Глава триста девяносто первая. Разговор со святым Тайцином
Государство Шан вот-вот возвысится, а значит, неужели великое бедствие Освящения Богов уже не за горами?
Из-за того что с ним, Небесным богом воды, были заключены три бессмертных договора, Цзянь Ди — невестка Юцинь Сюанья — уже назвала дитя в своей утробе Ци.
Если расчеты Ли Чаншоу, основанные на его воспоминаниях, не были ошибочными, то Ци должен стать родоначальником государства Шан.
Далее, следуя указаниям Небесного Дао, Цзянь Ди поведет остатки народа царства Хунлинь на северо-восток Наньшаньбучжоу, чтобы основать там новое государство.
Шан возвысится при Тане, Ци станет первопредком Шан, а Тан — его потомком и следующим общим правителем человеческого рода…
Хотя Ли Чаншоу лишь поручил Кун Сюаню оберегать новое государство в течение сотни лет, судя по словам Кун Сюаня, тот вознамерился поселиться там надолго.
— Сейчас в роду Фениксов остались только Кун Сюань и тот маленький павлин, так что переезд для них — дело нехитрое.
К тому же сила их рода зависит от чистоты крови, и мирская скверна не может повредить их основе Дао, так что прожить в мире смертных тысячу-другую лет для них не проблема.
Ли Чаншоу невольно предался воспоминаниям…
Оказалось, что он стоит так близко к великому бедствию Освящения Богов.
Раньше ему казалось, что в мирских делах Южного континента еще нет и тени государства Шан. Это был период после падения Ся, когда множились бессмертные династии, а секты Чжуншэньчжоу распространяли свое влияние на Наньшаньбучжоу;
Судьбой человечества по-прежнему распоряжалась небольшая горстка людей, обладавших силой, а на вершине человеческого рода стояло учение Дао.
Судя по этой ситуации, как ни посмотри, бедствие Освящения Богов должно было наступить как минимум через несколько тысяч лет.
Кто бы мог подумать…
Ли Чаншоу все искал предвестников приближения Освящения Богов, а когда дело дошло до дела, он и сам стал одной из нот в этой мелодии.
Это чувство было довольно странным.
Но в то же время оно навевало на Ли Чаншоу тоску…
Он действительно превратился в «кирпич Небесного Дао Хунхуана1», куда Небесному Дао нужно, туда его и кладут.
Теперь необходимо начать провоцировать Небесное Дао, делая попытки проверить его границы.
Если выбирать между надежным инициативным действием и пассивным ожиданием, первое всегда лучше.
Сможет ли он полностью уничтожить Лу Я до начала Освящения Богов — вот результат, которого Ли Чаншоу желал больше всего в этот момент.
Если Лу Я не удастся убить, какова бы ни была причина, это докажет, что он не в силах значительно изменить исход Освящения Богов, и тогда все усилия должны быть направлены на спасение старика Чжао и острова Трех Бессмертных.
Кхм, это ради сохранения жизненных сил учения Дао!
Праведный лик Чаншоу.
Если удастся благополучно покончить с Лу Я, а позже устроить так, чтобы Нэчжа и еще не рожденный Ао Бин обрели трогательную братскую дружбу…
Ли Чаншоу действительно осмелится отправить Западное учение в Список Освящения Богов2, чтобы сохранить для учения Дао группу великих мастеров!
Что касается того, что получение официальных должностей в Небесном чертоге может позволить Западу влиять на работу Небесного Дао…
Эту проблему можно решить, отдав Западу лишь малую часть второстепенных божественных постов, в то время как ключевые должности, разумеется, должны удерживать мастера учения Дао!
Причина проста — доверие.
Например, среди восьми отделов божеств, в «Звездном отделе», обычные места можно отдать людям с Запада, но главные должности, ответственные за управление всеми богами отдела, должны занимать мастера учения Дао.
В любом случае, после того как Западное учение будет вынуждено превратиться в буддизм, все эти многочисленные будды и бодхисаттвы все равно будут сидеть без дела, не принося пользы работе Небесного Дао…
Честно говоря, если смотреть с позиции облегчения бремени Хунцзюнь Шицзу и стабильности мироздания, включение Запада в сферу грядущего бедствия Освящения Богов — дело крайне необходимое и важное!
Конечно, это лишь праздные раздумья и самый идеальный сценарий.
Для надежности Ли Чаншоу должен был рассмотреть и более «неблагоприятные» ситуации.
То есть такие, где он вообще не сможет ничего изменить в Освящении Богов, или где все его нынешние действия и расчеты лишь подталкивают сценарий к изначальному финалу.
Тогда Ли Чаншоу придется сделать последнее приготовление…
В изначальной истории Освящения Богов Чжао Гунмин погибает, а три сестры Сяо в ярости устанавливают великий строй Девяти Изгибов Желтой Реки, лишая большую часть двенадцати Золотых Бессмертных их основы и совершенствования, что вынуждает вмешаться святых.
Цюнсяо и Бисяо погибают, а их души попадают в Список Освящения Богов, Юньсяо-сяньцзы же Шэнжэнь Лао-цзы заворачивает в карту Цянькунь и затачивает под утесом Цилинья на горе Куньлунь.
«Верно, позже нужно будет наведаться к утесу Цилинья и все там обустроить. Также необходимо завязать дружбу с учением Чань, в идеале — заставить их задолжать мне несколько одолжений».
Если план по изменению Освящения Богов провалится, он сможет попросить кого-нибудь помочь вызволить Юньсяо-сяньцзы из-под утеса Цилинья.
Однако…
Ли Чаншоу на мгновение вернул сознание в свое истинное тело, глядя на Медную монету упавших сокровищ, тихо лежащую среди его магических артефактов.
Освящение Богов — неужели его действительно нельзя изменить?
…
Тем временем, пока бумажный двойник Ли Чаншоу в облике Бога воды увлеченно пил и беседовал с Кун Сюанем и Чжао Гунмином, в столице царства Хунлинь снова воцарилась тишина.
Большая часть бессмертных секты Дуэ уже вернулась в горы. Остались лишь несколько Небесных бессмертных и тридцать с лишним распорядителей из числа Истинных бессмертных, которые утешали раненых в городе, помогали смертным и занимались похоронами в семье Юцинь Сюанья.
Стоило Небесному богу воды замолвить слово, как бессмертная секта Даовэй больше не смела чинить препятствия правящему роду Хунлинь и по собственной воле приказала армиям двух племен замедлить наступление.
Мать Юцинь Сюанья оказалась женщиной благоразумной. Она не выдвигала лишних требований, заявив, что само спасение и возможность продолжить род — уже величайшее счастье…
Она лишь велела забрать часть дворцовых сокровищ, верные правящему роду семьи, несколько тысяч воинов и офицеров, и под покровом ночи покинула столицу.
Многие городские обыватели, напуганные войной, добровольно последовали за ними, так что в итоге набралось более ста тысяч человек…
Все они были первоначальной основой государства Шан.
— Шисюн Чаншоу?
Послышался тихий зов. Ли Чаншоу, большая часть сознания которого пребывала в бумажном даосе Бога воды, обсуждавшем с Чжао Гунмином детали «церемонии расставания», вернул часть внимания к окрестностям дворца и медленно открыл глаза.
Юцинь Сюанья уже переоделась в свое огненно-красное платье. Словно утренняя заря, спустившаяся раньше срока, она прилетела по воздуху и легко опустилась перед Ли Чаншоу. Прикусив губу и опустив взгляд, она, казалось, колебалась, не зная, что сказать.
Ли Чаншоу спросил:
— Что случилось? Снова возникли какие-то трудности?
— Нет… — прошептала Юцинь Сюанья. — В семье случились такие беды, и я хотела бы еще немного побыть с матерью, но она велит мне немедленно возвращаться в секту, говоря, что я не должна больше связывать себя с мирской суетой…
— Твоя мать права, — сказал Ли Чаншоу. — Твой уровень совершенствования еще не так высок, и сердце Дао легко может быть осквернено грязным воздухом мира смертных. Разорвать мирские связи — эти слова легко произнести, но трудно исполнить. Если хочешь остаться среди смертных на пару лет, я могу пойти и уговорить её.
— Не нужно, шисюн. Раз дела здесь закончены, я вернусь в горы.
Юцинь Сюанья посмотрела на город, где дым пожарищ начал утихать, и прошептала:
— Чуть позже мне нужно будет отправиться в Небесный чертог, чтобы просить о встрече с богом воды. Я не знаю, как и отплатить за спасение, дарованное этой ночью богом воды и шисюном.
(Во время прошлой битвы, когда секта Дуэ устроила засаду на демонов, она уже узнала, что бог воды — это Ли Чаншоу).
Ли Чаншоу улыбнулся:
— Не испытывай из-за этого давления. Если завтра я попаду в беду, а ты так же сможешь заступиться за меня — этого будет достаточно.
— Сюанья никогда не подведет шисюна!
Когда она произносила эти слова, её глаза сияли ярче самых ослепительных звезд. Ли Чаншоу чувствовал, что в нынешнем состоянии духа Юцинь Сюанья чего-то прибавилось, а что-то исчезло по сравнению с тем, что было до этой ночи. Если она воспользуется этим шансом для перерождения своего сердца Дао, это пойдет ей на пользу.
В голове промелькнуло несколько мыслей, и Ли Чаншоу серьезно спросил:
— Хочешь отправиться со мной в Дифу?
— Выдвигаемся прямо сейчас? — Юцинь Сюанья кивнула в знак согласия, не раздумывая.
Ли Чаншоу медленно раскрыл левую ладонь, являя две жемчужины, поглощающие души. Из одной жемчужины сочилась толика кармической скверны.
Едва взглянув, Юцинь Сюанья вскрикнула:
— Отец-ван?
— Да, — ответил Ли Чаншоу. — Остальные несколько десятков душ — это гвардейцы твоей матери. То, как они сражались до последнего вздоха, их преданность и верность заслуживают восхищения.
— В Дифу у меня тоже есть несколько знакомых, я могу поспрашивать для тебя, нельзя ли облегчить участь твоего отца-вана. На нем действительно скопилось слишком много е-чжан1, и неизвестно, сколько ему придется провести на восемнадцати ярусах преисподней.
- е-чжан (业障, yèzhàng) — кармические препятствия или грехи, накопленные в результате прошлых деяний и определяющие тяжесть посмертного наказания. ↩︎
- Список Освящения Богов (封神榜, fēngshén bǎng) — небесный перечень, в который заносятся души павших героев для их назначения на божественные должности. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
