Глава четыреста пятьдесят восьмая. Сюанья отправляется на Небеса, Чаншоу навещает Юйцюань
Ли Чаншоу внезапно вызвали в обитель Тайцин постигать Дао на три года… ну, «постигать».
Разумеется, все текущие дела пришлось отложить на этот срок.
Впрочем, это не сильно на что-то повлияло: составляя планы, Ли Чаншоу всегда оставлял достаточно времени на подготовку, да и срочных дел к тому моменту не накопилось.
Ли Чаншоу немного тронуло то, что Юцинь Сюанья еще три года назад собрала вещи и все это время терпеливо ждала, ни разу не придя на пик Сяоцюн, чтобы расспросить о задержке. Она просто ждала его сигнала для отправки в Небесный двор.
Хотя три года «гармоничного общения» с Владыкой Святым вымотали его физически и душевно, а ментальные силы были почти на исходе…
— Поддерживать бдительность на пределе возможностей куда изнурительнее, чем заниматься несколькими делами сразу!
Но, услышав об этом от Линъэ, Ли Чаншоу взбодрился, взял её с собой на пик Хэйчи и пригласил туда Юцинь Сюанья.
Десятки огромных бронзовых зеркал, которые Ли Чаншоу расставил по всему Восточному Континенту, на протяжении трех лет крутили одну и ту же короткую запись. Наконец-то пришло время сменить её на следующую…
Ли Чаншоу немного удивило, что Чжао Дае ушел. Прожив здесь столько лет на всем готовом, Чжао Гунмин, похоже, почувствовал неловкость и в прошлом году откланялся, решив прогуляться по западным землям.
Чжао Дае просто бродил по свету, не планируя пока возвращаться к прежним делам. Ли Чаншоу по этому поводу был спокоен. Сейчас, когда ситуация с Великим Бедствием еще не прояснилась, за спиной Чжао Гунмина стояло всё учение Дао, так что поддержка у него была мощной.
Это не чета козням Святого против смертного. За Чжао Гунмином стоял находящийся в расцвете сил глава Тунтянь, а бок о бок с ним — Юаньши Тяньцзунь и Тайцин-лаоши.
Как только Ли Чаншоу и Линъэ приземлились у заводи на пике Хэйчи, Линъэ, размахивая драгоценным флаконом, с улыбкой воскликнула:
— Бай-сяньшэн, смотрите! Старший брат подарил мне!
— О? — уголок рта Бай-сяньшэна слегка дернулся. Он серьезно обратился к Ли Чаншоу: — Артефакты, созданные из подобных врожденных материалов, в нынешнюю эпоху считаются величайшим сокровищем. Не позволяй Линъэ так открыто щеголять им, она ведь даже не достигла бессмертия.
— Бай-сяньшэн, присмотритесь повнимательнее, — усмехнулся Ли Чаншоу.
— Хм? Рифма Дао Святого Тайцина… Это?..
— Подарок учителя, — улыбнулся Ли Чаншоу. — Для защиты Линъэ.
Линъэ моргнула и прошептала:
— Кажется, Владыка Святой еще и принял меня в ученицы-послушницы.
— Верно, — подтвердил Ли Чаншоу. — Чуть не забыл: позже обязательно поклонись перед портретом учителя.
Стоящий рядом Бай-сяньшэн открыл рот, молча погладил бороду, и в его глазах отразилась вся тяжесть прожитых эпох.
Линъэ и Ли Чаншоу переглянулись и рассмеялись. Девушка спрятала флакон — разумеется, она не станет выставлять его напоказ перед посторонними. Она прекрасно понимала, что её талантов и проницательности недостаточно, чтобы быть избранной Святым; ей бы даже не выпал шанс послушать его проповедь. То, что Святой признал её своей ученицей, было лишь заслугой старшего брата, подарившего ей еще один слой защиты. Поэтому она не слишком возгордилась.
Ли Чаншоу не знал… пока истинное тело старшего брата не покидает пик, она чувствует себя в полной безопасности.
Вскоре со стороны пика Потянь прилетел поток лазурного света — это была Юцинь Сюанья, ждавшая этого момента очень долго. Приземлившись, она сложила ладони в приветствии, а в её прекрасных глазах читалось предвкушение.
— Старший брат Чаншоу, Бай-сяньшэн, младшая сестра Линъэ.
— Прости, возникли неотложные дела, из-за которых всё задержалось, — в голосе Ли Чаншоу прозвучало искреннее сожаление.
Юцинь Сюанья улыбнулась:
— Старший брат, у тебя много забот, не нужно объясняться перед Сюанья. Сюанья всё понимает.
Что ж, это она могла понять.
Тренировки по преодолению стыда от чжун-эр1 и, кхм, подготовка к роли Супер-небожителя за последние годы заметно умерили её «токсичность».
Ли Чаншоу посерьезнел:
— Ты готова? Отправившись туда, ты вскоре станешь символом Небесного двора. Твое развитие может стремительно ускориться, а внимания к тебе будет в сотни раз больше, чем к обычному бессмертному божеству. Но ты не должна терять веру. Твоя цель — неизменная внутренняя справедливость. Истинный путь тернист, баланс всего сущего хрупок, но каждое живое существо имеет право на жизнь в этом мире. Найдутся те, кто назовет твою стойкость наивной и непрактичной, но ты докажешь им своим мечом: не делать этого, не защищать порядок мироздания и не возвышать голос во имя справедливости — значит потакать злу! Пусть ты не сильнейший мастер в подлунном мире, стань лучом света, озаряющим стену, за которой страдает всё живое!
Лицо Юцинь Сюанья так и сияло, а её нежная кожа, казалось, испускала священный свет. Она торжественно кивнула, и её хвост слегка качнулся за спиной.
— Старший брат, я готова!
Линъэ, стоявшая рядом, удивленно моргала. Слова старшего брата прозвучали… невероятно внушительно.
Бай-сяньшэн не удержался от ворчания:
— Сдается мне, Водный бог, если бы ты решил стать злодеем, то перевернул бы весь мир, и за тобой пошла бы толпа верных до смерти приспешников.
Ли Чаншоу усмехнулся:
— В этом мире есть злодеи по натуре, а есть те, чьи взгляды просто расходятся с общепринятыми. Сюанья, идем в Небесный двор… Бай-сяньшэн, полагаюсь на вас.
— Это мой долг, — отозвался Бай-сяньшэн. Его тело окутало сияние, и он принял облик благоприятного зверя.
Ли Чаншоу щелкнул пальцами:
— Продолжаем сюжет пятой записи. Сюанья, ты только что пережила великое сражение. Твои силы на исходе, платье в крови, и Бай-сяньшэн лично доставил тебя к Восточным Небесным Вратам. Мое воплощение уже ждет в Небесном дворе. Линъэ, принеси крови духовных зверей. Бай-сяньшэн, имитируйте ауру монстров и окутайте ею Сюанья.
— Слушаюсь!
— Будьте покойны, Водный бог.
Трое людей и один зверь принялись за дело. Юцинь Сюанья выпускала энергию в заводь, чтобы поскорее истощить свои запасы бессмертных сил. Вскоре Линъэ принесла кровь, а Бай-сяньшэн смешал её с имитацией демонической ауры и нанес Юцинь Сюанья простые спецэффекты.
Очень скоро волосы Юцинь Сюанья спутались, платье покрылось прорехами, на чистой коже осела пыль, а на лице отразилась глубокая усталость. Когда она закинула за спину короб с мечом Огненной Чешуи, от неё было невозможно отвести взгляд.
— Юцинь-шицзе так прекрасна… это чувство не передать словами, — восхищенно прошептала Линъэ.
Юцинь Сюанья смущенно улыбнулась. Даже у Ли Чаншоу на мгновение дрогнуло сердце Дао. Дрогнуло оно примерно на ноль целых тридцать пять тысячных процента, что заставило его заняться самоанализом и посетовать на нестойкость духа.
— Старший брат, если Юцинь-шицзе явится в Небесный двор в таком виде, её не заподозрят? — тихо спросила Линъэ.
Ли Чаншоу усмехнулся:
— Наша школа Дусянь и так принадлежит к учению людей. Хотя странностей накопилось немало, сейчас нас защищает учитель, а Бай-сяньшэн охраняет это место, так что школа Дусянь — место относительно спокойное. К тому же началось Великое Бедствие, гадания и предсказания больше не работают. Если Сюанья не будет упоминать о своих корнях, вероятность разоблачения невелика.
Бай-сяньшэн с улыбкой добавил:
— Искусный расчет строится на том, сколько информации у противника, а не на том, сколько знаешь ты сам.
Линъэ совсем запуталась.
Ли Чаншоу пояснил:
— Разве картина, которую ты видишь, паря в облаках над пиком Сяоцюн, совпадает с той, что открывается тебе, когда ты стоишь на берегу озера?
— О! Поняла! — Линъэ ударила кулачком по ладони. — Стоит старшему брату объяснить, и мне всё сразу ясно.
Благоприятный зверь топнул копытом и фыркнул.
Следом перед их временной командой встал серьезный вопрос.
— Старший брат, — с сомнением спросила Сюанья, — мне нужно притвориться, что я без сознания, и позволить старшему Бай-сяньшэну нести меня своей силой, или мне лучше лечь ему на спину?
Бай-сяньшэн, принявший облик величественного зверя, предложил:
— Или мне просто нести её за эфес меча в зубах?
— Попробуем всё, посмотрим, что выглядит эффектнее.
В итоге Юцинь Сюанья легла на облако, а Бай-сяньшэн, создав из бессмертной силы подобие вожжей, потащил это облако к Восточным Небесным Вратам.
Ли Чаншоу действовал одновременно с этим. Он сменил рекламный ролик, досрочно выпустив пятую серию под названием «Сгорающий бюджет», и добавил эту видеозапись в систему трансляций через медные зеркала Небесного двора для цикличного воспроизведения.
На записи было показано:
【Юцинь Сюанья сражается с десятками свирепых демонов; каждое её движение и каждый прием полны отваги и величия. Огромный меч в её руках не знает преград: разделяясь, он превращается в мириады сияющих потоков, а смыкаясь — в гигантский клинок длиной в несколько чжанов1;
- чжан (丈, zhàng) — традиционная китайская мера длины, равная примерно 3,33 метра. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
