Выкрикивая ругательства, она пыталась схватить любой предмет, до которого могла дотянуться, чтобы использовать его для атаки. Из её рта не переставая вырывался жуткий визг. В этот момент она уже не походила на человека, а скорее напоминала заражённого, превращающегося в зомби, как в кино — казалось, стоит ей хоть раз коснуться кого-то, и случится нечто ужасное.
Видя, что женщина, которую скрутили «полицейские», обезумела, притихшие до этого пассажиры поверили Ли Шицин. Напряжение немного спало, когда они увидели, что «сумасшедшая» под контролем. Кое-кто даже решил, что зрелищ много не бывает: они не только тыкали пальцами в сторону лежащей на полу Хуаи Дашэнь, но и достали телефоны, принявшись вовсю её фотографировать.
В этот момент Ли Шицин и её спутникам было не до того, чем заняты пассажиры, они лишь напряжённо смотрели в окно.
— Дядя Сыцзи, ещё быстрее!
Когда Ли Шицин увидела, что автобус уже ровно идёт по мосту над самым широким участком реки, она в спешке закричала:
— Она уже под контролем, поищите место, где людей поменьше, и немедленно останавливайтесь!
Услышав слова Ли Шицин, безумно бьющаяся на полу Хуаи Дашэнь изо всех сил задрала голову и впилась в неё взглядом. Этот взор был готов сожрать заживо, а ненависть в нём была настолько явной, что её почувствовал бы даже слепец.
Под этим полным вражды взглядом Ли Шицин, которая до этого спокойно сдерживала эмоции пассажиров, почувствовала, как по спине пробежал холодок, и она невольно отступила на полшага, коснувшись шеи.
— Помогите, я её скоро не удержу!
Под отчаянным сопротивлением Хуаи Дашэнь дядя быстро почувствовал, что силы на исходе, и стал просить о помощи:
— Она слишком сильно вырывается!
Увидев, что Хуаи Дашэнь начала яростно сопротивляться и биться, сяогэ, всё это время осторожно охранявший скороварку, поспешно окликнул человека в маске.
Тот, когда ситуация оказалась под контролем, уже облегчённо вздохнул, решив, что может просто наблюдать со стороны. Но, услышав, как Яньцзин-сяогэ громко крикнул: «Эй, вы, в маске, подсобите!», он был вынужден со страхом в душе отложить сумку и дрожащими руками перехватить скороварку.
Он не решился держать её на весу, а просто поставил на пол и в упор уставился на неё, словно у этой кастрюли могли внезапно вырасти ноги и она бы убежала.
Во всём автобусе, кроме этой четвёрки, никто не знал, что находится внутри скороварки, поэтому никакой паники не возникло.
По настоянию Ли Шицин автобус прибавил скорость и плавно поехал к середине моста. Всё шло слаженно и по плану, настолько гладко, будто во сне.
— Дядя, остановитесь! Впереди пробка, выходим здесь!
Заметив, что поток машин впереди стал плотнее, Ли Шицин поспешила напомнить об остановке.
Услышав её, водитель нажал на тормоз, и автобус начал медленно сбавлять ход.
— Сяо Хэюнь, я сама вынесу и выброшу это!
Ли Шицин бросилась к человеку в маске и подхватила с пола скороварку.
— Присмотри здесь за всем, спасибо.
Опасаясь, что Хуаи Дашэнь снова выкинет какой-нибудь фокус, и не желая втягивать в цикл ещё одного невинного человека, она решила выйти одна.
Сяо Хэюнь, услышав слова Ли Шицин, сразу понял её опасения, и на душе у него стало неспокойно.
Оттого что всё шло слишком гладко, он, напротив, заволновался, что дело не кончится так просто, и специально предупредил спутницу:
— Ты только осторожнее, когда будешь выходить, смотри, чтобы машина не сбила!
Слово «угу» ещё только замерло на губах Ли Шицин, когда прижатая к полу Хуаи Дашэнь, словно от какого-то стимула, внезапно издала пронзительный вопль.
Этот вопль был настолько ужасен, что даже не казался человеческим.
Ли Шицин, уже стоявшая со скороваркой у задней двери, от этого звука чуть не выронила ручку.
Она сильно прикусила нижнюю губу, пытаясь болью заставить себя сосредоточиться и не поддаваться влиянию Хуаи Дашэнь.
В этот момент автобус полностью остановился.
— Дядя Сыцзи, откройте дверь!
Собравшись с духом, Ли Шицин глубоко вздохнула и крикнула водителю.
Прижатая к полу Хуаи Дашэнь больше не кричала, она начала горько рыдать.
В этом плаче было столько скорби и страдания, будто в нём собрались все беды и горести этого мира; от этого звука сердца присутствующих сжались от тревоги и невыносимой тоски.
Многие пассажиры, до этого снимавшие всё на видео, поддались этой печали и с тяжёлым чувством опустили телефоны, перестав тыкать пальцами в лежащую женщину.
Лишь Ли Шицин осталась непоколебима, не сводя глаз с зажатой в руках скороварки.
— Дядя, открывайте! — снова поторопила она.
Автобус замер, но двери не открывались.
Тут уже и те, кто удерживал Хуаи Дашэнь, почувствовали неладное.
— Дядя Сыцзи, скорее откройте дверь! — эмоционально проревел сяогэ.
— Что происходит? Вы что, не договорились? Твою же!
Человек в маске знал, что внутри скороварки, и, объятый ужасом, бросился к выходу, пытаясь силой раздвинуть створки задней двери.
— Дядя?!
Ли Шицин держала тяжёлую скороварку, её руки уже начали затекать. Внезапно в её голове промелькнула немыслимая догадка, и она резко обернулась к водителю.
Она увидела, что дядя Сыцзи, остановив автобус, убрал руки с руля и под скорбный плач Хуаи Дашэнь откинулся на спинку сиденья, издав долгий, облегчённый вздох.
— Сяо Хэюнь, придумай что-нибудь!
От такого поворота событий у Ли Шицин от отчаяния брызнули слёзы, единственным, на кого она могла положиться, был её напарник.
— Удерживай её!
Сяогэ не стал ждать просьбы Ли Шицин; он уже отпустил руки Хуаи Дашэнь, вскочил и бросился к ближайшему аварийному молотку.
Остальные пассажиры в автобусе не понимали, что происходит, и лишь растерянно переглядывались, не смея проронить ни слова.
В этот момент внезапно снова зазвучала знакомая мелодия «Канона».
Они уже много раз не слышали этот страшный звонок и на подсознательном уровне даже успели о нём забыть. Но эта мелодия, подобно проклятию, зазвучав вновь, пробудила в душах Ли Шицин и Сяо Хэюня самый глубокий страх.
У Ли Шицин поползли мурашки по коже, она словно провалилась в ледяную прорубь в самый разгар лютых морозов, и всё её тело сковал холод.
— Нет!
Знакомая боль в той самой форме, которую ей меньше всего хотелось принимать…
Нахлынула вновь.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.