Глава четыреста пятьдесят вторая. Маленький, совсем крошечный ответный удар
Ли Чангэн действительно не ожидал, что всего за те полдня, что он провел в Колесе Шести Путей Перерождения, в Небесном Дворце все пойдет кувырком.
В этот момент сто восемь магических воинов сидели рядом с Колесом Шести Путей Перерождения, окруженные многочисленными стражами Дифу.
Ли Чангэн изначально собирался пригласить одного командира магических воинов и семерых воинов, которые ранее восстанавливались «лучше всех», войти в Колесо Шести Путей Перерождения, чтобы попытаться вернуть им семь чувств и шесть желаний1…
Стоило его ноге ступить на мягкую почву Бессмертного острова Перерождения, как его разум восстановил связь со всеми бумажными даосами, и он тут же ощутил суматоху в Резиденции Бога Воды в Небесном Дворце.
Несколько небесных воинов и генералов во всю глотку кричали у входа в кабинет, требуя, чтобы Ли Чангэн немедленно явился во Дворец Линсяо.
Похоже, Юйди торопил его очень сильно. Ао И тоже отправился в Лунный дворец, а Бянь Чжуан, который за три года прозябания в водах Небесной реки неожиданно овладел «мастерством ведения водного боя», сейчас вместе с людьми прочесывал всё вокруг в поисках Ли Чангэна…
Поскольку ранее Ли Чангэн находился внутри Колеса Шести Путей Перерождения и был отрезан от внешнего мира, они, разумеется, не могли получить от него ответа.
С момента истории с Юньхуа-сяньцзы прошло уже полмесяца, что же опять случилось с Юйди?
Стерпишь миг — и чем дольше думаешь, тем сильнее гнев? Отступишь на шаг — и чем больше размышляешь, тем тяжелее горечь утраты?
Находясь в Дифу, Ли Чангэн отвесил низкий поклон Колесу Шести Путей Перерождения, подал знак магическим воинам отдыхать здесь, а сам уселся в позу медитации, возвращаясь сознанием в Резиденцию Бога Воды в Небесном Дворце.
Сам он был лишь наемным работником, и когда малый босс звал его, он, разумеется, должен был поспешить.
Спустя мгновение облако Ли Чангэна, не останавливаясь, влетело прямиком во Дворец Линсяо. Одетый в белое Юйди, меривший шагами зал, взмахнул рукой, активируя многочисленные барьеры Дворца Линсяо.
Юйди был слегка пьян. Он несколько раз пытался заговорить, но лишь тяжело вздыхал, и в конце концов, топнув ногой, выругался:
— Я не намерен терпеть эту обиду! Чангэн, ты придумай мне способ, как отплатить им! Прямо сейчас отплатить! Если не получится, я устрою погром в их Линьшани, убью несколько их учеников, пусть знают, как вести себя столь бесцеремонно! Он, величественный святой, пошел убивать смертных! Где небесная справедливость, где здравый смысл! Учитель говорил, что шесть святых — это основа Небесного Дао. И это — та самая основа? Таковы эти святые?
— Ваше Величество…
Ли Чангэн хотел было его успокоить, но, видя, что Юйди в ярости да к тому же под хмельком, мог лишь молча ждать внизу.
Ну и из-за чего тут так гневаться…
Каков собой шестой святой, знал почти каждый в мире, кто обладал хоть каким-то уровнем культивации. Фраза «Я вижу, что вся твоя семья связана судьбой с моим Западом» — вот в чем заключалась высшая истина Западного учения.
Никогда нельзя переоценивать моральные устои врагов.
Юйди под действием алкоголя ругался почти целый час. Заметив, что Ли Чангэн не произнес ни слова, он немного поостыл и, нахмурившись, спросил:
— Чангэн, что это у тебя за выражение лица? Считаешь, что я ругаюсь не по делу?
— Вы ругаетесь совершенно справедливо, но… — Ли Чангэн улыбнулся. — Одно дело, когда вы изливаете душу передо мной, маленьким божеством, но подобные речи не стоит выносить вовне. Все шесть почтенных святых — это почтенные святые. Пусть их характеры, качества и уровни культивации различаются как небо и земля, но, вступив в ранг святого, они перешли на совершенно иной уровень бытия. Если вы будете ругать беспринципного святого, другие святые тоже могут счесть себя оскорбленными.
Юйди нахмурился и медленно кивнул, проговорив вполголоса:
— Я и сам это понимаю. Тайцин-шибо, Юйцин-шибо и Шанцин-шибо — все они происходят от изначального духа великого Паньгу, их характеры либо благородны, либо свободны, они — чистые потоки в мире Хунхуан. Шэнму Нюйва и вовсе обладает великой добродетелью и состраданием: сотворение людей, починка небес — разве всё это не деяния безграничной благости! Даже Цзеинь-шибо, хоть и скрытен в своих помыслах, не стал бы действовать столь безрассудно, совершенно позабыв о достоинстве святого! А Чжуньти? Этот Чжуньти, пользуясь тем, что он святой, творит всё, что ему вздумается!
Ли Чангэн промолчал.
Разве это предел?
Можно было предсказать дальнейшее развитие событий: с большой вероятностью Чжуньти продолжит строить козни. А случай, когда император Дисинь напишет непристойные стихи в храме Шэнму Нюйва, — вот что по-настоящему повлияет на великую судьбу мира.
Ли Чангэн отвесил поклон:
— Ваше Величество, смените гнев на милость. Ярость не решит ни одной проблемы.
— Я не в ярости, у меня здесь всё сдавило от обиды! — Юйди, стиснув зубы, продолжал: — Я думал, ты, Чангэн, сможешь нанести ответный удар, но прошло уже полмесяца, и в Хунхуане только и слышно, как тебя поносят. Западное учение и вовсе вовсю подливает масла в огонь, заявляя, будто мы с тобой ради авторитета Небесного Дворца намеренно преследовали Юньхуа-сяньцзы. Будто я принес в жертву родную сестру, чтобы утвердить небесную мощь! Абсурд! Нелепость!
Ли Чангэн нахмурился:
— Ваше Величество, прошу вас, не поддавайтесь чувствам. Юньхуа-сяньцзы совершила проступок, и если Небесный Дворец не накажет её, это не встретит понимания у подданных. Это — краеугольный камень правления Небесного Дворца тремя мирами, его нельзя терять. Я понимаю, что в глубине души вам горько от того, что тот человек так притесняет вас… Если вы желаете нанести ответный удар, у меня есть три плана: нижний, средний и верхний.
Глаза Юйди блеснули. Он сел на самом верху нефритовых ступеней, поправил рукава и велел:
— Излагай!
— Нижний план самый простой — продолжить расследование дела Фуюань Сяньвэна, — спокойно произнес Ли Чангэн. — Вашему Величеству достаточно находиться в Небесном Дворце, окутав его силой Небесного Дао, и впредь никто не сможет притвориться божеством Небесного Дворца. Тогда мы сможем называть белое черным, и нам поверят. У меня есть часть доказательств того, что Фуюань Сяньвэн участвовал в заговоре. Остальные улики можно сфабриковать по мере необходимости, а если доказательств не хватит, можно найти надежных бессмертных в качестве свидетелей и записать их слова на сферы тени, чтобы с их помощью надавить на Запад. Раньше я хотел привести этот план в действие, но потом отказался от него.
Юйди нахмурился:
— Почему отказался?
— У нас нет сил, чтобы сразить святого. Сколько бы мы ни старались, мы лишь немного подпортим его репутацию, — вздохнул Ли Чангэн. — Тот почтенный господин осмеливается так поступать именно потому, что знает: как бы низко он ни пал, сам он останется в безопасности. И с чего бы ему вообще об этом беспокоиться? К тому же то, что он сделал, не заставит других святых развязать великую войну… Поэтому этот план — лишь пустой укус.
Юйди к этому времени уже немного успокоился и спросил дальше:
— В чем заключается средний план?
— Просить Даоцзу рассудить нас… Но Даоцзу лишь пожурит его парой фраз, какая в этом польза?
— А верхний план? В чем он?
— Выжидать подходящего момента и нанести сокрушительный удар.
В глазах Ли Чангэна вспыхнул звездный свет. Он поднял голову на Юйди и негромко произнес:
— Я должен доложить Вашему Величеству одну вещь. Еще семь лет назад я предположил, что святой Чжуньти, возможно, уже вмешался в дело Юньхуа-сяньцзы. Ваше Величество еще не знаете, что из двоих детей Юньхуа-сяньцзы её сын, Ян Цзянь, обладает великим провидением! Я втайне проверял его способности к культивации: не скажу, что они единственные в своем роде, но вполне сравнимы с первыми людьми древности. Когда Ян Цзянь родился, я понял, что задумал святой Чжуньти. Он хочет противопоставить Ян Цзяня Небесному Дворцу, затем тайно устроить его на обучение в учение Чань, а когда Ян Цзянь достигнет успехов в культивации, подстрекнуть его пойти войной на Небесный Дворец! Буквально вчера Ян Цзянь был обнаружен бессмертным из учения Чань, который «случайно» проходил мимо. Прошу Ваше Величество обратить внимание: эта случайность вовсе не была случайной. Теперь Ян Цзянь принят в ученики Даосом Юйдином. Тот как раз изучал «Искусство восьми-девяти сокровенных превращений», подаренное Хоуту-няннян, к тому же Даос Юйдин сам по себе является великим мастером Хунхуана. Я предрекаю, что не пройдет и нескольких столетий, как Ян Цзянь станет выдающимся знатоком боевых искусств!
Юйди вдруг прозрел:
— Так вот почему ты заточил Хуа Юнь под стражу? Чтобы в будущем с её помощью заставить Ян Цзяня склонить голову перед Небесным Дворцом?
— Ваше Величество, разве можно так легко искупить вражду за смерть отца и пленение матери?
Ли Чангэн улыбнулся и достал из рукава драгоценный мешочек, с помощью бессмертной силы направив его к Юйди.
Юйди в недоумении открыл мешочек и увидел внутри десяток сфер записи теней, на которых были пометки «Один, два, три, четыре».
Юйди взял первую сферу, погрузил в неё свое бессмертное сознание и застыл.
Это были кадры из Академии Мухуа: Ян Тянью, Ся Ниншуан и Хуа Юнь вместе на занятиях. Вот Хуа Юнь оборачивается и бросает книжку с картинками Ян Тянью, сидящему на задней парте.
Лицо Юйди помрачнело, и он тихо спросил:
— Чангэн, зачем ты это записывал? Неужели ты еще тогда использовал магические артефакты, чтобы всё это запечатлеть?
Ли Чангэн смущенно усмехнулся.
Ему в любом случае нужно было оставить какие-то козыри, чтобы, если Юйди и Сиванму вздумают винить его в деле Му Цинхуа, он мог предъявить убедительные доказательства.
— Ваше Величество, смотрите дальше.
***
- Ци-цин лю-юй (七情六欲, qī qíng liù yù) — «семь чувств и шесть желаний», совокупность всех человеческих эмоций и физиологических потребностей в китайской традиции. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
