Глава триста шестьдесят седьмая. Урок, который каждый должен пройти в жизни.
Пик Сяоцюн, подземная тайная комната.
Заметив с помощью бессмертного восприятия, что его наставник медитирует и витает в облаках, Ли Чаншоу улыбнулся и продолжил возиться с разложенной перед ним шахматной доской.
Он просто выкладывал из черных и белых камней простые узоры, не имевшие особого значения, чтобы дать уму отдохнуть.
Прежняя подземная тайная комната стала в десять раз просторнее и превратилась в полноценную обитель, где были заранее предусмотрены комнаты для наставника, младшей сестры и двух дядей-наставников.
Сейчас Ли Чаншоу был один и тщательно обдумывал весь свой план подготовки к Возведению в ранг богов.
Еще раньше на Северном континенте Бэйцзюлу он решил, что в ближайшие сто-двести лет не станет предпринимать активных действий. Он собирался спокойно наблюдать за переменами, закалять свое сердце Дао и постигать Великий Путь.
На этом этапе два довольно важных дела уже были завершены:
Третий этап переустройства пика Сяоцюн окончен;
Наставник приобщился к энергии удачи и заслугам Небесного двора.
Теперь пик Сяоцюн, опираясь на пять жемчужин стихий, подаренных Добао-даожэнем, и несколько «великих сокровищ», полученных во Дворце Шэнму, значительно укрепил мощь великой формации Пяти Стихий.
Хотя нельзя было с уверенностью сказать, что нынешний пик Сяоцюн выдержит удар врожденных артефактов, по крайней мере, он достиг «предела оборонительных возможностей», которые Ли Чаншоу мог обеспечить на данный момент…
Прятаться дома вовсе не бессмысленно!
Если бы удалось раздобыть высший артефакт оборонительного типа и поместить его в главное средоточие составной формации пика Сяоцюн, это стала бы истинная обитель в ее предельном воплощении!
Конечно, это был лишь замысел, чисто концептуальный набросок…
Сколько же серий маньхуа ему нужно создать, чтобы накопить достаточно очков и обменять их на «Карту гор и рек», которую Шэнму Нюйва позже пожалует другим?
Сложность была непомерно высока.
Добыча в этот раз во Дворце Шэнму оказалась весьма богатой.
Используя мощь той горстки Цзютянь сижан1 и формацию «Вселенной и Неба», которую Великий Магистр передал ему ранее, Ли Чаншоу завершил превращение всего пика Сяоцюн в состояние «Вселенной Жоуи».
Пик Сяоцюн теперь мог не только менять размеры, совмещая функции обители, кирпича и самоходной установки с суперформациями, но и уменьшать или увеличивать стоящих на нем людей с помощью метода вселенского горчичного зерна.
— Сделать побег еще проще и удобнее — вот к чему он, обычный полномочный бог Небесного двора, неуклонно стремился всю свою жизнь!
В таком свете стратегическое отступление обретало глубокий художественный смысл!
Ли Чаншоу понимал, что посещение Дворца Шэнму сильно повлияло на его душевное состояние.
Но каким бы сильным ни было это влияние, совершенствование нужно продолжать, и планы нужно строить.
Основная линия его жизни — мирное прозябание в учении Человека — не должна меняться. Пока он не обретет силы для самозащиты, его целью остается стремление к покровительству Святого и достижение золотого тела заслуг…
Хотя мироощущение изменилось, подготовка к великой катастрофе Возведения в ранг богов не пострадает. Он по-прежнему будет делать то, что в его силах и не угрожает безопасности, чтобы сохранить жизненную энергию врат Дао.
Работая над десятками тысяч страниц маньхуа, Ли Чаншоу намеренно или случайно задавал мелкие вопросы. Возможно, Шэнму-няннян тоже было скучно, и она дала ему ответы, из которых он почерпнул немало полезных сведений.
По крайней мере, его понимание термина «Небесное Дао» стало намного глубже.
Небесному Дао нельзя слепо потакать, но и нельзя нагло перечить.
Что это значило?
[Нельзя слепо следовать Небу]: тот, кто добровольно становится инструментом Небесного Дао, оказывается зажат в тисках судьбы. Как только его желания расходятся с общим течением Небесного Дао, ему будет трудно обрести достойный конец.
[Нельзя упорно противиться]: сопротивляться велению Неба и Земли — верная смерть, если только ты не Святой, способный выйти за пределы Небесного Дао.
Имея перед глазами пример предшественника Лана, от которого не осталось и пылинки, а впереди — грядущую катастрофу Возведения в ранг богов с бедами Чжао-дае и Юньсяо-сяньцзы, Ли Чаншоу был вынужден протянуть руки к шахматной доске великой катастрофы.
Отбросить все иллюзии о том, что Небесное Дао будет к нему милосердно, и подготовиться самым тщательным образом!
Опираясь на великие перемены, изменить малую судьбу!
— Судьба…
Ли Чаншоу потянулся, убрал шахматную доску и встал.
Чем выше уровень совершенствования, тем яснее понимаешь, что четыре слова «покой и недеяние» скрывают в себе невероятно глубокое состояние, которое ему нынешнему еще далеко не под силу осознать полностью…
Подойдя к двум заново оформленным портретам фей, Ли Чаншоу заложил руки за спину. Посмотрев на Линъэ слева, он коснулся губ…
И что с того, что она его разбудила?!
С другой стороны, эта девчушка, которая на словах храбра, а на деле — как Е Гун хао лун2, смогла зайти так далеко, а значит, повзрослела.
Позже нужно устроить ей испытание, отправить в мир, чтобы она соприкоснулась с миром Хунхуан. Если после этого она сможет усмирить сердце и вернуться на пик Сяоцюн для спокойного совершенствования, это будет считаться прохождением третьего с конца испытания.
Ли Чаншоу перевел взгляд на Юньсяо-сяньцзы…
Она стояла под веткой персика, отрешенная от мира, возвышенная и неуловимая.
Мысли Ли Чаншоу были довольно простыми:
«Получится у нас что-то в итоге или нет, раз я могу помочь тебе на этот раз, я не останусь в стороне».
«Трактат о том, как стабильно спасать людей в великой катастрофе Возведения в ранг богов».
У Ли Чаншоу, конечно, давно был готов план. Он подошел к углу, достал свиток, медленно развернул его и начал внимательно изучать.
Это была сложная «формула», результатом которой был допустимый Небесным Дао «процент отклонения».
Ли Чаншоу требовались «образцы данных», чтобы вывести это фиксированное значение и использовать его как ориентир для своих действий в катастрофе…
Великая катастрофа Возведения в ранг богов накладывалась на сюжет смены власти династий Шан и Чжоу; события развивались шаг за шагом, и катастрофа так же постепенно выходила из-под контроля.
Не говоря уже о том, как трое Святых в Фиолетовом чертоге подписывали Список Возведения в ранг богов, достаточно взглянуть на само развитие событий.
Сначала царь Шан Дисинь написал дерзкие стихи, оскорбляющие Шэнму Нюйва. Богиня призвала мириады демонов и выбрала троих из могилы Сюаньюаня — девятихвостую лису, духа пипы и девятиголовую дикую курицу, чтобы те очаровали Дисиня и ускорили гибель царства Шан в наказание.
Позже Дисинь стал жестоким, государство Чжоу окрепло, возник союз чжухоу против Шан, а бессмертные учений Цзе и Чань один за другим стали вступать в ряды двух лагерей…
В этой цепи событий «проказы несносного мальчишки в проливе Чэньтан» произошли задолго до «трагической гибели Чжао Гунминя в формации Десяти абсолютов» и «заточения двенадцати Золотых Бессмертных в формации Девяти изгибов Желтой реки».
То, до какой степени он сможет изменить историю «Чжа-эр», послужит в определенной мере образцом для последующих расчетов.
Где сейчас находится та духовная жемчужина?
В Яшмовом озере Ванму-няннян или в каком-то уголке Дворца Шэнму?
У Ли Чаншоу не было никакой информации на этот счет, но он не торопился. В конце концов, «отец» этого «Чжа-эр» совершенствовался прямо по соседству, на пике Потянь.
Поймать клинок голыми руками со стопроцентной… тьфу!
План по воспитанию великого милосердного отца для Возведения в ранг богов пора вносить в повестку дня!
…
— Третья сестра, сестренка!
В глубине Южного моря, в одном процветающем городке, в отдельном кабинете сетевого «трактира» мира Хунхуан, довольно известного в радиусе десятков тысяч ли.
Сняв любимые доспехи и облачившись в обычное даосское одеяние, а также скрыв свое присутствие, старший ученик внешнего круга учения Цзе Чжао Гунмин с беспокойством спрашивал:
— Ты гуляешь уже так долго, когда займешься делом? Ты только не вздумай обманывать меня, своего старшего брата. Если об этом узнает вторая сестра…
— Ой, да сколько времени-то прошло!
Цюнсяо только что выпила отличного вина, и ее щеки раскраснелись.
Она прильнула к окну, разглядывая сияние бессмертного света повсюду и снующих туда-сюда людей, и пожаловалась:
— Разве на острове бывает так весело, как здесь? А старшая сестра вечно такая осторожная, и сама не знает, чего боится.
- Цзютянь сижан (九天息壤, jiǔtiān xīrǎng) — легендарная божественная почва, обладающая способностью к бесконечному самовоспроизведению. ↩︎
- Е Гун хао лун (叶公好龙, yè gōng hào lóng) — идиома о человеке, который на словах восхищается чем-то, но в реальности этого боится. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
