хунмэна1, на счету которого бесчисленные злодеяния. Вы, будучи святым, лично явились, чтобы забрать его — боюсь, это может повредить репутации Запада.
Сифан Чжуньти долго молчал, а затем произнес:
— Дикий нрав этой цикады трудно обуздать. Я заберу его на гору Линшань и помещу в Драгоценный пруд заслуг, чтобы подавить его и очистить его дух. Племянник-ученик, ты слишком тревожишься. Уходи.
Услышав это, Великий архимаг сложил руки в приветствии и, больше не проронив ни слова, развернулся и зашагал прочь. Его фигура растворилась в пространстве, и он вернулся в задний зал храма Морского Бога.
Таковы святые.
Им не нужно следовать логике. Стоит им открыть рот, и даже Великому архимагу остается лишь временно отступить и втайне негодовать дома.
В храме Морского Бога у груди Ли Чаншоу медленно всплыла Пагода Небесно-желтого Света, передавая свои мысли Великому архимагу и Ли Чаншоу.
Ли Чаншоу не знал, каким голосом и тоном эти мысли звучали в сердце Великого архимага.
Но в его собственном сознании раздалось:
— Врежь ему! Старший ученик, чего ты боишься? Этот Сифан Чжуньти — просто пустышка! Если дойдет до дела, он тебе не ровня! Разве его Древо Семи Сокровищ сможет пробить мою защиту? Еще в древние времена пробовали — никчемное это дерево, только и может, что обижать всяких квази-святых без великих сокровищ да владельцев слабых артефактов. Позови Старшего брата Ту и остальных, дай ему отпор в лоб — нет проблем, точно не проиграем!
Великий архимаг немного помолчал и ответил:
— Мой путь позволяет следовать велению сердца, но я не могу преступать границы дозволенного. Если я нападу на святого Сифан Чжуньти, это будет ударом по лицу моего учителя. К тому же магические силы святых непостижимы, они слиты с Небесным Дао и связаны с миром. Одной лишь многочисленности великих сокровищ недостаточно для победы над ними.
Маленькая пагода вздрогнула и тут же погасила свое сияние, будто обидевшись.
Ли Чаншоу поспешил добавить:
— Великий архимаг, это ученик проявил недосмотр. Я думал лишь о том, как он использует технику сбрасывания оболочки, и не учел, что его спасительная способность окажется именно такой. Если бы в тот момент удалось спрятать часть бумажных даосов в стороне и повторить взрыв в самом конце, то никаких последствий бы не было.
— В этом нет твоей вины, — мягко сказал Великий архимаг. — Ты и так справился превосходно. Будь я на твоем месте с твоим уровнем совершенствования, я бы точно не смог сделать все настолько чисто. Впрочем, после случившегося ты, Чаншоу, можешь быть спокоен — люди с Запада точно не посмеют больше нападать на тебя напрямую.
С этими словами Великий архимаг достал из рукава нефритовую печать и легким движением передал ее Ли Чаншоу.
- Хунмэн (鸿蒙, hóngméng) — первозданный хаос, состояние вселенной до её сотворения. ↩︎
- Шишу (师叔, shīshū) — «младший дядя-наставник», обращение к младшему соученику своего учителя или к мужчине того же поколения, что и учитель. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
