Как только эта мысль возникла, Ли Чангэн на мгновение задумался и тут же отбросил её.
План и впрямь был неплох, но если бы он последовал ему, то из небесных воинов, которых он привел с собой, вряд ли уцелел бы хоть один из десяти.
Подобные жертвы были ни к чему, ведь способов разгромить демонов существовало еще множество, к тому же сейчас было не самое подходящее время…
Бянь Чжуан сложил руки и спросил:
— Господин Водный Бог? Младший генерал здесь, приказывайте, раз у Вас есть дело.
Ли Чангэн, обдумывая план, мягко произнес:
— Заместитель командующего Бянь в последнее время немало помог Обители Судеб. У меня как раз есть одно поручение, интересно, не желает ли заместитель командующего Бянь за него взяться?
— Пусть мое тело разотрется в порошок, а кости раздробятся1, я не отступлю и перед десятью тысячами смертей!
— Не стоит таких крайностей, вовсе не стоит, — Ли Чангэн прищурился и слегка улыбнулся. — Заместителю командующего Бянь всего лишь нужно проявить личное обаяние и применить на практике те теории, о которых он прежде рассказывал Юэ-лао.
— А?
Бянь Чжуан лишь непонимающе захлопал глазами.
Гора Цяньюань находилась к юго-западу от гор Куньлунь, совсем недалеко от них, и была скрыта на стыке границ нескольких великих бессмертных сект. От этого места возникало ощущение, будто великий отшельник скрывается на рыночной площади2.
Любой культиватор, обладавший мало-мальски надежными источниками знаний, ведал, что гора Цяньюань — это обитель Даоса Тай-и; те великие секты также объявили земли на сотни ли вокруг горы запретной зоной, и в обычные дни никто не смел их тревожить.
Разумеется, и защитный массив горы Цяньюань был не под силу обычному Золотому Бессмертному.
С высоты небес медленно спустилось белое облако и неспешно поплыло к горе Цяньюань. Стоявший на нем седовласый старец-небожитель в белых одеждах был не кем иным, как прославленным Водным Богом Небесного Суда.
Это был высококачественный бумажный даос Ли Чангэна уровня Золотого Бессмертного.
Когда Даос Тай-и присылал приглашение, он не настаивал на том, чтобы Ли Чангэн явился лично. Бумажный даос был воплощением, в которое Ли Чангэн вложил часть своего сознания, так что его прибытие нельзя было счесть невежливым.
На самом деле Ли Чангэн просто боялся, что если придет сам, Даос Тай-и доведет его до такой ярости, что они сцепятся в драке.
И вовсе не из страха за свою жизнь он не решался выходить из дома!
Держа в руках нефритовую табличку Даоса Тай-и, Ли Чангэн подлетел к горе Цяньюань. В трехстах ли от нее дикая гора, казавшаяся на первый взгляд самой обычной, внезапно озарилась ярким золотым сиянием — защитный массив проявился в виде очертаний огромного золотого колокола!
В преграде открылась щель, и навстречу вылетели две знакомые фигуры, ожидая на облаке.
Худощавый даос в красных одеждах, стоявший слева, был Даосом Тай-и.
С бровями, точно мечи, ясными глазами и высокой переносицей, он обладал правильными чертами лица и был весьма хорош собой, входя в число самых красивых и статных бессмертных мужского пола трех учений.
Жаль только, что он не был немым.
Рядом с Даосом Тай-и стоял человек с заурядной внешностью, производивший впечатление солидности и искренности — это был Даос Юйдин.
Увидев его, Ли Чангэн в душе облегченно вздохнул.
По крайней мере, если он сегодня подерется с Тай-и, рядом окажется старший из учения Чань, который сможет их разнять.
Находясь еще в нескольких сотнях чжанов, Ли Чангэн сложил руки в приветствии, и Даос Тай-и вместе с Даосом Юйдином ответили тем же.
Но стоило Даосу Тай-и открыть рот, как в его голосе зазвучало легкое пренебрежение:
— Хе-хе, бедный даос, конечно, не может сравниться со старшими и младшими соученицами из учения Цзе. На остров Саньсянь Водный Бог отправляется в истинном теле, а ко мне на гору Цяньюань посылает первое попавшееся воплощение. Тьфу.
Ли Чангэн с улыбкой ответил:
— Сейчас племя демонов чинит беспорядки, на дорогах неспокойно. Мое самосовершенствование невелико, и без сопровождения сильных мастеров я не смею покидать дом в истинном теле.
— Ха-ха, выходит, ты еще и винишь меня за то, что я тебя не встретил! — Даос Тай-и сделал приглашающий жест. — Прошу, Водный Бог. У меня сегодня к тебе просьба, так что давай пройдем внутрь и там всё обсудим.
Обменявшись любезностями, Ли Чангэн направил облако вперед и, послушно встав рядом с Даосом Юйдином, вместе с двумя мастерами учения Чань вошел внутрь.
Защитный массив сомкнулся, полностью отрезав их от чужих божественных чувств, пытавшихся прощупать это место.
Как только они вошли, внимание Ли Чангэна привлекла пещера-обитель на скале впереди.
Перед входом выстроились несколько юных слуг с подносами, уставленными фруктами и вином.
Рядом с ними стояла «маленькая небожительница» в даосских одеждах с пучками на голове. Ее наряд был куда изысканнее, чем у слуг, и стояла она впереди всех, должно быть, это была… уче… ница Даоса Тай-и?
Погодите-ка!
Разве учеником Даоса Тай-и не должен быть Линчжу-цзы, прошлая жизнь Нэчжа?
Хотя до сих пор Ли Чангэн не слышал, чтобы кто-то в Первозданном мире упоминал имя Линчжу-цзы, разве мог он не знать историю Нэчжа?
Как Нэчжа может быть девчонкой? Разве он не третий сын Ли Цзиня?
Может быть, эта симпатичная маленькая небожительница — старшая или младшая соученица Линчжу-цзы?
Облако Даоса Тай-и опустилось, и он произнес на удивление нежным тоном:
— Мой прилежный ученик, почему не приветствуешь гостя? Перед тобой Бессмертный Чангэн из учения Людей, Водный Бог Небесного Суда. Я пригласил этого великого бессмертного сегодня специально, чтобы он исцелил твой недуг.
«Маленькая небожительница» тут же затаила дыхание, сжимая край одежды маленькими ручками. В ее больших глазах заметались искорки волнения, она несколько раз сжала губы, собираясь с силами, и едва слышно пролепетала:
— Ученик Линчжу-цзы… приветствует… дядю-наставника… Чангэна…
Над головой Ли Чангэна словно возникли знаки вопроса. Если бы не его отличный слух, он бы ни за что не разобрал эти слова, тихие, словно писк комара.
Затем «маленькая небожительница» тихо добавила:
— Учитель, ученик не болен.
— Если не болен, то говори громче, — мягко сказал Даос Тай-и. — Веди себя как подобает бессмертному мужу, покажи себя учителю и дяде-наставнику!
— Да.
«Маленькая небожительница» отозвалась, затем сделала легкий вдох, приняла стойку мабу, сжала кулаки и нанесла удар вперед. От его мощи во все стороны разошлись воздушные волны!
А после она тонким детским голоском добавила:
— Ха!
Ли Чангэн потерял дар речи…
Даос Юйдин, стоявший рядом, молча поднял руки, пару раз хлопнул в ладоши и, изобразив на лице подобие улыбки, хрипло произнес:
— Хорошо.
— Ой!
Линчжу-цзы закрыл лицо руками, развернулся и бросился в пещеру, оставляя за собой шлейф пыли и крик:
— Дядя-наставник Юйдин, вы противный… Учитель, Линчжу и впрямь не болен!
Взгляд Ли Чангэна мгновенно остекленел.
Силы небесные, это и есть Великое Божество Алтарей Трёх Миров и Великих Собраний, будущий прославленный генерал Небесного Суда…
Стоявший рядом Даос Тай-и не сдержался и, воздев лицо к небу, горестно вздохнул:
— За какие грехи мне это наказание! Чангэн, помоги мне, придумай что-нибудь, чтобы в нем прибавилось мужественности, иначе я ума не приложу, как буду отчитываться перед учителем.
- Пусть мое тело разотрется в порошок, а кости раздробятся (粉身碎骨, fěn shēn suì gǔ) — чэньюй, выражающий готовность пойти на любые жертвы и даже на смерть ради выполнения долга. ↩︎
- Великий отшельник скрывается на рыночной площади (大隐隐于市, dà yǐn yǐn yú shì) — китайская мудрость, гласящая, что истинное уединение достигается не в глуши, а через внутренний покой посреди мирской суеты. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
