Если бы эту картину увидели те великие мастера рода Демонов, что сейчас в муках ищут следы Байцзэ, неизвестно, сколько из них сошли бы от злости с ума…
В пограничных горах континента Бэйцзюлучжоу, в тайном дворце.
Даос Луя, заложив руки за спину, мерил шагами пространство перед троном на высоком помосте. Там же восседали более десяти старейшин рода Демонов, и лица большинства из них в этот миг не предвещали ничего хорошего.
У подножия помоста в главном зале, дрожа всем телом, стояли на коленях несколько королей демонов…
— Никчемный хлам!
С края помоста самец-демон со змеиным лицом, сорвавшись на пронзительный, режущий слух голос, принялся распекать молодых королей:
— Вам велели разузнать, откуда пошли слухи о маршале Байцзэ. Мы разослали десятки тысяч мелких демонов, и вести, которые вы принесли, укладываются в два слова: «Не знаем»? Похоже, вы совсем обленились, и без должной муштры вам уже не обойтись!
Короли демонов поспешно закричали:
— Пощадите! Предок, пощадите!
— На самом деле, нет нужды выведывать, откуда пошли слухи, — поглаживая бороду, с улыбкой промолвил старый демон с козлиной головой. — По мнению этого бедного даоса, кто-то определенно хочет выманить маршала Байцзэ, а вовсе не видел его воочию.
Луя, нахмурившись, вернулся на трон и взмахом руки отослал королей демонов прочь. Несколько старейшин одновременно пустили в ход чары, отрезая главный зал от внешнего мира.
Луя произнес низким голосом:
— Маршал Байцзэ на восемьдесят процентов уже покинул пределы пяти континентов. Он не намерен вмешиваться в здешние дела, и то, что он дал нам один план, уже было великой милостью.
— Ваше Высочество! — Старейшина рода Демонов Лу-гун, сидя в кресле, сложил руки в приветствии. — В прошлый раз, когда вы искали маршала Байцзэ, он советовал воспользоваться слабостью Небесного Дворца и пойти на него войной, а затем, отбив атаку небесных воинов, выторговать у Небесного Дворца выгодные условия… Но не говорил ли маршал Байцзэ, как быть в нынешней ситуации? Небесный Дворец не только не высылает войска, но и постоянно вывешивает надписи на вечерней заре, подрывая боевой дух нашей армии. Мы сжали кулаки, а ударить-то не по кому.
— А я вот подозреваю, что Юэлао из Небесного Дворца тоже что-то замышляет! — проворчал белый медведь-оборотень, гулко добавив: — За последние полгода у моих внуков и правнуков три пары разошлись из-за того, что другие демоны влезли в их судьбы! Я ума не приложу: у моей правнучки медвежья туша высотой в чжан1 и шириной в чжан — как на неё мог позариться мужчина из рода Лисиц? Да еще так преданно, так непоколебимо до самой смерти…
— Быть может, приглянулись друг другу.
— Нет-нет, это дело весьма необычное. Уже немало пар среди молодежи и даже среди старшего поколения рассорились в пух и прах.
Только сейчас демон с крокодильей головой осознал сказанное:
— Ха-ха-ха-ха! Шириной в чжан!
— М-м? — Старый белый медведь нахмурился.
— Кхм, я просто вспомнил о кое-чём радостном.
— Ты явно смеешься над статью моего медвежьего рода!
Белый медведь поднялся, и его фигура, подобная горе, источила клубы демонической энергии!
— Сегодня я покажу этой рыбешке, что такое истинная медвежья сила!
— Сам ты рыба! Вся твоя семья — рыбы! Я куда крепче любой рыбы, неужто ты думаешь, что я тебя испугаюсь!
— Довольно!
Луя негромко прикрикнул, и в его руке появился большой фиолетовый с белым отливом тыквенный сосуд. Два старейшины, уже готовые вцепиться друг другу в глотки, мгновенно затихли и, обменявшись ворчливыми вздохами, вернулись на свои места.
Уголок рта Луя слегка дернулся, и он холодно произнес:
— Продолжайте посылать людей на поиски источника слухов о маршале Байцзэ, и пусть в наших рядах не будет смуты. Мы все прекрасно понимаем, что за спиной Небесного Двора стоят святые. Пока мы не нападаем на Небесные врата первыми, убить несколько небесных воинов не беда. Друзья, сейчас непростые времена, прошу вас сдерживаться и проявлять терпение. Нам нужно, чтобы Небесный Дворец признал статус рода Демонов в Хунхуан2, смертельная битва с Небесами для нас — путь в никуда. И еще: продолжайте привлекать на свою сторону второстепенных королей демонов, не связанных с древней кровью. Чем больше, тем лучше — со временем они понадобятся, чтобы утихомирить гнев Небесного Дворца.
Десяток старейшин одновременно встали и, отвесив Луя даосский поклон, в один голос произнесли:
— Подчиняемся вашему приказу!
— Эх, — вздохнул Луя. На его красивом лице, которое он теперь не скрывал, читалось легкое бессилие. — Если бы маршал Байцзэ мог нам помочь, разве мы бы горевали… Впрочем, маршал Байцзэ уже много лет как удалился от дел и живет в свое удовольствие, должно быть, и сейчас он беззаботно скитается среди облаков.
Старейшина Лу поспешил добавить:
— Мы приложим все силы и будем следовать за Вашим Высочеством!
— То, что со мной Лу-гун и все вы, — большое утешение для моего сердца.
Луя говорил с улыбкой, утаив бранные слова глубоко в душе, хотя в его глазах всё еще таилась тревога.
Тем временем на пике Сяоцюн.
— Бай-сяньшэн, не нужно больше блюд! Мы уже не в силах больше есть!
— Ха-ха-ха, пустяки, пустяки! Редко когда друзьям по Дао бывает так весело, посмотрите-ка, как этот бедный даос покажет еще одно умение!
Ли Чангэн, услышав это, лишь покачал головой.
Кого же в итоге заполучило учение Жэньцзяо — советника или повара? Впрочем, судя по повседневной жизни их большой семьи, повар действительно был полезнее советника.
…
Практика в горах — это прежде всего тишина и покой. Шум всегда сменяется безмолвием, и пиршество в конце концов должно завершиться. Лишь после краткой разлуки возможна новая радостная встреча.
Звездной ночью Цзи Ую и старейшина Вань Линьцзюнь, Ли Чангэн и Линъэ покинули пик Хэйчи. Остался лишь Байцзэ, который, напевая под нос нехитрый мотив, вернулся к себе, чтобы почитать свитки перед сном.
Спустя еще три дня Ли Чангэн, пребывая на пике Сяоцюн, обдумывал Искусство восьми-девяти сокровенных превращений, как вдруг его покой был нарушен. Слегка сосчитав на пальцах, Ли Чангэн мгновенно перенес сознание в бумажного даоса в резиденции Бога Воды в Небесном Дворце. Поправив прическу и одеяние, он, держа в руках мухогонку-фучэнь, вышел из кабинета.
У дверей стоял Бянь Чжуан с нефритовым талисманом в руках. Склонив голову, он доложил:
— Бог Воды, пришел даосский мальчик с горы Цяньюань и принес этот передающий послание нефритовый талисман. Он говорит, что Даос Тай-и с горы Цяньюань, один из двенадцати Золотых Бессмертных учения Чаньцзяо, приглашает выпить вина и насладиться пиршеством в пещере Цзиньгуан!
— О?
Ли Чангэн притянул талисман в руку, внимательно прочел содержимое, ощущая оставшуюся на нем рифму Дао. Это действительно был тот самый Даос Тай-и, достигший немалых высот в Великом Дао Инь и Ян. Что понадобилось от него великому мастеру инь и ян? Соскучился и решил поспорить?
Ли Чангэн немного поразмыслил и вскоре кивнул, произнеся:
— Я об этом узнал, не стоит разглашать это повсюду.
— Слушаюсь! Ваш подчиненный удаляется!
Бянь Чжуан, сложив руки, ответил и уже собирался уйти. В голове Ли Чангэна промелькнула искра вдохновения…
— Постой.
[Если бы я намеренно вывел отряд небесных воинов за Небесные врата и с большой помпой отправился бы на гору Цяньюань, это, скорее всего, спровоцировало бы нападение демонов. Тогда я смог бы без труда перечислить вины Луя и дать мастерам учения Чаньцзяо законный повод выступить против рода Демонов.]
- чжан (丈, zhàng) — традиционная китайская мера длины, равная примерно 3,33 метра. ↩︎
- Хунхуан (洪荒, hónghuāng) — Великая Пустошь, первозданный мир в китайской мифологии. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
