Когда Ли Шицин вытащила Сяо Хэюня из автобуса, он лишь подумал, что встретил сумасшедшую. Выругавшись про себя, он побрёл дальше к мосту, решив, что просто не повезло, и надеясь поймать такси или попутку, чтобы перебраться на ту сторону.
Однако не успел он отойти далеко, как тот самый автобус столкнулся с бензовозом. При взрыве даже поднялось небольшое грибовидное облако, и перепуганный Сяо Хэюнь бросился бежать прочь.
Он находился совсем недалеко от места происшествия, так что ударная волна тут же лишила его слуха. Пока он убегал, то споткнулся и упал прямо в разлившееся по земле топливо. Когда в него попали разлетевшиеся обломки, одежда на нём мгновенно загорелась, и он получил тяжёлые ожоги.
К счастью, он пережил первую волну взрыва. И хотя он сильно обгорел, по крайней мере остался жив, и вскоре его увезла прибывшая на место машина скорой помощи.
В самой машине он ещё находился в сознании. Когда медики с помощью записок пытались подтвердить его личность, он успел сообщить, что был пассажиром, который сошёл с того автобуса незадолго до аварии. Однако из-за нестерпимой боли он не смог сказать больше и потерял сознание.
К тому времени как его привели в чувство после экстренной помощи, у кровати уже ждала полиция. Но его состояние было слишком тяжёлым: мало того что он оглох, так ещё и лицо скрывала кислородная маска, повсюду были трубки, и он физически не мог много говорить. Ему удалось лишь выдать несколько обрывочных сведений: его вытащили из автобуса силой, второго человека он не знает, и тот человек сразу после выхода сбежал.
Обо всём остальном он действительно ничего не ведал.
Он и представить не мог, что Ли Шицин, сошедшей раньше него, пришлось не лучше: при выходе она получила сотрясение мозга и напрочь забыла обо всём, что произошло в автобусе.
— Ты хочешь сказать, что в тот раз находился недалеко от места происшествия и получил тяжёлые ожоги?
Ли Шицин была потрясена.
— Но офицеры полиции говорили мне только, что ты оглох!
Когда её допрашивали снова и снова, не давая продохнуть, она в отчаянии спрашивала, почему они не ищут другого выжившего. Полиция тогда ответила, что он оглох и общаться с ним затруднительно.
Услышав слова Ли Шицин, Сяо Хэюнь замер. Поразмыслив немного, он предположил:
— Должно быть, это какая-то тактика допроса. Если бы ты действительно была виновницей аварии или знала что-то важное, то, узнав, что я, единственный свидетель, тяжело ранен и нахожусь при смерти, ты бы наверняка вцепилась в свою ложь мёртвой хваткой.
Ведь тогда — мёртвые не дадут показаний.
— Так значит, когда я встретила тебя в автобусе в тот раз, ты вскочил и начал лихорадочно ощупывать себя, потому что…
Стоило Ли Шицин представить такую возможность, как её руки покрылись гусиной кожей.
— Да, — тихо отозвался он. — Можешь себе представить: только что я лежал в реанимации на волосок от гибели, надеясь, что небеса сохранят мне жизнь, а в следующее мгновение — я снова в автобусе, живой и невредимый, руки и ноги целы, кожа в порядке, и, кроме звона в ушах, ничего не болит…
Сяогэ горько улыбнулся.
— В такой момент любой бы решил, что уже умер, верно?
Сяо Хэюнь и впрямь был в ужасе и смятении, пока не увидел рядом ту самую, одновременно знакомую и чужую гунян.
Тогда он был твёрдо уверен, что эта девушка, как и он сам, «спаслась» из автокатастрофы. Более того, она сразу после выхода со всех ног бросилась прочь из «зоны смерти», так что у неё не было причин «умирать» вместе с ним.
А то, что она его не узнала, лишь укрепило его в мысли, что этот мир не совсем реален.
— Значит, мы сейчас всё ещё лежим в больничных палатах или…
Ли Шицин вздрогнула, озвучивая ещё более жуткую догадку:
— На самом деле мы уже давно мертвы?
— Нет, не может быть, — пролепетал Яньцзин-сяогэ, побледнев от её предположения. — После такого мощного взрыва никто не смог бы выжить, так?
Ли Шицин снова начала тайком вытирать слёзы.
— Почему после пробуждения на мне нет ни единой царапины? Если в цикле вращается лишь душа, а не плоть, разве это не доказывает, что я уже мертва?
Когда она находилась в «цикле» одна, подобные догадки могли стать последней соломинкой, переломившей спину верблюда, поэтому она не смела задумываться об этом глубоко и не позволяла себе искать «истину».
В то время, даже если хотелось прожить всего лишнюю секунду, приходилось прикладывать все силы.
Теперь же, когда у неё появился союзник и время на передышку, накопившиеся в душе Ли Шицин тревога и ужас хлынули наружу, точно из открытого ящика Пандоры.
Всхлипывая, она добавила:
— Я слышала, что те, кто погиб насильственной смертью, навечно оказываются заперты в том самом месте, где они умерли, бесконечно переживая один и тот же день. Раньше я считала это просто мистической легендой, но… но…
Но что, если это правда?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
