Чжифу-дажэнь, поддавшись на уговоры жены, решил попробовать. Если во время банкета шицзы проявит благосклонность к его дочери, то дело выгорит; если же шицзы не проявит интереса, он просто сделает вид, будто дочь пришла лишь составить компанию гостям, и в этом не было иного умысла.
Когда Лу Чжо только вышел из повозки, глаза чжифу-фужэнь и Лин-эр-сяоцзе, впервые увидевших его, засияли. Что и говорить о Лин-эр-сяоцзе, если даже чжифу-фужэнь, будучи в преклонных годах, страстно желала бы помолодеть лет на тридцать, чтобы получить шанс на благосклонность столь подобного небожителю человека. Даже если бы ей не довелось следовать за шицзы постоянно, провести с ним месяц или два в Цзиньчэне было бы не напрасной тратой жизни.
Он был подобен куску редчайшей яшмы: даже если не можешь заполучить её, само прикосновение уже благо.
Хотя Вэй Жао и недолюбливала Лу Чжо, в глазах других женщин он занимал именно такое положение — они готовы были сами приплатить ему, лишь бы быть рядом.
Однако, когда Лу Чжо помог Вэй Жао выйти, чжифу-фужэнь замерла, Лин-эр-сяоцзе остолбенела, а вот чжифу-дажэнь и его сыновья с внуками — их глаза едва ли не приклеились к телу Вэй Жао.
Притягательность Вэй Жао для мужчин была даже сильнее, чем притягательность Лу Чжо для женщин; в конце концов, женщины всё ещё могли сохранять некоторую сдержанность, тогда как сердцами мужчин управляли те самые лишние два ляна плоти1.
К счастью, чжифу-дажэнь был достаточно благоразумен и с улыбкой повёл членов своей семьи вперёд, чтобы поприветствовать гостей.
Вэй Жао следовала за Лу Чжо, скользя взглядом по лицам присутствующих, и, разумеется, заметила ту самую очаровательную Лин-эр-сяоцзе.
Вечерний банкет устроили в садовом павильоне на воде в задней части резиденции чжифу. В двух соседних павильонах отдельно разместили гостей мужского и женского пола.
Помимо семьи чжифу, прибыли и другие местные чиновники с домочадцами: гражданских возглавлял чжифу, а военных — помощник командующего Ян.
Вэй Жао не питала симпатии к чжифу-фужэнь.
То, заводит ли Лу Чжо интрижки на стороне, Вэй Жао не касалось, но намерение чжифу-фужэнь поднести Лу Чжо красавицу означало, что та ни во что не ставит её, законную чжэнши-фужэнь.
На любезности чжифу-фужэнь Вэй Жао отвечала лишь сдержанной улыбкой, зато фужэнь помощника командующего и его старшая дочь Ян Янь обладали открытым нравом, и беседа с ними у Вэй Жао сразу заладилась.
Ян Янь в этом году исполнилось шестнадцать, она была ровесницей Вэй Жао и ещё не вышла замуж. Если Лин-эр-сяоцзе из семьи чжифу была белокожей, словно снег, и походила на маленькую птичку, прильнувшую к человеку, то Ян Янь обладала совершенно иным обликом: её кожа была цвета мёда, брови напоминали мечи, а глаза были фениксовыми. Ростом она была намного выше обычных женщин, и когда она появилась вместе с фужэнь помощника командующего, от неё веяло героической удалью — с первого взгляда было ясно, что она практикует боевые искусства.
Знатные женщины любят обсуждать замужество молодых гунян, и когда речь зашла о Ян Янь, фужэнь помощника командующего принялась корить дочь, говоря, что та только и думает об упражнениях с оружием. Впрочем, в её взгляде на Ян Янь читалась лишь безграничная нежность; было очевидно, что она вовсе не желает принуждать дочь вести себя как подобает благовоспитанной знатной девице.
Вэй Жао подозвала Ян Янь к себе и спросила, каким оружием та владеет.
Ян Янь мастерски обращалась с дао, как с длинным, так и с коротким.
— Шаофужэнь тоже обучалась боевым искусствам? — с догадкой спросила Ян Янь.
Вэй Жао тихо ответила ей:
— Владею некоторыми техниками меча. Если тебе, мэймэй, интересно, мы могли бы при случае обменяться опытом.
Ян Янь, конечно же, это было интересно. Во всём Цзиньчэне среди благородных девиц только она одна занималась боевыми искусствами, и обычно ей приходилось тренироваться лишь с братьями.
В оставшееся время банкета Вэй Жао почти всё время шепталась с Ян Янь, а с остальными женщинами лишь поддерживала видимость приличий.
Когда банкет закончился, Вэй Жао и Лу Чжо первыми сели в повозку.
Как только дверь закрылась, в салоне разлился запах вина, исходивший от Лу Чжо. Вэй Жао потерпела мгновение, а затем приподняла занавеску со своей стороны.
Увидев это, Лу Чжо тоже немного поднял штору со своей стороны:
— Помощник командующего Ян очень любит вино. Он так настойчиво предлагал выпить, что мне было неловко отказывать.
Вэй Жао покосилась на него. В повозке горел фонарь, и в его свете красивое лицо Лу Чжо слегка покраснело — судя по всему, он выпил немало.
— На банкете я и драгоценная жемчужина помощника командующего Ян почувствовали себя старыми друзьями. Она пригласила меня послезавтра на охоту в горы, — предупредила его Вэй Жао. Это был не столичный город, они оба здесь были чужаками, и Лу Чжо всегда сообщал ей, куда направляется, так что и Вэй Жао решила рассказать о своих планах, чтобы из-за недостатка общения не возникло ненужных недоразумений.
Лу Чжо посмотрел на неё:
— Только вы вдвоём?
Вэй Жао покачала головой:
— Вся их семья — братья и сёстры — отправляются на охоту, к тому же нас будут сопровождать шивэй.
Лу Чжо тут же вспомнил о троих сыновьях помощника командующего Ян. То, что сегодня он выпил так много, было «заслугой» отца и сыновей семьи Ян. Старший сын уже был женат, но второй и третий — Ян эр-лан и Ян сань-лан — всё ещё оставались холостяками. Оба брата были статными, крепкими и обладали незаурядным мастерством в боевых искусствах. Если они отправятся на охоту с Вэй Жао, то даже если она не обратит на них внимания, они сами могут начать проявлять инициативу, стараясь выслужиться перед ней, совсем как Ци Чжункай.
— Послезавтра у меня нет дел, поедем вместе, — Лу Чжо прислонился к стенке повозки и закрыл глаза, словно собираясь вздремнуть от усталости.
— Ты ведь говорил, что на эти несколько дней у тебя всё расписано? — спросила Вэй Жао.
— Планы внезапно изменились, и тот день как раз освободился, — ответил Лу Чжо.
Вэй Жао вспомнила, как этот человек неотступно следовал за ней в пути, словно без его защиты она могла заблудиться или попасть в руки разбойников. Она невольно нахмурилась:
— Ты ведь не боишься, что со мной что-то случится на охоте?
Если бы Вэй Жао была изнеженной девицей, она, возможно, обрадовалась бы такой опеке, но Лу Чжо прекрасно знал, что она владеет боевыми искусствами, и всё равно относился к ней как к слабой и беззащитной женщине. Вэй Жао это было неприятно, она видела в этом своего рода пренебрежение, особенно учитывая, что в этот раз она будет не одна, а в сопровождении братьев и сестёр семьи Ян.
Семья Ян в окрестностях Цзиньчэна была полноправными хозяевами, и их имя здесь значило едва ли не больше, чем Шэньуцзюнь Лу Чжо. Кого это Лу Чжо пытается недооценивать?
Вэй Жао гневно уставилась на Лу Чжо.
Лу Чжо даже с закрытыми глазами чувствовал её ярость. Он усмехнулся и, открыв глаза, посмотрел на неё:
— Я просто давно не охотился, руки чешутся, вот и всё. Гунян не стоит слишком много об этом думать. Хотя на Лу и лежит обязанность защищать гунян, я вовсе не собираюсь каждое мгновение тревожиться о тебе и во что бы то ни стало оберегать.
Эти слова прозвучали так, будто предыдущий вопрос Вэй Жао был попыткой выяснить, не занимает ли она место в его сердце.
Гнев Вэй Жао разгорелся ещё сильнее, и она не удержалась от ответного выпада:
— Это шицзы слишком много на себя берет. Шицзы красив, словно Пань Ань, и куда бы ты ни пошел, всюду красавицы одаряют тебя благосклонностью. Я лишь надеюсь, что из-за требования лаотай-цзюнь заботиться обо мне, ты не упустишь какую-нибудь счастливую возможность из-за того, что отправишься со мной на охоту.
Лу Чжо удивился:
— И когда же это красавицы успели одарить меня благосклонностью?
Вэй Жао иронично усмехнулась:
— Шицзы и правда умеет притворяться цзюньцзы. Чжифу-дажэнь специально привёл любимую дочь встречать шицзы, неужели ты и правда не заметил?
Лу Чжо рассмеялся:
— Раз уж я цзюньцзы, то с чего бы мне заглядываться на чужих женщин? Этим вечером, кроме «фужэнь», в моих глазах не было других женщин.
Возможно, из-за выпитого вина он сидел в развязной позе, и облик благородного цзюньцзы слегка померк, уступив место некоторому легкомыслию.
Вэй Жао почему-то показалось, что сейчас взгляд Лу Чжо стал каким-то двусмысленным, словно он заигрывал с ней!
— Тебе лучше и на меня не смотреть! — процедила она сквозь зубы.
Лу Чжо с улыбкой отвернулся, но в его памяти всё ещё стояли её прекрасные глаза, сиявшие в свете фонаря.
- Лишние два ляна плоти (二两肉, èr liǎng ròu) — иносказательное и грубое обозначение мужского полового органа, указывающее на то, что мужские поступки продиктованы вожделением. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
