Ли Чаншоу тщательно обдумывал это несколько дней и пришёл к выводу, что в теории Байцзэ всё же есть определённый смысл.
Важнее всего было то, что Байцзэ выказывал абсолютную уверенность. Ли Чаншоу не понимал истинной сути божественных способностей Байцзэ, и ему было не с руки напрямую расспрашивать его о происхождении и корнях…
Однако дебаты должны были продолжаться — столкновение идей ни в коем случае не могло прекратиться.
Для пущей надёжности следовало разобрать все оставшиеся темы.
Так прошло ещё три месяца, и Ли Чаншоу наконец-то стал доверять Байцзэ… примерно на одну десятую.
Он изменил частоту их дискуссий с одного раза в три дня до одного раза в полмесяца, сократив количество своих посещений пика Хэйчифэн, чтобы не вызывать у Линъэ подозрений там, где их быть не должно.
Что касается дел Юцинь Сюанья, Ли Чаншоу в общих чертах поведал о них Бай-сяньшэну. Тот, ни секунды не колеблясь, с готовностью кивнул и согласился.
По словам Бай-сяньшэна, раз уж он стал возничим учения Жэнь-цзяо, то, само собой, должен подчиняться приказам Ли Чаншоу. Тем более что это дело могло прибавить ему славы.
Несмотря на то что Байцзэ постоянно жил в уединении и прятался, он всё же весьма дорожил своей репутацией.
Таким образом, Ли Чаншоу со спокойной душой перепоручил это задание… Ао И.
Силы Небесного двора и Дворца дракона начали тайно распускать слухи во всех торговых поселениях Пяти великих континентов, провозглашая, что «священный зверь Байцзэ» является «символом чистоты и справедливости», заодно сглаживая устоявшееся впечатление о нём как об одном из «десяти великих полководцев демонов».
Ли Чаншоу собственноручно нарисовал «Изображение Байцзэ, пьющего воду» и «Изображение Байцзэ, ступающего по волнам». Байцзэ, увидев их, был немало удивлён.
— Неужели истинный облик бедного даоса выглядит столь… приятно глазу?
Ли Чаншоу в тот момент мог лишь сохранять улыбку, не в силах признаться, что владеет искусством ретуши кончиком кисти.
Главное — это композиция и световые эффекты!
Заодно Ли Чаншоу и Бай-сяньшэн вместе сделали первое общее дело — создали для Юцинь Сюанья образ «небесной девы-воительницы» и продумали все детали её восхождения на Небеса.
Юцинь Сюанья, которая в последнее время пребывала в медитации для прорыва и укрепления основ совершенствования, и не подозревала, что команда, продвигающая её в качестве кумира Хунхуана, расширилась «вдвое».
Теперь оставалось лишь ждать, пока слава Байцзэ начнёт понемногу расти…
Чтобы увеличить узнаваемость Байцзэ, Ли Чаншоу, помимо тех двух свитков с картинами, подумывал о том, чтобы выбрать подходящий момент и отправить его немного прогуляться по миру.
Когда с этими делами было почти покончено, Ли Чаншоу по собственной инициативе спросил о даосе Лу Я.
Байцзэ поколебался, но всё же открыл Ли Чаншоу одну «важную тайну».
— Шуйшэнь, ни в коем случае не загоняйте Лу Я в тупик. В его руках находится одно тайное сокровище, именуемое Динтоу Цицзяньшу1.
В сердце Ли Чаншоу что-то дрогнуло, и он с улыбкой спросил:
— Неужели это сокровище даже могущественнее его «Сокровища, пожалуйста, повернись»?
— Именно так, — Бай-сяньшэн с серьёзным видом медленно кивнул. — Тех, кому ведомо происхождение этого предмета, если не считать Владык Святых, в Хунхуане наберётся не больше десяти существ.
— Динтоу Цицзяньшу способна незримо убить Золотого Бессмертного уровня Дало2, цена её создания велика, а сама она неимоверно коварна — можно сказать, она ранит и врага, и самого владельца.
— Но достаточно лишь заточить частицу души Золотого Бессмертного в соломенном чучеле, ежедневно совершать поклоны и пускать в него стрелы, как этот бессмертный лишится сил к сопротивлению и обратится в кровавую воду…
Байцзэ замолчал. Увидев спокойную улыбку, застывшую на губах Ли Чаншоу, он сначала оторопел, а затем на его лице отразилось озарение.
— Шуйшэнь уже знал об этом?
— Как я мог знать о подобной тайне?
Улыбка на лице Ли Чаншоу постепенно исчезла, и он бесстрастно произнёс:
— Судя по всему, Лу Я действительно необходимо устранить в первую очередь. Бай-сяньшэн, раз эта Динтоу Цицзяньшу так сильна, существует ли способ уклониться от неё?
— Насколько мне известно, способа уклониться нет, если только не отыскать место проведения ритуала, пока враг произносит заклинания, и не уничтожить соломенное чучело.
Байцзэ немного помолчал и добавил:
— Однако использование Динтоу Цицзяньшу требует расхода удачи и заслуг. Учитывая нынешние накопленные заслуги Шуйшэня, неизвестно, подействует ли книга вообще.
— В любом случае Шуйшэню стоит быть осторожнее. И хотя бедному даосу, возможно, не подобает говорить такое, но Лу Я всё же приходится мне племянником, и я хотел бы попросить за него.
Ли Чаншоу немного подумал, медленно покачал головой и мягко сказал:
— В этом вопросе не всё зависит от меня. Если Лу Я сможет уничтожить Динтоу Цицзяньшу и впредь не будет совершать ничего предосудительного, то я, из уважения к Бай-сяньшэну, замолвлю за него словечко перед Его Величеством Юйди, чтобы даровать ему шанс на спасение.
— Однако, если он сам откажется от пути к жизни…
— Благодарю, Шуйшэнь, — горько усмехнулся Байцзэ. — Стойкость духа Лу Я не составляет и сотой доли отцовской, боюсь, ему всё же не суждено выжить.
«Будем надеяться, что так и будет», — отозвался Ли Чаншоу про себя, закрывая эту тему.
Каким бы сильным ни был Байцзэ, сейчас он не мог предсказать ни Великого Бедствия Обожествления, ни того, насколько активно Лу Я проявит себя в нём.
Ли Чаншоу не был уверен, удастся ли ему лишить Лу Я жизни, и мог лишь выжидать момента, когда Лу Я совершит ошибку во время грядущего «противостояния с демонами».
На самом деле каждый шаг, который Небесный двор сейчас предпринимает против расы демонов, несёт в себе этот скрытый смысл.
— Бай-сяньшэн, — Ли Чаншоу посмотрел на дышащего энергией даоса средних лет, стоявшего перед ним, — не желаете ли сегодня блеснуть кулинарным искусством? Я приглашу главу секты и одного из старейшин, который очень заботится обо мне, чтобы мы могли вместе выпить и побеседовать.
Байцзэ обрадовался:
— Хорошо! В этот раз я непременно покажу всё, на что способен!
С этими словами он развернулся и размашистыми шагами направился к кухне, площадь которой становилась всё больше и больше. Весь священный зверь был преисполнен воодушевления.
Ли Чаншоу на облаке отправился к пику Даньдинфэн, чтобы пригласить почтенного Вань Линьцзюня на пир на пике Хэйчифэн.
Сейчас старейшина Вань Линьцзюнь уже был близок к испытанию Золотого Бессмертного — через сотню-другую лет он должен был уверенно подойти к нему. Напитаться благодатной аурой священного зверя было бы весьма полезно…
К главе секты, разумеется, нельзя было явиться лично. Поскольку Ли Чаншоу формально оставался лишь обычным учеником секты Дусянь, простой передающей весточку яшмовой таблички было вполне достаточно.
Спустя полчаса все собрались на пике Хэйчифэн.
Байцзэ начал пиршество, Линъэ услаждала слух игрой на цине, а Ли Чаншоу и почтенный Вань Линьцзюнь беседовали о путях создания пилюль и ядов.
Глава секты Цзи Ую вызвался помочь: надел фартук, подаренный Ли Чаншоу Бай-сяньшэну, и стал подмастерьем на кухне, за что Байцзэ то и дело попрекал его за неловкость…
Если бы ученики секты Дусянь увидели подобную картину, они наверняка были бы до крайности изумлены.
- Динтоу Цицзяньшу (钉头七箭书, dīngtóu qījiànshū) — «Книга семи стрел с гвоздями в изголовье», проклятие, поражающее жертву через ритуал с соломенным чучелом. ↩︎
- Дало (大罗, dàluó) — высший уровень небес в даосизме; бессмертные этого ранга обладают безграничными возможностями. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
