Глава 379: Тревоги Юйди
К счастью, события не приняли не подлежащий описанию оборот.
Следы крови были вытерты, старый даос Ци Юань вовремя пришёл в себя, поднялся и отступил, увеличивая дистанцию.
Иначе Ли Чаншоу действительно пришлось бы подбросить свиток с начальной версией «Картин прекрасных старцев».
— Даочжан, — робко позвала хунюй Сяолань.
Ци Юань поспешно сказал:
— Даою, держись от меня на таком расстоянии! Бедный даос несколько утратил самообладание, надеюсь, ты не обидишься, но здесь — секта Тайцин, обитель чудесных законов Дао… Даою, лучше надень одежду, чтобы не вызывать лишних мыслей.
— Слушаюсь, даочжан, — тихо ответила хунюй Сяолань и достала из браслета длинное платье.
Она хотела аккуратно сложить и убрать свою марлевую юбку, но едва шевельнулась, как на пятнах крови внезапно взметнулось ледяное синее пламя.
Раздался гул огня, и юбка в мгновение ока обратилась в пепел.
Хунюй Сяолань осталась цела и невредима, даже не почувствовав жара пламени, и замерла в растерянности.
Старый даос Ци Юань, уже услышав голос Ли Чаншоу через передачу звука, произнёс:
— Даою, не лучше ли тебе последовать за мной? Я уже велел ученику приготовить чай, мы сможем всё обсудить.
Сказав это, Ци Юань развернулся и пошёл вперёд. Петляющие ловушки в лесу приоткрылись, позволив им беспрепятственно добраться до чайной комнаты на открытом воздухе.
— Ранее, когда Ли Чаншоу перестраивал пик Сяоцюн, он постарался сохранить все эти внешние приспособления, которыми пользовались чужаки.
Затем Ли Чаншоу направил бумажного даоса, принявшего его собственный облик, чтобы подать немного духовного чая, успокаивающего сердце и разум.
После того как кончики пальцев даочжана из её сна коснулись её, хунюй, казалось, стала гораздо более застенчивой.
Когда она беседовала со старым даосом Ци Юанем через деревянный стол, в её глазах читалась бесконечная нежность, а с губ не сходили слова похвалы.
К счастью, когда Ли Чаншоу ранее притворялся своим учителем, он перенял не только облик, но и дух, и вовремя доложил учителю о случившемся.
Пока старый даос Ци Юань не был пьян, он не допускал серьёзных промашек, по крайней мере, хунюй Сяолань совершенно не могла почуять подвоха.
Набросив длинное платье, Сяолань скрыла большую часть своего очарования; когда она тихо сидела, сдерживая собственное дыхание, в ней трудно было узнать женщину из рода демонов.
Снаружи формаций зрители переместились к ближайшему ручью, устроив нехитрый люшуй цюшан1, где пробовали вино и чай, ведя непринуждённые беседы.
Цзю У обронил:
— Как вы думаете, будет ли в итоге какой-то результат у шиди Ци Юаня и этой даою из рода лисиц? Я первым скажу… не предрекаю добра этому союзу.
— Я тоже не очень верю, — сказала Линъэ. — Оставим в стороне то, какая она и к какому роду принадлежит. Судя по тому, насколько я знаю учителя, даже если его сердце действительно дрогнет, он ни за что не согласится.
— А мне кажется, это прекрасно, — с недоумением произнесла Цзю Цзю. — Разве в «Каноне недеяния» не написано, что ни к чему нельзя принуждать, но и ничему нельзя противиться? Говорят же, что род Цинцю заслужил похвалу даже от того самого Тота Ли Шуйшэня из Небесного двора, так что их корни считаются чистыми.
Ли Чаншоу: «С каких это пор я стал помогать демонам очищать их происхождение!»
Цзю Юйши, вопреки своему обычному молчаливому образу, тихо проговорила:
— Слово «любовь» — почему в нём нужно рассуждать о происхождении?
Цзю Ши ответила:
— Но всё же, наша секта Дусянь только что подверглась внезапному нападению демонов. Демоны ненавидят Учение Людей до глубины души. Если об этом пойдёт молва, это действительно будет не к добру.
Все высказывали своё мнение. Ли Чаншоу спокойно слушал, и когда увидел, что они вот-вот начнут спорить, с улыбкой сменил тему.
Никто не понимал в переключении внимания лучше Чаншоу.
— На мой взгляд, учителю вряд ли удастся продержаться больше трёх страж. В любом случае, эта даою — гостья нашей секты Дусянь. Давайте позже пригласим её и угостим как следует, проявив гостеприимство хозяев.
Все согласились.
Вскоре Цзю Цзю вместе с Сюн Линли и Цзян Линьэр с воодушевлением отправились выяснять, какие из духовных зверей сегодня впали в уныние;
Линъэ с помощью двух бумажных даосов старой модели устроила дуэт циня и сяо;
Цзю Ши и Цзю Юйши сделали люшуй цюшан более изысканным; Ли Чаншоу и Цзю У, перешучиваясь, расставили низкие столики и приготовили прекрасное вино.
Когда аромат мяса наполнил лес, а полчаши бессмертного напитка коснулись губ, из чащи, словно привлечённый запахом, вышел старый даос Ци Юань. Увидев всё это великолепие, хунюй Сяолань немного разволновалась и слегка спряталась за спину Ци Юаня.
В этой хунюй стало чуть меньше прежней поспешности и развязности, и чуть больше нежности и спокойствия.
Присутствие Цзян Линьэр, «наставницы Ци Юаня», которая провела в странствиях не одну сотню лет, не позволило атмосфере стать неловкой.
Вскоре Ци Юань сел за один стол с Цзю У, а хунюй Сяолань приняла статная и великодушная Цзю Ши. Самая старшая по положению, Цзян Линьэр, обменялась парой приветливых шуток, и музыка в лесу постепенно стала лёгкой и радостной.
Проплывающий поток подносил вино и яства, а речи стоящих рядом бессмертных были полны мудрости Дао.
Неизвестно кто пригласил хунюй Лань на танец. Та покраснела и поначалу хотела отказаться, но, помня, что три стражи скоро истекут, кротко кивнула и согласилась…
И вот под лучами заходящего солнца очаровательная хунюй грациозно закружилась в танце под музыку. Большинство присутствующих у лесного ручья были заворожены этим зрелищем.
Линъэ, сосредоточенно управляя бумажными даосами, мельком взглянула на сидящего рядом шисюна и снова опустила глаза с едва заметной улыбкой.
Ци Юань то и дело задумчиво поглаживал бороду, в его взгляде сквозило легкое смирение и сожаление, а взор время от времени падал на Цзю Юйши.
Цзю Юйши прислонилась к огромной тыкве-горлянке, которую увеличила Цзю Цзю. В руке она держала кубок, на щеках играл румянец — она только что самонадеянно бросила вызов стоящей рядом Цзю Цзю, но та ещё не успела войти в азарт, как сама Юйши уже захмелела.
Цзю Цзю же чувствовала себя куда свободнее. Она развалилась на узком месте огромной тыквы, вообразив себя сушёной рыбой, и одновременно наслаждалась танцем и двумя кувшинами бессмертного напитка с разными вкусами, прихлёбывая то из одного, то из другого…
Ли Чаншоу был куда основательнее.
Пользуясь моментом затишья, он оставил здесь лишь малую часть своего сознания, а основной дух давно вернулся в истинное тело, проводя плановую проверку своих хранилищ бумажных даосов.
Взирая на Кристальный дворец в Восточном море, он видел, что и там царят песни и танцы.
Ли Чаншоу не нужно было использовать духовное чутье, чтобы представить скучную картину: старый Царь Драконов возлежит на коралловом троне, а несколько нежных морских дев массируют ему плечи и ноги.
Он перенёс сознание в Западное море, чтобы с помощью бумажного даоса понаблюдать за работами по восстановлению дворца Западного моря.
В конце концов, это был дворец драконов, и на его восстановление потребуется не менее ста лет.
Ли Чаншоу было немного неловко: тогда, чтобы эффективнее уничтожить мятежников, он, не жалея средств, использовал «золотую пилюлю уровня Золотого Бессмертного» в качестве ядра для взрыва формации земного духа…
Результат был очевиден: дворцу настал конец на месте.
Впрочем, более сотни преданных и честных старых драконов Западного моря остались невредимы, так что заслуги и проступки уравновесили друг друга.
Бумажный даос, спрятанный на морском дне, повернул голову и посмотрел в сторону континента Синюхэчжоу.
Сквозь толщу морской воды Ли Чаншоу словно увидел тот шар с Золотой Цикадой со сломанными крыльями, увидел молодого даоса, который с хмурым видом восседал на спине Цинмао Дацюань, увидел исполинское, в несколько тысяч чжанов, проявление святого, сотканное из облаков, и…
Клубящийся туман, подобный небесной заре.
Святой Цзеинь.
Пока этот святой не явит себя, нельзя сказать, что тайны Западного учения раскрыты до дна.
Это был суровый человек, достигший святости через великие обеты.
Если столкновение трёх учений внутри врат Дао неизбежно, и битва между учениями Чань и Цзе обязательна, то, при условии, что шэнму Нюйва останется в своём покое и не станет вмешиваться в споры великих учений, Западное учение действительно обладает мощью, способной пошатнуть основы врат Дао.
- Люшуй цюшан (流水曲觞, liúshuǐ qǔshāng) — «плавающие чарки в извилистом потоке», древняя китайская традиция пиршества, когда чарки с вином пускали по течению ручья. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
