— Об этом не нужно говорить подробно!
Ли Чаншоу прервал рассказ Юцинь Сюанья и с улыбкой произнёс:
— Я в общих чертах понял проблему. Жизнь в парном совершенствовании, к которой стремится шимэй, — это совместная практика, общие беседы, жизнь подобно праздным облакам и диким журавлям, игра на цине и сяо и совместный путь к долголетию. На самом деле именно так многие заклинатели в глубине души представляют себе дела даолюй1 — чисто, спокойно и изящно. Это весьма неплохо.
Юцинь Сюанья моргнула и тихо промолвила:
— Шисюн, Сюанья хотела спросить не об этом…
— Тогда о чём же? — улыбнулся Ли Чаншоу.
— Ну…
Юцинь Сюанья немного задумалась. Её жемчужные зубы слегка прикусили тонкие губы, а во взгляде под бровями промелькнула волна эмоций. Под тихим дуновением лесного ветра она прошептала:
— Только что я спрашивала наставника, и наставник сказал, что всё явленное внутренним демоном — это на самом деле мои тайные привязанности. Сюанья заглянула в своё сердце, но всё ещё пребывает в некотором замешательстве, поэтому пришла к шисюну за ответом.
— Хм, — Ли Чаншоу посерьёзнел, — говори, шимэй. Если я смогу дать тебе этот ответ, я его дам.
— Тогда… ну…
Юцинь Сюанья тихо замялась, опустив руки и переплетя пальцы. В её сердце робко прыгал оленёнок. Спустя мгновение она произнесла лишь несколько слов. Ли Чаншоу терпеливо ждал и наконец услышал:
— Чаншоу-шисюн… возможно, у Сюанья есть к вам некие… помыслы… отличные от тех, что подобают даолюй…
Ли Чаншоу невольно приложил ладонь ко лбу. Неужели она приняла то, как внутренний демон тянул к ней «коготь Ань Лушаня»2, за своё сокровенное желание? Это звучало логично, но ведь это были всего лишь… кхм, всего лишь крайние меры, на которые пошёл Ли Чаншоу, чтобы напугать её. Более того, в иллюзии внутреннего демона он лишь делал вид, не переходя никаких границ! Что же теперь делать…
Поступить как с ребёнком и сказать ей, что думать так неправильно и нечисто, чтобы она мучилась чувством вины? Это было бы слишком нечестно. Ли Чаншоу тщательно взвесил слова, заложил руки за спину и поднял голову, глядя сквозь просветы в листве на белые облака.
Он мягко произнёс:
— Шимэй, до того как начать путь совершенствования, мы оба были смертными. Смертные слабы, им нужно производить потомство, чтобы поддерживать стабильность рода и продлевать свою кровь. Поэтому некоторые вещи записаны в самой крови, включая и продолжение человеческого рода. Помыслы, возникшие в твоём сердце, на самом деле вполне естественны. Если золотой бессмертный не отрёкся от всех чувств, как он может быть лишён желаний? Поэтому тебе не нужно стыдиться этого или считать, что ты недостаточно чиста. Желания, чувства и сердце являются частью тебя самой. Учиться контролировать их, встречать их лицом к лицу и преодолевать — это тоже один из способов совершенствования.
Юцинь Сюанья слушала заворожённо. Тщательно обдумав сказанное, она невольно облегчённо вздохнула. Узел в её сердце действительно развязался.
Ли Чаншоу улыбнулся:
— К тому же твои помыслы, шимэй, на самом деле весьма простодушны. К примеру, знаешь ли ты, что именно должны делать супруги среди смертных, чтобы зачать дитя?
Юцинь Сюанья тут же ответила:
— Сюанья читала об этом в книгах. Говорят, что жизненная сила зарождается при слиянии энергий инь и ян. Вероятно, двое садятся друг напротив друга, соприкасаются ладонями и направляют свои магические и бессмертные силы, используя изначальные энергии инь и ян как проводник, чтобы сгустить жизненную энергию и направить её в чрево женщины.
На лбу Ли Чаншоу невольно проступило несколько знаков вопроса.
— Кто тебя этому научил? Это в корне неверно.
Юцинь Сюанья непонимающе моргнула, сложила руки в почтительном поклоне и серьёзно произнесла:
— Прошу, Чаншоу-шисюн, научите меня!
— Я?! Научить?!
Ли Чаншоу даже покраснел и поспешно сказал:
— Тебе стоит спросить об этом своего наставника, Линъэ или Цзю-шишу. Мы с тобой разного пола, я не могу просто так учить подобному.
Юцинь Сюанья недоумевала ещё больше, но Ли Чаншоу сам сменил тему, начав обсуждать, куда направятся другие ученики после завершения обучения. Юцинь Сюанья была первой старшей ученицей поколения в секте Дусяньмэнь и, разумеется, следила за такими делами, так что Ли Чаншоу легко удалось отвлечь её внимание.
Спустя полчаса она с затаённым в глубине души сомнением вернулась на пик Потяньфэн. Ли Чаншоу утёр пот со лба и мысленно вздохнул. Он подумал, не стоит ли ему подать доклад Его Величеству Юйди, чтобы специально заняться просвещением в мире Хунхуан? За это, вероятно, полагалось немало заслуг… наверное.
— Соприкасаться ладонями, сидя со скрещенными ногами… надо же было такое придумать.
Ли Чаншоу покачал головой и легко вернулся в алхимическую комнату. С другой стороны, когда в стародавние времена Предк Дао основывал Небесный Двор и святые решали великие дела мира, святая Шэнму Нюйва с помощью врождённого сокровища Красного шёлкового шара установила законы брака и утвердила три вида союзов: небесный, земной и человеческий. Небесный брак относился к Юйди и Ванму. Эти шисюн и шимэй подали пример всем трём мирам, став образцом супружества, хотя из-за слабости Небесного Двора в то время это не имело большого влияния, кроме того, что модель брака была записана в Небесное Дао.
Лишь после этого у разных народов установились ритуалы сватовства и женитьбы. Это совсем не походило на древние времена народов ведьм и людей, когда пары в основном сходились на племенных собраниях. Тогда обычай был таков: женщина совершала внезапное нападение, и, если ей приглянулся какой-то мужчина, она подходила, оглушала его ударом и тащила в свой шатёр.
Когда Ли Чаншоу читал о подобных обычаях в древних книгах, у него тоже возникали определённые ассоциации. Если бы в каком-то племени нашелся красавец, из-за которого женщины начали бы борьбу, то разве не проломили бы ему голову дубинкой за дубинкой?
Эх, Хунхуан… Не только женщинам, но и мужчинам нужно уметь защитить себя.
…
Проводив Юцинь Сюанья, Ли Чаншоу прождал ещё полдня. Когда солнце склонилось к закату и над морем облаков вот-вот должна была показаться Звезда Великой Тени, прибыл Му Гунань во главе отряда небесных воинов.
Встретившись с Ли Чаншоу и обменявшись парой вежливых фраз, Му Гунань достал два драгоценных мешочка.
— Всего триста персиков самого лучшего качества, — улыбнулся Му Гунань. — По сотне для учений Цзе и Чань и ещё сотня для учения Жэнь. Так распорядилась Ванму-няннян.
Сказав это, он слегка подмигнул, и Ли Чаншоу мгновенно понял смысл. Кто представлял учение Жэнь? Кроме самого святого владыки, разве не он сам и Великий мастер? Эта сотня персиков явно предназначалась в подарок самому Ли Чаншоу!
Ли Чаншоу внутренне разволновался, но внешне оставался совершенно спокоен. Он убрал персики и спросил:
— Будут ли у вас ещё наставления, Му Гунань? Завтра на рассвете я отправлюсь на остров Цзиньао.
— Вот что, — Му Гунань обернулся к воротам поместья Хайшэня и прошептал: — Есть один небольшой вопрос, своего рода поручение от Ванму-няннян. Хайшэнь, не нужен ли тебе ученик? Не для обучения практикам Дао, а ученик для постижения стратегии и хитроумных планов, что не затрагивает наследие учения Жэнь. Если тебе нужен ученик, только скажи слово, и я тут же его приведу.
Ли Чаншоу слегка нахмурился и тихо спросил:
— Кто же этот человек, раз за него просит сама Ванму-няннян?
Му Гунань передал голосом:
— Это Её Высочество, сокровище в сердце Его Величества и жемчужина на ладони няннян, просто об этом до сих пор не объявляли во всеуслышание…
Ли Чаншоу немного помолчал.
— А что Его Величество думает по этому поводу?
— Так это Его Величество и предложил.
— Тогда нет проблем, — улыбнулся Ли Чаншоу. — Раз есть приказ Его Величества, как я могу не подчиниться? Где Её Высочество? Я сейчас же засвидетельствую ей своё почтение.
— Она прямо снаружи, — Му Гунань обернулся и крикнул в сторону ворот: — Принцесса Лунцзи, входите же, Хайшэнь согласен!
- даолюй (道侣, dàolǚ) — спутник на пути Дао, партнер по совершенствованию. ↩︎
- коготь Ань Лушаня (安禄山之爪, ān lù shān zhī zhuǎ) — китайское идиоматическое выражение, означающее «распускание рук» или домогательство. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
