Глава тридцать третья. В конце концов, ваш наставник вовсе не какой-то злодей
За то короткое мгновение, что прошло после завершения испытания, даос Ци Юань пережил сложный и долгий путь душевных исканий.
Сперва он думал:
«Эх, неужели я, бедный даос, перед лицом небесной кары совершил бин-цзе1 и обратился в мутного бессмертного2…
И это у всех на глазах! Я так решительно принял пилюлю бин-цзе, чтобы малодушно избежать смертного приговора…
Ха-ха-ха, отныне мне в секте и головы не поднять».
Но следом Ци Юань вспомнил, как в тот день его ученик стоял перед ним на коленях и вкладывал эту самую пилюлю ему в руки.
«Да ладно, ведь Чаншоу сделал это от чистого сердца.
Я, его наставник, всё думал лишь о том, как бы с помощью небесного испытания доказать свою верность пути через смерть, и совсем позабыл о преданности двух своих учеников, которые так хотели, чтобы я выжил.
Достать такую пилюлю, должно быть, было невероятно трудно. Чаншоу наверняка ради неё натерпелся всякого. Он ведь только недавно на Северном континенте прорвался на стадию Возвращения к Пустоте — как я мог растратить плоды его трудов впустую?
Ну и что с того, что я мутный бессмертный?
Путь впереди не закрыт окончательно, и это всё же лучше, чем стать призрачным бессмертным или вовсе сгинуть, развеявшись прахом. Теперь я смогу и дальше оберегать двух своих добрых учеников, а этого вполне достаточно».
С этими мыслями старый даос Ци Юань сложил руки в почтительном жесте и поклонился Ли Чаншоу.
Тем временем со всех сторон начали слетаться фигуры собратьев, спешивших поздравить Ци Юаня с успехом.
Поначалу опешив, старик быстро пришел в себя и принялся умело отвечать на приветствия, ведя непринужденные беседы о житейских делах со старыми друзьями, с которыми не виделся много лет.
«Мутный бессмертный — тоже бессмертный, и впереди еще десятки тысяч лет радости.
Буду усердно совершенствоваться, достигну ранга Истинного бессмертного, наберу побольше учеников и прославлю наше наследие пика Сяоцюн!»
Лицо даоса Ци Юаня постепенно озарила радостная улыбка.
Именно в этот момент Ци Юань, окруженный толпой поздравляющих, внезапно услышал мысленную передачу своего старшего ученика…
— Наставник, если кто-то спросит вас, что за пилюлю вы использовали для бин-цзе, скажите, что это была Пилюля Слияния с Бессмертием. Рецепт этой пилюли записан на куске овечьей шкуры и спрятан в углу предпоследнего стеллажа в северо-западной части внешнего зала Павильона Даосских Писаний. Если позже кто-то спросит, остались ли у вас еще такие пилюли про запас, вы можете пообещать не более трех штук, причем только тем бессмертным, кому доверяете, с кем близки и кому они действительно необходимы. Эту вещь крайне трудно раздобыть, к тому же она может мгновенно отравить бессмертного, так что с ней легко навлечь на себя беду.
Ци Юань на миг замер, отыскал в толпе взглядом двух своих учеников и вскоре с улыбкой кивнул, давая понять, что всё запомнил.
Ли Чаншоу почувствовал, как с его души свалился последний камень. Ощутив небывалую легкость и бодрость, он улыбнулся Линъэ:
— Младшая сестрица, оставайся здесь и присматривай за всем. Если наставник решит пригласить гостей на чай, не ленись помогать.
Линъэ поспешно спросила:
— Брат, а ты куда? Разве не пойдешь поздравить наставника?
Ли Чаншоу усмехнулся:
— Пойду немного отдохну, подожду, пока наставник освободится. По обычаям нашей секты, достижение бессмертия — событие великое, наверняка придет уйма народу, так что нам спешить некуда.
— Угу! — нежно отозвалась Линъэ. — Иди отдыхай, брат, ты за это время совсем измотался. Я сама здесь за наставником пригляжу!
Пока толпы бессмертных спешили к пику Сяоцюн, Ли Чаншоу незаметно удалился и вернулся в свою комнату для алхимии.
Он не стал активировать внешние рубежи великого массива, ограничившись лишь защитными заклинаниями в радиусе сотни чжанов вокруг алхимии. Устроившись в кресле-качалке перед входом, он созерцал далекие леса и близкую гладь воды. Слегка прикрыв глаза, он начал мерно раскачиваться.
После стольких трудов наставник наконец преодолел небесное испытание.
Благодаря этому опыту Ли Чаншоу стал лучше понимать природу небесной кары. Когда его собственные накопления станут еще внушительнее, он сможет, не подавляя более свой уровень, рискнуть и самому пройти через это.
Вот только делать это в секте нельзя, иначе вскроется добрая половина его козырей, которые он бережно копил целое столетие.
С другой стороны, силы наставника перед испытанием были и впрямь невелики — Пилюля Слияния с Бессмертием подействовала почти мгновенно, переплавив его тело и душу…
Закрыв глаза, Ли Чаншоу принялся тихонько напевать мелодию небесной музыки, что звучала во время вознесения наставника, и вскоре погрузился в полусонное состояние постижения Дао.
Дыхание стало ровным, дух слился с небом и землей.
У него на груди проявился и поплыл в воздухе девятилепестковый лотос. Цветок был ярким, словно живым; его основание и лепестки воплощали в себе тот путь, который постиг Ли Чаншоу — таинственный, естественный и невыразимый словами.
Этот маленький лотос тихо растаял на ветру, но он послужил лишь началом: всё больше и больше цветов выплывало из-за спины Ли Чаншоу, окружая его, а в его прищуренных глазах промелькнуло умиротворение.
Однако он быстро пришел в себя, разогнал лотосы и скрыл свою ауру, которая едва не вырвалась наружу.
В комнате для алхимии всё же не было полной безопасности, для серьезной практики лучше спускаться в подземный тайник. Мало ли, вдруг какой-нибудь небесный бессмертный уровня наставника Ванцина случайно пройдется своим восприятием по пику Сяоцюн…
Он еще немного вздремнул в кресле, когда со стороны озера прилетело белое облако.
Ли Чаншоу тут же открыл глаза и, завидев стоящего на облаке низкорослого даоса, поспешно снял окружавшие комнату заклинания и поднялся навстречу.
— Ученик приветствует наставника Цзю У.
Цзю У со смешком выругался:
— Твой наставник там пир горой закатил, гостей потчует, а ты тут дрыхнешь? У твоей сестрицы ноги уже подкашиваются от беготни!
— Я не большой любитель шума, так что предоставляю сестрице проявлять свои таланты, — с улыбкой ответил Ли Чаншоу. Когда Цзю У подошел ближе, Ли Чаншоу вновь активировал десятки защитных массивов и пригласил его: — Наставник, прошу внутрь.
— Нет, в этот раз недосуг. Мне скоро в путь отправляться, выкроил минутку лишь о паре дел с тобой потолковать, — Цзю У отмахнулся, достал из рукава нефритовую табличку и бросил её Ли Чаншоу.
С довольным видом он провозгласил:
— Ну-ка, глянь, что это. И не говори потом, что твой наставник только и делает, что лакает твой Лаобайгань, и совсем не заботится о выгоде для своего «собутыльника»!
Ли Чаншоу промолчал.
Тоже мне, «собутыльники» — за последние два года они пили вместе от силы раз семь или восемь. И каждый раз этот наставник заявлялся аккурат накануне того дня, когда должна была созреть очередная партия Лаобайганя, сваренного специально для наставницы Цзю Цзю!
Ли Чаншоу поймал табличку левой рукой и, удерживая её в воздухе рядом с собой, направил внутрь нить своего восприятия.
Хм?
Первый свиток «Канона Недеяния»?
Ли Чаншоу слегка удивился и поднял глаза на парящего в небе Цзю У:
— Наставник, это… уместно?
- Бин-цзе (兵解, bīngjiě) — способ «освобождения от трупа», позволяющий избежать смерти во время небесного испытания, ценой превращения в бессмертного низшего ранга. ↩︎
- Чжоу-сянь (浊仙, zhuóxiān) — «мутный бессмертный», практик, обретший бессмертие с сохранением плотных земных энергий, что лишает его возможности дальнейшего продвижения по пути Дао. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
