На следующий день Вэй Жао спустилась вниз прямо в мужской одежде, однако лицо её скрывала вуаль.
Чжао Сун и остальные уже позавтракали в зале. Услышав шаги, десять мужчин одновременно подняли головы и увидели позади шицзы юношу и служанку. Но присмотревшись внимательнее, они заметили, что открытая кожа юноши была нежной и белой, точно снег, а фениксовые глаза сияли блеском. Люди дружно опустили головы, больше не осмеливаясь смотреть на шицзы-фужэнь.
Лу Чжо видел всё это. Ступив на последнюю ступеньку, он мягко произнёс:
— Отправляемся.
Повозки и кони были уже готовы. Впереди стояли два скакуна — Фэймо Лу Чжо и недавно купленная Вэй Жао гнедая лошадь.
Вчера вечером, когда они покупали лошадь, уже сгустились сумерки. Даже при свете фонарей на конном дворе цвет был не слишком ясен. Сейчас же в холодном и ярком утреннем свете шкура гнедой лошади так красновато лоснилась, что и впрямь напоминала спелый крупный унаби, и выглядела она величественно.
Если Фэймо был королём среди коней, то эта гнедая лошадь вполне могла считаться великим генералом.
Вэй Жао ещё раз внимательно полюбовалась своим скакуном и только после этого вскочила в седло.
Стоявшие позади восемь дутоу, едва увидев, как она садится на лошадь, поняли, что фужэнь шицзы-е — искусная наездница.
Пара господ ехала впереди, остальные добровольно держались на некотором расстоянии.
Утренний рынок в уездном городе был очень оживлённым. Вэй Жао оглядывалась по сторонам и вскоре заприметила палатку с лепёшками. Обычно лепёшки обжаривали до золотистого цвета с обеих сторон, но у этого торговца они были равномерно покрыты множеством чёрных точек. Вэй Жао стало любопытно, и она направила коня к палатке, желая посмотреть, как их готовят.
Лу Чжо жестом велел Чжао Суну и остальным продолжать путь, а сам подъехал к Вэй Жао.
Гнедая лошадь была ниже Фэймо, да и Вэй Жао была ниже Лу Чжо. Поэтому он, опустив взгляд, мог видеть маленькую женщину на коне. Она была в вуали, открытыми оставались лишь её ясные, подобные мерцающей воде глаза. Эти глаза, в которых обычно при радости или гневе сквозило очарование, сейчас с предельным сосредоточением наблюдали за тем, как старик печёт лепёшки.
— Не желают ли два гунцзы купить лепёшек? — старик вытащил из угольной печи две дымящиеся лепёшки и с улыбкой поприветствовал их.
Вэй Жао кивнула на ряд лепёшек в стороне:
— Лаобо, что это за чёрные вкрапления на хлебе?
Старик на густом местном наречии объяснил:
— Это соленья. Когда они высыхают, то становятся такого цвета. Маленький гунцзы, не смотри, что они чёрные, вкус у них отменный. Если не веришь, я отломлю кусочек попробовать, а если понравится — тогда и купишь?
Вэй Жао заинтересовалась.
Старик отломил четверть от только что испечённой лепёшки и протянул ей. Вэй Жао взглянула на мозолистые, грубые руки старика и заколебалась.
Внезапно протянулась изящная белая рука и забрала лепёшку.
Вэй Жао с удивлением посмотрела на Лу Чжо.
Лу Чжо отломил ещё более мелкий кусочек там, где старик не касался, и подал его Вэй Жао. Его взгляд был мягким, словно он смотрел на младшего диди.
Вэй Жао тихо поблагодарила, взяла лепёшку и, приподняв одной рукой вуаль, отправила кусочек в рот. Тонкая хрустящая лепёшка обладала приятным солоноватым вкусом — она отлично подходила и в качестве основной еды, и для перекуса в дороге.
Лу Чжо доел остальное.
Увидев это, Вэй Жао вспомнила, что в их группе всего тринадцать человек, и с улыбкой сказала старику:
— Я возьму пятьдесят штук, разложите их в пять пакетов.
Старик несказанно обрадовался. Человек его скромного достатка всегда был рад встретить такого крупного покупателя. Он с воодушевлением принялся за работу.
Лу Чжо только собирался достать деньги, как Вэй Жао уже вынула маленький кусочек серебра и лёгким движением бросила его точно в грубую фарфоровую чашу, где старик хранил медные монеты.
Спустя примерно две четверти часа1 старик с улыбкой связал пять бумажных свёртков вместе и поднёс их к Лу Чжо.
Он видел, что этот старший гунцзы очень заботится о младшем, поэтому такую работу, как нести вещи, конечно, следовало поручить старшему. Хотя тот и выглядел как небожитель, совсем не похожий на человека, занимающегося подобными делами.
Лу Чжо мягко поблагодарил и с улыбкой принял длинную связку лепёшек.
Купив всё необходимое, Лу Чжо хотел прибавить шагу, чтобы догнать караван, но, отъехав на некоторое расстояние, почувствовал неладное. Оглянувшись, он увидел, что Вэй Жао всё так же неспешно прогуливается.
Лу Чжо остановил коня и, дождавшись, когда Вэй Жао поравняется с ним, негромко произнёс:
— Дорога важнее всего. Прибудем в Цзиньчэн — гуляй сколько душе угодно.
Вэй Жао удивлённо ответила:
— Повозки едут медленно. Даже если я отстану, то, выехав из города, пришпорю коня и нагоню их. К чему спешить? Если я сейчас же брошусь вдогонку и буду, подобно Чжао Суну и остальным, ни на шаг не отступать от повозок, то мне проще было бы остаться внутри. Зачем тогда было покупать лошадь?
Лу Чжо поджал губы.
Вэй Жао внезапно полюбопытствовала:
— Если бы не я и Битао, поехал бы шицзы в повозке или сразу верхом отправился в Цзиньчэн?
Лу Чжо честно признался:
— Я бы ехал верхом.
Вэй Жао прикинула: путь в повозке занимает семь дней, а если скакать во весь опор на коне, можно добраться за два или три.
— Значит, это я задерживаю шицзы в делах, — Вэй Жао отбросила шутки и серьёзно обратилась к Лу Чжо: — Быть может, вы возьмёте нескольких дутоу и отправитесь вперёд, а Чжао Суна и Чжао Бая оставите сопровождать нас?
Лу Чжо посмотрел на неё:
— Мы муж и жена. Раз уж я взял тебя с собой, что люди подумают, если я брошу тебя на полпути? К тому же поездка в Цзиньчэн — это не срочное поручение. Достаточно вернуться в столицу в начале шестого месяца.
Вэй Жао всё поняла и тут же, улыбнувшись, поддразнила его:
— Тогда зачем шицзы всё время меня торопит? Пока я могу следовать за караваном и не замедляю его ход, разве этого не достаточно?
Лу Чжо снова не нашёл что возразить. С точки зрения логики так оно и было.
Вэй Жао уже проехала мимо него, продолжая неспешно осматривать утренний рынок.
Лу Чжо смотрел ей в спину и вдруг понял, что именно было не так.
- Две четверти часа (两刻钟, liǎng kèzhōng) — традиционная китайская мера времени; одна четверть (кэ) равна 15 минутам, соответственно две четверти составляют полчаса. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
