Она, разумеется, знала, что всё это — часть испытаний шисюна, а потому выкладывалась на полную и не смела давать себе поблажек.
Спустя несколько дней у горных врат секты Дусяньмэнь.
Линъэ, сдерживая дрожь в предвкушении, летела на белом облаке, вернув себе истинный облик. Напевая под нос незатейливый мотив, она направилась к воротам.
Добравшись до ворот, Линъэ достала жетон главы секты и два мешочка, полных пилюль и трав. С лучезарной улыбкой она поднесла их в дар старейшинам-стражам, пояснив, что раздобыла это во время странствий.
После череды вежливых «ну что вы, не стоит» и «как же так можно», Линъэ медленно направилась на облаке к безмятежному пику Сяоцюнфэн, оставив позади старых даосов, рассыпавшихся в похвалах.
Настоящее тело Ли Чаншоу, разумеется, вернулось в секту заранее, попутно разослав бумажных даосов в разные концы обители.
Весьма скромно — всего лишь малая толика сил для постоянной охраны.
Облако летело над лесами и полями, но девичье сердце сетовало на неспешный путь.
Когда Линъэ, сохраняя внешнее спокойствие, миновала несколько защитных формаций и увидела знакомый силуэт под ивой у озера, она больше не могла сдерживаться.
Издав радостный возглас, она поспешила к Ли Чаншоу, выкрикивая:
— Шисюн, я вернулась живой!
Ли Чаншоу, до того стоявший с невозмутимым видом, не устоял перед этим криком. Он с улыбкой кивнул и не стал отталкивать Линъэ, распахнувшую объятия.
Словно ласточка, возвращающаяся в гнездо, она влетела прямо в объятия шисюна.
Ли Чаншоу на миг замешкался; его руки, покоившиеся за спиной, опустились, но стоило ему собраться их поднять, как Линъэ внезапно опомнилась. Её прелестное лицо мгновенно залила краска, она тут же отпрянула, и вся её бурная радость вылилась в короткое:
— Ик!
Ли Чаншоу спокойно поправил воротник и спросил:
— Как успехи в странствиях?
Поведение Линъэ уже само по себе служило доказательством плодов её приключения.
Подавив смущение, она — раскрасневшаяся, но уже без лихорадочного блеска в глазах — отвесила Ли Чаншоу глубокий поклон и тихо произнесла:
— Благодарю шисюна за устроенное испытание. В этот раз младшая сестра почерпнула для себя очень многое.
Ли Чаншоу нахмурился:
— Раз почерпнула многое, то почему по возвращении даже не проверила, я ли это, и так неосмотрительно приблизилась?
Лицо Линъэ вытянулось, она уже хотела по привычке прикинуться плаксой, чтобы вызвать жалость, но тут же о чем-то вспомнила и уверенно заявила:
— Если стоящий здесь шисюн — не шисюн, то даже если я буду предельно осторожна, мне всё равно не выжить.
— В твоих словах есть доля истины, — кивнул Ли Чаншоу в знак одобрения. — На этот раз ты действительно повзрослела.
Линъэ довольно улыбнулась и хмыкнула:
— А ещё, то самое… ну, объятия… это я передала тебе от Юньсяо-цзецзе… ой.
Пропала, сболтнула лишнего!
Ли Чаншоу невозмутимо заметил:
— Ваша встреча, кажется, произошла довольно давно.
Глаза Линъэ забегали, и она тут же перевела тему:
— Шисюн, я раздобыла сокровище, смотри! Ну посмотри же!
На её ладонях покоился плод женьшеня1.
— Если учитель съест это, его долголетие увеличится почти на пятьдесят тысяч лет! Я выпросила его у Великого бессмертного Чжэньюаня!
Линъэ поспешно вложила в руку Ли Чаншоу ответное послание Чжэньюаня — ещё один нефритовый жетон, адресованный Сяо-фаши Учения Людей, и, бросив на ходу:
— Сначала отнесу учителю!
Она со всех ног умчалась к хижине старого даоса Ци Юаня.
«Эта девчонка… определённо не хочет, чтобы наши отношения с Юньсяо-сяньцзы развивались слишком быстро…»
Заложив руки за спину, Ли Чаншоу тихо вздохнул. Он вернулся в алхимическую лабораторию, бегло просмотрел вежливые приветствия в нефритовом жетоне и перенёс сознание на Южный континент.
Дело с вознесением Юцинь Сюанья в Небесные чертоги Ли Чаншоу решил отложить.
Причина была проста: для создания шумихи и продвижения Сюанья неизбежно потребуется поднять много шума, что повлечёт за собой множество рисков. Сейчас, когда их главный покровитель, Великий монах Сюаньду, покинул Пять континентов, самым надёжным выбором было сократить подобную активность.
Хотя план Небесного двора по набору воинов немного пострадает, ущерб будет невелик — лишь некоторая потеря рекламного эффекта…
Зато это даст Сюанья возможность ещё немного подрасти в силе.
В мирских землях Южного континента, в академии, где Ли Чаншоу преподавал уже полгода, открыл глаза бумажный даос, притворявшийся спящим.
Снаружи бамбуковой хижины трое юношей отрабатывали практические заклинания вроде Техники падающих камней, а три девушки в отдалённой бамбуковой роще декламировали стихи.
В углу хижины тот, кто был здесь лишь для счёта, что-то усердно писал за столом.
Ли Чаншоу поднялся и мягко спросил:
— Сяо Ю, почему не практикуешься в заклинаниях?
Юноша Ян Тянью поспешно встал и ответил:
— Отвечаю учителю: я повторяю вычисления. Эти несколько заклинаний мне никак не даются, я лишь тяну всех назад…
— Всё равно нужно учиться. В будущем это станет навыком для самозащиты. Всё в руках человека, не сдавайся так легко.
Ободрив его парой фраз, Ли Чаншоу крикнул наружу:
— Юмин, отведи Сяо Ю к остальным.
— Слушаюсь!
Хуа Юмин в два прыжка оказался рядом, широко улыбаясь.
Ян Тянью поспешил к нему и, несколько раз назвав его гэгэ, поплёлся следом, словно преданный прихвостень.
Ли Чаншоу невольно прищурился и тихо рассмеялся…
Пройдёт ещё год, и родится сестра Хуа Юмина — та самая «заурядная красавица», которую затребовал Его Величество Юй-ди. Она же, по всей видимости, станет матерью Ян Цзяня.
Если этот Ян Тянью окажется тем самым Ян Тянью, которого он знал, то этот союз, превзошедший границы мирского и божественного, получит своё объяснение.
В тот день, когда он оставил этих семерых при себе, Ли Чаншоу не придал значения этому имени. Лишь спустя несколько дней во время медитации он внезапно вспомнил, кто такой этот Ян Тянью.
Почему говорили, что Ян Тянью — реинкарнация Золотого отрока из Небесного двора?
Ли Чаншоу тщательно обдумал это и тайно провёл проверку в Небесном дворе: этот Ян Тянью был самым обычным смертным, без всякого божественного происхождения, да и талантами не блестал. Скорее всего, Его Величество Юй-ди со временем просто не нашел в себе сил разлучить сестру с зятем и втайне «подправил» биографию Ян Тянью, чтобы сохранить престиж Небесного двора и собственное лицо…
Если вдуматься, история Ян Цзяня была весьма печальной.
У родителей было трое детей. Старший брат и отец погибли от рук небесных воинов, мать была заточена под горой Таошань, а сам Ян Цзянь, оставшись сиротой с сестрой на руках, преодолел неисчислимые трудности, чтобы найти учителя…
Ли Чаншоу уже не помнил всех деталей, к тому же легенды об Эрлан-шэне2 сильно разнились.
Согласно одной из версий, когда Ян Цзянь расколол гору, чтобы спасти мать, он вызволил её, но она погибла под палящим солнцем. Из-за этого Ян Цзянь затаил глубокую обиду на Небесный двор и, хоть и принял божественный титул, питал ненависть к собственному дяде, заявив, что будет «повиноваться приказам, но не являться на зов».
Был и ещё один момент, который Ли Чаншоу подметил ранее и которому придавал особое значение: Ян Цзянь вступил в Катаклизм Инвеституры Богов уже после получения божественного сана в Небесном дворе, следуя за своим учителем Юйдин-шисюном, чтобы защищать царство Чжоу!
Конечно, всё это были лишь предания из его прошлой жизни.
…
Юго-западная граница континента Бэйцзюйлучжоу, место сбора расы демонов.
По сравнению с тем, что было несколько десятилетий назад, это место изменилось до неузнаваемости: земля потрескалась, горные источники пересохли, повсюду царило запустение, а многие вершины превратились в мёртвые скалы.
Причина была одна: собравшиеся здесь демоны пошли против воли Небес, навлекая на себя гнев Небесного Дао.
Различные ведомства Небесного двора прекратили свои «представления» — все, за исключением Дворца бога отхожих мест.
В конце концов, после долгих терзаний шкура этих демонов изрядно огрубела.
Верхушка расы демонов никак не ожидала, что Небесный двор окажется столь терпеливым…
Сначала они выпустили манифест против Небес, на что те ответили ответными мерами, но так и не послали армию на их истребление.
Затем случилась битва на Северном континенте, куда Небесный двор отправил войска. Там Шуйшэнь, оседлавший Байцзэ, вконец подорвал их дух: демоны не только не смогли нанести Небесному двору ощутимый урон, но и сами перепугались до дрожи в печёнках.
Им была необходима крупная победа, чтобы на волне успеха диктовать условия Небесному двору.
Логика была проста, а план ясен, но тот самый Шуйшэнь из Небесного двора не давал им ни единого шанса!
В одном из подземных залов Лу Я, откинувшись на троне, задумчиво подпирал лоб рукой. Перед ним парила императорская печать демонов, а лицо его было темнее тучи.
Шуйшэнь…
«Сражаться с богами, а не с обстоятельствами; сражаться с бессмертными, а не со святыми».
Внезапно из угла зала донёсся тихий смешок, и из тени вышли две фигуры.
Одна из них, довольно миниатюрная, остановилась в тени, не выходя на свет; из-под капюшона выбились две пряди серебристых волос.
Другой, старец, решительно скинул плащ и быстрыми шагами подошёл к трону. Сложив ладони в приветствии, он произнёс:
— Ваше Высочество наследный принц, у этого старого даоса есть план, как выйти из тупика.
— Старший, прошу, скажите прямо, — взгляд Лу Я казался несколько отсутствующим.
Этот старый даос усмехнулся:
— Ваше высочество, почему бы нам не подступиться к другому влиятельному богу Небесных чертогов?
— С Богом Воды и впрямь непросто сладить, но в конечном счете он всего лишь истинный бог третьего ранга, тогда как в Небесных чертогах есть еще и истинный бог второго ранга — Му Гун.
- Плод женьшеня (人参果, rénshēnguǒ) — легендарный фрукт, дарующий многие тысячи лет жизни. ↩︎
- Эрлан-шэнь (二郎神, èrlángshén) — божество китайского пантеона, также известное под именем Ян Цзянь. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
