Спешить в дороге и вправду было не к чему, однако Лу Чжо привык к строгому порядку: если ехать в Цзиньчэн, значит, нужно ехать в Цзиньчэн, и в пути следовало заниматься делом, а не отвлекаться на посторонние вещи. Вэй Жао была иной: привыкшая к вольной жизни, она не выносила однообразия долгого пути и предпочитала коротать время за чем-нибудь занятным. Так между ними возникли разногласия.
Лу Чжо опустил голову и посмотрел на стопку лепешек-шаобянь1 в своих руках.
Вкус у них и вправду был неплох; если бы не Вэй Жао, у него, вероятно, так и не появилось бы случая их отведать.
Стоило миновать городские ворота, как утренний рынок исчез, сменившись бесконечным пыльным трактом, по которому тянулись торговые караваны и путники.
Вэй Жао взглянула на Фэймо, коня Лу Чжо, и с улыбкой спросила:
— Я хочу поскакать во весь опор. Не желает ли шицзы посостязаться?
У Лу Чжо просто не было выбора: не согласись он, она бы умчалась вперед в одиночку, и только ее и видели.
Он кивнул.
Увидев это, Вэй Жао сжала бока лошади ногами, и ее рыжий скакун ветром устремился вперед.
Лу Чжо не горел желанием скакать наперегонки, он лишь хотел присматривать за ней, чтобы не случилось беды, поэтому держался на некотором расстоянии, уверенно следуя за ней.
Вскоре два коня догнали обоз.
Вэй Жао не остановилась, промчавшись мимо.
Лу Чжо с досадой бросил лепешки Чжао Суну:
— Оставь один сверток для повозки, остальное раздай людям. Продолжайте путь по дороге, нас не ждите.
Прежде чем голос его затих, он уже устремился в погоню за Вэй Жао.
Он и не подозревал, что без присмотра господ Чжао Суну и остальным было куда вольготнее.
Стоило развернуть промасленную бумагу, как в нос ударил солоноватый аромат лепешек. Чжао Сун пересчитал их — в одном свертке было десять штук. Он раскрыл два свертка и, развернув коня, раздал по две штуки Чжао Баю и восьмерым бутоу. Оставшиеся две лепешки он вместе с бумажной оберткой протянул Битао, смирно сидевшей на грузовой телеге.
Битао видела, как он делил еду: всем досталось по две лепешки, и последние две он отдал ей. Неужели сам останется голодным?
— Ешь ты, я не голодна, — с улыбкой произнесла Битао.
Личико у нее было светлое и нежное, точно цветок камелии. Чжао Сун почувствовал, как к щекам приливает жар, но руку не убрал:
— У меня там еще два больших свертка, так что ешь спокойно, гунян.
Заметив, как он покраснел, Битао и сама смутилась. Она робко приняла сверток и быстро достала одну лепешку, окликнув собравшегося уезжать Чжао Суна:
— Я правда не голодна, мне и одной хватит. Эта — тебе.
Чжао Сун хотел было вежливо отказаться, но один из бутоу подшутил над ним:
— Сун-гэ, с каких это пор ты стал таким мямлей?
Чжао Сун тут же метнул в него гневный взгляд. Заметив, что шея Битао стала нежно-розовой и она сконфуженно опустила голову, он поспешно схватил лепешку и погнал коня вперед.
Вэй Жао и не догадывалась, что ее служанка покраснела по вине подчиненного Лу Чжо. В прохладе утреннего ветра она проскакала добрых десять ли, пока у края дороги не показался журчащий ручей. Лишь тогда Вэй Жао замедлила бег, развернула лошадь и съехала с тракта к воде.
Лу Чжо, подобно верному шивэй, следовал за Вэй Жао по пятам.
Они спешились, набросили поводья на спины коней и позволили животным утолить жажду у ручья.
Вэй Жао тоже хотела пить. Выбрав место выше по течению, она сняла вэймао, положила его на прибрежный камень, а затем, подобрав полы платья, присела и принялась черпать воду ладонями.
Вода в ручье была кристально чистой. В теплых лучах солнца руки девушки казались прозрачно-розовыми, а из-под засученных рукавов виднелись белоснежные запястья.
Лу Чжо отвернулся, вглядываясь в дорогу, по которой они приехали.
Напившись, Вэй Жао ополоснула руки. Заметив, что Лу Чжо смотрит назад на тракт, она съязвила:
— В уездном городе шицзы еще упрекал меня за медлительность, почему же теперь вы не торопите возниц?
Лу Чжо повернул голову. Она подняла лицо, прекрасное и яркое, как распустившийся у ручья пион.
Ничего не ответив, Лу Чжо обошел ее, встал выше по течению и, присев на колено, зачерпнул воды.
В ручье дрожали блики света, пожухлая трава на берегу потихоньку начинала зеленеть. Кое-где росли ивы, их низко опущенные ветви лениво покачивались на легком ветру.
Вэй Жао устала. Выбрав одну из ив, она села в тени, спиной к солнцу, и сказала Лу Чжо:
— Отдохнем немного. Подождем, пока они нас нагонят, и двинемся дальше.
Лу Чжо кивнул. Заметив, что на дороге показался обоз, он напомнил Вэй Жао надеть вэймао.
Опасаясь, что он начнет ворчать, Вэй Жао прислонилась к стволу дерева и, прикрыв глаза, надела шляпу с вуалью.
Лу Чжо сидел у воды и наблюдал за обозом. Должно быть, это были купцы: рядом с несколькими гружеными повозками ехало десятка полтора крепких охранников.
Охранники мельком взглянули в их сторону, но тут же отвели глаза и проследовали мимо, не сбавляя хода.
Вэй Жао внезапно открыла глаза:
— Ах да, а где лепешки?
Лу Чжо посмотрел на воду:
— Остались в повозке.
Вэй Жао разочарованно вздохнула.
Лу Чжо искоса взглянул на нее:
— Проголодалась?
Вэй Жао положила руку на живот и уныло ответила:
— Не совсем, просто хочется чего-нибудь пожевать.
Взгляд Лу Чжо скользнул чуть выше того места, где лежала ее рука.
Он не раз сидел с Вэй Жао за одним столом и знал, какой у нее отменный аппетит. Столь любящая поесть девушка должна была быть полной, но фигура Вэй Жао оставалась стройной, и лишь в двух местах формы ее были пышными.
Словно поддавшись наваждению, Лу Чжо вновь вспомнил вчерашний день, когда Вэй Жао полулежала на кушетке в повозке.
Лу Чжо поднялся.
Вэй Жао с любопытством следила за ним.
Он подошел к Фэймо и вытащил из седельной сумки сверток с вяленым мясом.
Эта привычка осталась у него со службы на границе — всегда иметь при себе запас провизии.
— Держи.
Снова усевшись у ручья, Лу Чжо развернул бумагу, достал кусок мяса и бросил Вэй Жао.
Она поймала его, поднесла к носу и спросила:
— Что это за мясо?
— Свинина.
Вэй Жао оторвала кусочек и отправила в рот. Мясо было солоноватым и довольно жестким.
- Шаобянь (烧饼, shāobǐng) — традиционные китайские пшеничные лепешки, обычно посыпанные кунжутом. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
