Глава триста шестьдесят девятая. Божественные жемчужины против божественного света, Чжао Гунмин встречает Кун Сюаня.
Ли Чангэн редко о чем-то просил, поэтому Чжао Гунмин нисколько не уклонялся. Взяв с собой воплощение Ли Чангэна и позвав сань-мэй, он привел в действие двадцать четыре жемчужины Динхай Шэньчжу и устремился прямиком к Южному морю!
Спустя мгновение они незаметно прибыли к месту недавнего случая пэн-цы1, и Цюнсяо, достав мешочек с лазурным зыбучим песком, тут же начала применять способы выслеживания и поиска следов.
Уже облачившийся в доспехи Чжао Гунмин погладил бороду и с улыбкой произнес:
— Что случилось? Звезда Солнца взошла с западной стороны? Лао-ди, не ожидал я, что ты можешь быть настолько решительным.
— Из двух зол выбираю то, что легче, в этот раз я просто решил попробовать, — серьезно ответил Ли Чангэн. — Если нам удастся настигнуть его, то даже если не получится его устранить — ничего страшного, мы просто сотрем в порошок этого его Цинмао Дацюаня!
Чжао Гунмин немного поразмыслил и вскоре на его лице отразилось озарение:
— Так вот оно что, ты опасаешься способностей того божественного зверя.
Стоявшая рядом Цюнсяо фыркнула и сказала:
— Всего лишь божественный зверь, способный слышать голоса сердец живых существ, и только. Разве нельзя просто использовать небольшое заклинание, чтобы скрыть первозданный дух?
Ли Чангэн ответил:
— Сяньцзы, если бы мы сейчас не скрывали свои фигуры, то и рыбы, плавающие вокруг этого острова, и духи в морской воде — все бы видели наши следы. Разве не оказались бы тогда наши передвижения открыты слуху Дитина?
Цюнсяо моргнула:
— В этом есть какой-то смысл… Здесь готово.
Как только она договорила, парящий перед ней зыбучий песок превратился в комок лазурного тумана, который направился вглубь Южного моря.
Чжао Гунмин, немного подумав, произнес:
— Сань-мэй, ты веди воплощение Чангэна и догоняй, а я, твой брат, сначала пойду и встречусь с ним!
С этими словами вокруг тела Чжао Гунмина мягко замерцал водно-голубой свет бессмертных, его фигура обратилась легким дуновением ветра и мгновенно исчезла…
Цюнсяо поджала губы, тоскливо посмотрела на Ли Чангэна и проворчала:
— Да-гэ настолько близко к сердцу принял твои слова, что даже применил врожденную божественную способность, которую не являл миру уже много лет.
Ли Чангэн, стоя рядом, с улыбкой кивнул, и в глазах его отразилось легкое волнение.
Цюнсяо небрежно указала пальцем, и золотая веревка обвилась вокруг руки Ли Чангэна. Она сама управляла облаком, преследуя брата, но не пригласила Ли Чангэна встать на то же облако вместе с ней.
Почувствовав, что между ними возникла неловкость, Ли Чангэн проявил инициативу и спросил:
— Как поживает ваша цзецзе в последнее время?
— Хорошо, пребывает в уединенной медитации, — машинально ответила Цюнсяо, а затем повернула голову к Ли Чангэну, стоявшему позади. — Ты… а, забудь.
— Сяньцзы, если есть что сказать, говори прямо.
Цюнсяо хмыкнула:
— Знаешь ли ты, какое вино любит цзецзе? Знаешь ли ты, какие наряды ей по душе? Глядя на то, как ты целыми днями бегаешь туда-сюда ради Небесного Суда, кажется, будто тебе совсем нет дела до цзецзе. Неужели ты ждешь, пока она сама откроет рот и пригласит тебя, чтобы ты наконец посетил наш остров Саньсяньдао? Ты совсем не проявляешь инициативы к такой красавице и нежному мастеру врожденного уровня, как моя цзецзе. Ты и вправду думаешь, что ей, чтобы пройти через испытание любовью, не обойтись без тебя?
— Это…
Ли Чангэн немного замялся, собираясь объяснить, что их отношения с Юньсяо-сяньцзы еще не достигли стадии пылких чувств, как вдруг небо впереди потемнело.
Небо и Земля содрогнулись, Великое Дао пришло в движение!
— Да-гэ вступил в бой!
Ясные глаза Цюнсяо в мгновение ока наполнились блеском.
— Поспешим, если опоздаем — и подраться не успеем!
Сказав это, Цюнсяо тут же потащила Ли Чангэна, ускоряясь, но затем, вспомнив, что сила этого воплощения невелика, бросила: «Прилетай потихоньку, а я пойду помогу в битве», — и золотым лучом умчалась вперед.
Вскоре раздался громовой рев драконов, два золотых цзяо-дракона закружились в небе, а двадцать четыре звезды зависли над окраиной Южного моря, запечатав огромное пространство!
Неужели Дицзан настолько силен? Что заставил Чжао-дае биться почти в полную силу!
Ли Чангэн только собирался позвать на помощь Великого монаха, как на краю неба внезапно вспыхнули пять потоков сияния, стремясь прорвать печать жемчужин Динхай Шэньчжу.
Это сияние было черным, белым, лазурным, желтым и красным. Переплетаясь, они создали гигантскую руку, закрывающую небо, которая приготовилась разорвать лазурный небосвод в клочья!
У-сэ шэнь-гуан2?!
Ли Чангэн невольно вытаращил глаза.
Как это Чжао-дае сцепился с сестрицей Сюань… кхм, с Кун Сюанем?!
Два золотых цзяо-дракона взревели и врезались прямо в у-сэ шэнь-гуан, мгновенно развеяв гигантскую руку; двадцать четыре жемчужины Динхай Шэньчжу непрестанно мерцали, меняя положение в воздухе и силой подавляя всплески божественного света!
Это…
Чжао Гунмин вместе с Цюнсяо, используя Динхай Шэньчжу и Цинцзяоцзянь, сражаются против у-сэ шэнь-гуан Кун Сюаня?
Такого зрелища еще точно никто не видел.
Ли Чангэн немедленно бросился вперед, применяя технику перемещения ветром, и поспешно прибыл к месту битвы, находившемуся за десятки тысяч ли.
Какой бы стремительной ни была его техника перемещения, на это требовалось время; пока он добирался, брат и сестра Чжао уже обменялись с Кун Сюанем несколькими ударами!
Жемчужины Динхай Шэньчжу высвободили свою мощь, временно сдерживая у-сэ шэнь-гуан, чтобы этот свет не смог поглотить их.
Чжао Гунмин сжимал золотой деревянный жезл, Кун Сюань держал длинный меч; две фигуры непрестанно сталкивались над поверхностью моря, оставляя за собой остаточные образы, а их яростная схватка поднимала чудовищные волны!
К счастью, Динхай Шэньчжу Чжао Гунмина обладали силой подавления мироздания, иначе пространство в этом месте уже давно бы разлетелось на куски!
Цюнсяо, сложив пальцы мечом, управляла ножницами Цинцзяоцзянь, уклоняясь от пятицветного света. Как только у-сэ шэнь-гуан пытался сомкнуться, она немедленно заставляла ножницы принять облик золотых драконов, которые головами разбивали сияние.
Даже сражаясь один против двоих, Кун Сюань ничуть не выглядел побежденным; более того, с помощью у-сэ шэнь-гуан он сковывал Динхай Шэньчжу Чжао Гунмина и заставлял Цюнсяо опасаться вступать в ближний бой…
Ли Чангэн появился рядом с Цюнсяо и немедленно громко закричал:
— Лао-гэ! Кун Сюань-даою! Прошу вас обоих, остановитесь!
Однако его голос, усиленный магической энергией, был мгновенно разорван колебаниями духовной силы в месте сражения…
— Не бойся, — улыбнулась Цюнсяо. — Да-гэ сам справится.
Ли Чангэн призадумался и крикнул в сторону высокого неба:
— Шисюн! Ты-то как здесь оказался!
Как только он это выкрикнул, пятицветный божественный свет резко вспыхнул и, окутав Кун Сюаня, устремился вдаль, мгновенно вырвавшись из-под купола Динхай Шэньчжу и остановившись в тысяче ли от них.
— Лао-гэ! Лао-гэ!
Ли Чангэн поспешно переместился вперед, преграждая путь Чжао Гунмину, собиравшемуся броситься в погоню, а затем выпустил свою ауру.
В тысяче ли от них Кун Сюань, одетый в простое лазурное платье, слегка нахмурился. Он поднял голову, посмотрел в небо, затем пристально взглянул на Ли Чангэна и, холодно фыркнув, направил облако к ним.
Ли Чангэн схватил Чжао Гунмина за руку и спросил:
— Лао-гэ, у тебя с Кун Сюань-даою старые обиды?
— Какие такие обиды? Мы только что встретились!
Чжао Гунмин от гнева раздул бороду.
— Я выслеживал Дицзана и набрел на один остров. Увидел, что он стоит в небе над островом, и хотел спросить, не видел ли он кого. Я был сама любезность, подошел и даже назвал его дао-сюн, а он как вытаращит глаза, как давай меня ругать! Спрашивает, каким это глазом я в нем брата разглядел. Ну, я и подумал… эх, обознался, значит. Раз обознался — надо признать, и я переправился, назвал его сяньцзы, да еще и извинился. А он опять как вытаращит глаза, как давай меня ругать! Спрашивает, каким это глазом я в нем сяньцзы разглядел! Тогда я и сказал: «Да кто ты в конце концов — брат или сяньцзы, или же ни брат, ни сяньцзы?» А он тут же набросился на меня с кулаками!
— Пха-ха-ха-ха! — Стоявшая рядом Цюнсяо не удержалась и расхохоталась, схватившись за живот и едва не повалившись на облако.
- пэн-цы¹ (碰瓷, pèng cí) — «прикоснуться к фарфору», мошенничество, при котором злоумышленник подстраивает несчастный случай, чтобы вымогать компенсацию. ↩︎
- у-сэ шэнь-гуан² (五色神光, wǔ sè shén guāng) — «пятицветный божественный свет», врожденная сверхспособность, наделяющая силой захватывать любые предметы и существа. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
