Чжао Гунмин со смехом произнес:
— Мне самому спутница жизни на пути Дао1 не нужна, но сейчас мое сердце Дао пришло в смятение, и мне суждено пройти через испытание любовью.
— Если бы мне непременно пришлось выбирать себе спутницу, я бы хотел, чтобы она обладала нежностью моей второй сестры, но без ее властности; чтобы у нее был ум третьей сестры, но без ее скверных наклонностей.
— Ей не нужно было бы ничем жертвовать ради меня, и мне не пришлось бы менять свой нрав ради нее. Нам не нужно было бы принуждать друг друга к беседе — достаточно было бы обменяться улыбками, чтобы ощутить прикосновение душ.
— Было бы лучше всего, если бы ее уровень совершенствования и постижения Дао были близки к моим, тогда мы могли бы понимать друг друга. А если бы темы для разговоров закончились, мы могли бы рассуждать о Великом Дао…
Ли Чаншоу нефритовыми палочками подцепил два ростка зелени, положил их в тарелку перед Чжао Гунмином и наставил его:
— Не пей всухомятку, закуси немного, закуси. Ну и как ты умудрился так захмелеть?
— Оставим это, — Чжао Гунмин покачал головой. — Такую женщину и впрямь слишком трудно найти.
У Ли Чаншоу дернулся уголок рта. Таких женщин в учении Цзе найдется несколько…
Кун Сюань не удержался от вздоха:
— Разделение на Инь и Ян — это и вправду слишком хлопотно.
— Но именно благодаря этому, — с улыбкой сказал Ли Чаншоу, — путь самосовершенствования и поиска истины становится многогранным и более интересным.
Кун Сюань возразил:
— Любовные чувства между мужчиной и женщиной — какая от них польза для Дао?
Ли Чаншоу ответил:
— Понятие «чувства» должно войти в саму природу существа. С их помощью можно укрепить свое истинное «Я» и противостоять стиранию сердца самим Дао.
— Если не отсечь свое «Я», боюсь, будет трудно достичь истинного Дао.
— Если достижение Дао означает отказ от истинного сердца и изначальной природы, то зачем тогда вообще нужно это освобождение?
Ли Чаншоу словно открыл шкатулку с речами и начал красноречиво рассуждать на эту тему:
— Если утратить характер и чувства, когда слова и поступки становятся лишь отражением Дао, то это будет не достижение Дао, а превращение в его марионетку.
— Если какое-то живое существо спросит: «Ради чего я ищу истину и стремлюсь к Дао?»
— Мы же не можем ответить, что стремимся к Дао ради самого процесса достижения Дао.
— Достижение Дао нужно для того, чтобы не иметь преград и стать неуязвимым. Но если в сердце нет личных желаний, зачем к этому стремиться?
— Следовательно, достижение Дао — это вовсе не уподобление ему и не растворение в нем, а избавление от оков Дао.
— В канонах нашей школы сказано, что «три трупа» — это добро, зло и истинное «Я». Однако «труп истинного Я» не отсекается, а сбрасывается, подобно одежде.
— Сбрасывается ложное и притворное, а сохраняется исконное и истинное — именно это и есть освобождение через отсечение «трех трупов».
— Возвращаясь к теме: если в глубине сердца сохранится крупица чувств и привязанности, то, возможно, в тот миг, когда ты начнешь терять себя в бескрайнем Великом Дао, они станут путеводной нитью, возвращающей к твоей природе.
— В конечном счете это благо, и оно ни в коем случае не противоречит совершенствованию.
— Позволь мне хорошенько это обдумать.
Кун Сюань медленно кивнул и погрузился в глубокие раздумья.
Чжао Гунмин, стоя рядом, хмыкнул и спросил:
— В каких это книгах ты такое вычитал? Почему я, твой лаогэ, их не видел? И вообще, лаоди, ты внезапно заговорил о таких серьезных вещах, мне даже как-то непривычно.
«Обязательно тебе было меня разоблачать!» — подумал Ли Чаншоу.
Все это говорилось лишь для того, чтобы напомнить Кун Сюаню, что дела между мужчиной и женщиной вовсе не бесполезны. К тому же изначальное тело Хаоса на вершине совершенствования легко может стать «слугой Великого Дао», утратив собственное «Я».
Но если в сердце есть привязанность к чему-то, кроме Дао, это поможет лучше защититься от его поглощающего влияния.
Ли Чаншоу прямо-таки извелся от беспокойства за некоего шисюна2 из заднего двора дворца Дошуай!
Внезапно Ли Чаншоу что-то вспомнил и с серьезным лицом спросил:
— Лаогэ, на каком этапе вы со Святой Матерью Цзиньгуан?
— На каком этапе? Температура растет? — Чжао Гунмин не совсем понял вопрос.
— Держаться за руки, обниматься, касаться губ, брачные покои — какой из этих этапов?
Старое лицо Чжао Гунмина покраснело, и он пробормотал:
— Наверное, на первом… иногда.
— Тогда ничего страшного не случится, — медленно кивнул Ли Чаншоу. — Если бы ты прошел все четыре этапа, а потом заявил, что вы не подходите друг другу характерами, я бы непременно отправился во дворец Бию с жалобой на тебя.
Чжао Гунмин выругался:
— Неужели я настолько никчемен! Кстати, а ты со моей второй сестрой на каком этапе?
— Все исходит из чувств и ограничивается приличиями. Каждая наша встреча — это беседы и прогулки. Можно сказать, мы сделали лишь… полшага.
Ли Чаншоу невозмутимо объяснял, стараясь стереть из памяти возникший в сердце образ беседки. О таких сокровенных делах не стоило болтать, достаточно было разузнать о чужих.
Чжао Гунмин подумал и снова спросил:
— А когда моя вторая сестра рядом с тобой, не чувствует ли она неловкости?
Ли Чаншоу тщательно припомнил их встречи и с улыбкой покачал головой:
— Даже если мы не произносим ни слова по несколько дней, нам обоим очень комфортно друг с другом.
— Кхм, — Кун Сюань к этому времени уже пришел в себя. — Раз так, у меня есть одна нескромная просьба.
Раньше он называл себя просто «я», а теперь перешел на официальное «бедный даос» — ох уж эта нескромная просьба…
— Говорите, даою.
— Когда ты в следующий раз встретишься с Юньсяо-даою, не позволишь ли мне понаблюдать за вами издалека?
Кун Сюань понимал, что эта просьба звучит излишне дерзко, поэтому поспешил объяснить:
— Я тоже хочу получше разобраться в подобных делах. Мать возложила последнюю надежду клана Фениксов на меня. Сейчас мое совершенствование зашло в тупик, изначальное тело Хаоса больше не дает мне сил для роста, и пришло время окончательно определиться с принадлежностью к Инь или Ян.
Ли Чаншоу с самым серьезным видом принялся его морочить:
— Знаешь ли ты, даою, что в делах продолжения рода мы, люди, можем считаться мастерами во всем Хоунхуане. Особенно первая группа людей, созданная лично руками Шэнму-няннян — в них заложена истинная суть быстрого размножения человеческого рода! Люди — главные герои в этом мире, и если клан Фениксов сможет наладить добрые отношения с человечеством, это непременно повлияет на вашу удачу…
Кун Сюань не удержался от вопроса:
— Но где же тогда найти ту первую группу людей?
— Вот так совпадение! — Чжао Гунмин хлопнул ладонью по столу. — В нашем учении Цзе как раз есть две… ой… Лаоди, почему у тебя такой пугающий взгляд? Неужели я, твой лаогэ, сказал что-то не то?
Ли Чаншоу бесстрастно произнес:
— Давайте лучше обсудим, как помочь лаогэ разобраться с последствиями его дел.
Чжао Гунмин моргнул, ничего не понимая. Кун Сюань же, прищурившись, улыбнулся и сказал:
— Было бы замечательно, если бы мне довелось еще раз увидеть Сюаньду-даою.
Тут до Чжао Гунмина дошло, и он в смущении почесал затылок. Ли Чаншоу тоже приподнял бровь — в его сердце уже созрел план. На сегодня намеков было достаточно, и больше он эту тему не поднимал.
На самом деле у Ли Чаншоу уже давно был готов план, как решить проблему Чжао Гунмина. В этот момент он достал свиток и начал излагать свои мысли.
К этому времени Святая Матерь Цзиньгуан уже знала, что они не подходят друг другу как спутники жизни. Когда они беседовали на острове Цзиньао возле пруда Лунбао, они договорились, что если почувствуют несовместимость, то не будут принуждать друг друга.
Этот «путь к отступлению» был взят из того самого парчового мешочка с советами, который Ли Чаншоу когда-то передал Святой Матери Хоулин.
Теперь, когда Чжао Гунмин и Святая Матерь Цзиньгуан дошли до этой точки, предложенная Ли Чаншоу схема действий была близка к завершению.
Где же в этом мире найти сплошь «любящих и подходящих друг другу» влюбленных? В половине случаев чувства — это когда в молодости говорят о любви, а в зрелости смотрят на совместимость. В Хоунхуане все так же. Для многих существ пожелание влюбленным всегда быть вместе остается лишь красивым напутствием.
— Только вот, лаоди… — Чжао Гунмин задумчиво хмыкнул. — Не слишком ли это преувеличено — устраивать такое громкое расставание? Никто ведь и не знает, что мы с шимэй Цзиньгуан…
Ли Чаншоу невозмутимо напомнил:
— Не забывай о магической способности Добао-шисюна рыть земляные норы.
Чжао Гунмин сначала остолбенел, а затем его лоб покрылся испариной. Сидевший рядом Кун Сюань что-то быстро сосчитал на пальцах, после чего не удержался от смеха, то и дело повторяя: «Как интересно».
…
Дворец Дошуай, в тени деревьев.
Молодой даос, только что убравший Свиток Великого Предела и собиравшийся немного помедитировать после просмотра «представления», внезапно нахмурил брови.
Почему же сегодняшний ветер… вновь стал столь шумным?
- даолю (道侣, dàolǚ) — спутник или партнер на пути самосовершенствования. ↩︎
- шисюн (师兄, shīxiōng) — старший брат-соученик. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
