Ли Чаншоу смотрел на эту красную нить и какое-то время мог лишь хранить молчание.
Юэлао снова заговорил:
— Нельзя ее трогать, абсолютно нельзя!
— Почтенный Водный Бог, Вы обязательно должны поверить мелкому божеству. Даже если мне дадут несколько лишних жизней, я бы не осмелился строить козни в узах Вашего близкого друга, чтобы не навлекать на себя беду!
— Ладно, благодарю за наставление, Юэлао, я подумаю над другими способами.
Ли Чаншоу развернулся, собираясь уйти, но что-то внутри него дрогнуло. Он обернулся и посмотрел на глиняную фигурку своего учителя.
В мгновенном видении перед его глазами предстала такая картина:
Юэлао зашел в зал, призвал фигурку Ци Юаня и, глядя на нее и фигурку Цзю Юйши, сначала несколько раз уколол их ветвью Драгоценного древа взаимной тоски1, а затем притянул их красные нити, которые уже начали отдаляться друг от друга, и связал их узлом счастья.
Однако после того как довольный Юэлао ушел, две красные нити слегка качнулись и снова разорвались. Фигурка Цзю Юйши и вовсе втянула в себя большую часть нити.
Видение резко оборвалось, оставив лишь слабый след знакомой ауры Дао.
Как и ожидалось, вмешалась Святая-няннян. Эта картина была призвана показать Ли Чаншоу, что не она разрушила союз Цзю Юйши и Ци Юаня, и не Юэлао втайне что-то предпринял.
Заодно эта Святая-няннян признала, что красная нить Хунюй Алань была повязана именно ею.
Это…
Ей надоело смотреть горячие боевики и захотелось сменить вкус на кисло-сладкую романтику?
Ли Чаншоу был бессилен что-либо возразить, и от этого у него разболелась голова. В его сознании всплыл образ «богини у пруда, которая, подперев щеки ладонями, с нетерпением вглядывается в облачное зеркало».
Голова Чаншоу стала просто огромной от забот!
Попрощавшись с Юэлао, Ли Чаншоу вернул свое сознание на Сяоцюнфэн.
В этот момент он все еще не верил, что Святая-няннян могла вмешаться просто из желания посмотреть историю. Он подозревал, что у нее есть другие расчеты.
Но он сам сейчас точно не мог противостоять святому!
Даже Старший Лан в эпоху, когда шесть святых еще не проявили себя, был превращен в пыль. Перед лицом этих «немногих победителей» с древних времен и до наших дней Ли Чаншоу сейчас не смел даже помышлять о сопротивлении.
На пике Сяоцюнфэн Ли Чаншоу смотрел на своего учителя, который непрестанно мерил шагами комнату, и после недолгого раздумья произнес:
— Учитель?
— М-м?
— Вы действительно ничего не чувствуете к этой Хунюй?
— Разумеется, — твердо ответил старый даос Ци Юань. — Ты что, считаешь своего учителя каким-то демоном, одержимым похотью? Разве может облик женщины заставить мой дух пасть!
Ли Чаншоу не удержался и прижал ладонь ко лбу.
— Может быть, Вы… сначала попробуете?
— И что с того, если попробую?
Ци Юань взмахнул мухогонкой, вскочил на облако и направился к запутывающему массиву, где беспрепятственно увидел ту самую табличку.
Ци Юань хмыкнул, остановился на месте и, держа мухогонку, закрыл глаза, чтобы успокоить дух.
Вскоре Хунюй Алань, кружившая в массиве, подошла с потерянным видом и забрела в эту часть формации…
— Почтенный даос!
Этот голос, столь искренний и нежный, заставил старого даоса Ци Юаня вздрогнуть. Волоски на его теле встали дыбом, а сердце Дао дрогнуло.
Он обернулся и увидел прекрасную девушку в радужном платье, бегущую к нему.
В этот критический момент старый даос Ци Юань отступил на полшага и почти подсознательно произнес:
— Собрат по Дао, прошу, остановись.
Девушка-лисица поспешно замерла, на ее лице промелькнула слабая улыбка, глаза сияли, а на светлой коже проступил нежный румянец. Она мягко спросила:
— Вы все же пришли увидеться со мной, верно?
— Собрат по Дао, скажу честно, у этого бедного даоса нет никаких мыслей на твой счет…
— Тогда почему Ваш взгляд избегает меня? Почему Вы боитесь посмотреть мне прямо в глаза?
Старый даос Ци Юань невольно отступил еще на два шага, его помутневшее сердце Дао пришло в полное смятение.
— Собрат по Дао, ты… пожалуйста, веди себя достойнее.
В этот момент Ли Чаншоу окончательно махнул рукой на своего учителя и начал думать о том, как утихомирить эту девушку-лисицу и гарантировать, что учитель не раскроет его тайны…
Некоторые вещи на общей подушке скрыть совершенно невозможно.
Ли Чаншоу вскоре обнаружил, что эта девушка-лисица тоже пришла подготовленной…
В это время Цзю Цзю, Линъэ, Цзю У и Цзю Ши вместе вернулись на Сяоцюнфэн. Встретившись с Ли Чаншоу, они активировали облачное зеркало и принялись вместе наблюдать за происходящим внутри массива.
Вскоре сюда же пришли Цзян Линьэр и Цзю Юйши, пополнив ряды зрителей.
И вот они увидели, как девушка-лисица начала применять набор приемов для завоевания сердца, которые выглядели еще довольно неловко и нарочито…
Сначала она произнесла:
— Почтенный даос, мы можем присесть и поговорить?
Старый даос Ци Юань нахмурился и кивнул. Они сели на расстоянии трех чи друг от друга.
После недолгого молчания девушка-лисица начала изливать душу, нежным голосом рассказывая Ци Юаню о своей тоске днями и ночами, о картинах, которые видела во сне каждый день.
Она не использовала никаких чар или техник обольщения, просто говорила.
Спустя полчаса она добавила:
— Даже если Вы не захотите оставить меня, я бы хотела станцевать для Вас.
Ци Юань уже не находил в себе сил отказать и кивнул в знак согласия.
Девушка-лисица встала, отошла на несколько шагов и начала грациозно танцевать среди леса. Неощутимо она сбросила верхнюю тонкую газовую юбку, и ее танец стал до дрожи прекрасным…
Когда танец закончился, Ци Юань, сохраняя серьезное лицо, спокойно кивнул и произнес:
— Закончила?
Вдруг он услышал голос Ли Чаншоу, передаваемый магией:
— Учитель, нос, нос!
А?
Старый даос Ци Юань моргнул, поднял руку, чтобы коснуться лица над верхней губой, и обнаружил, что… вся его ладонь в свежей крови.
— Почтенный даос! Что с Вами!
Хунюй Алань воскликнула и, подобно ароматному ветру, подлетела к Ци Юаню.
Уровень совершенствования Ци Юаня был невысок, он не успел увернуться, как изящная рука уже зажала ему нос и рот. Он подсознательно поднял руку и перехватил эту тонкую ладонь.
В лесу внезапно воцарилась тишина. Они встретились взглядами, и лица старого даоса и девушки-лисицы одновременно залили алые облака зари2.
Даос отдернул руку, словно обжегся, но глаза девушки-лисицы были полны нежности. Она прошептала:
— Почтенный даос, позвольте мне исцелить Вас.
— М-м… Да!
Снаружи массива Ли Чаншоу впервые за долгое время в едином порыве со своим предком-наставником, старшим дядей-наставником, младшим дядей-наставником, младшей сестрой и двоюродной сестрой одновременно прижали ладони ко лбам.
Нет глаз, чтобы на это смотреть, совершенно нет глаз; нельзя так делать, абсолютно нельзя.
- сян-сы бао-шу (相思宝树, xiāngsī bǎoshù) — Драгоценное древо взаимной тоски, мифическое растение, символизирующее глубокую привязанность или любовное томление. ↩︎
- ся-фэй-мань-мянь (霞飞满面, xiáfēi mǎnmiàn) — выражение, описывающее густой румянец, сравнимый с цветом утренней или вечерней зари. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
