Однако неподходящее остается неподходящим: ее сердце было слишком вольным, дом Ин-гогуна не мог ее удержать, да и сама она не помышляла о том, чтобы остаться. Захоти она этого, то хоть в чем-то вела бы себя сдержаннее.
Они подошли к ресторану. Вэй Жао подняла голову и увидела стоящего у окна бяогэ, который, посмотрев вниз, улыбнулся им.
Глаза Вэй Жао сощурились в улыбке; вид знакомого, родного лица наполнил ее сердце радостью.
Лу Чжо молча следовал за ней, и так, один за другим, они поднялись на второй этаж.
У дверей отдельной комнаты дежурил сопровождающий Хо Цзюэ. Увидев гостей, он почтительно распахнул дверь и закрыл ее, когда они вошли.
— Давно ли бяогэ здесь? — улыбнулась Вэй Жао, снимая вуаль.
Хо Цзюэ рассмеялся:
— Я и сам только прибыл. Для меня огромная честь, что шицзы, несмотря на занятость военными делами, смог выкроить время для встречи со мной.
Он поклонился Лу Чжо, но тот с улыбкой уклонился от формальностей:
— Мы теперь одна семья, бяо-гунцзы ни к чему лишние церемонии.
Все трое сели за стол, сделали заказ и начали непринужденную беседу.
Лу Чжо мастерски владел искусством светского общения, да и Хо Цзюэ в делах обхождения был весьма искусен. Они то толковали о торговле, то обсуждали военные вопросы набора в армию, рассуждая обо всем с большой охотой. Вэй Жао никак не могла вставить и слова, превратившись в обычную слушательницу.
— Кстати говоря, пока в прошлые дни шицзы занимался набором войск, Жао-Жао томилась от скуки и упрашивала меня сводить ее куда-нибудь развеяться. Я в минуту слабости согласился, но уже строго-настрого наказал Жао-Жао, что впредь ей не подобает совершать подобные поступки, роняющие достоинство жены шицзы. Жао-Жао мне пообещала, однако я прошу вас, шицзы, присматривать за ней строже и больше не потакать ее шалостям.
Хо Цзюэ наполнил чашу вином и обратился к Лу Чжо:
— Я, как старший брат, тоже дал ей волю в этот раз, а потому должен наказать себя тремя чашами.
Хотя Лу Чжо пытался его остановить, Хо Цзюэ осушил три чаши кряду.
— Бяо-гунцзы слишком официален. Я, разумеется, знаю характер Жао-Жао, и когда она под вашим присмотром, я совершенно спокоен, — Лу Чжо сам налил себе вина и поднял чашу в ответ.
Вэй Жао лишь сосредоточенно ела, слушая их перепалку.
Хо Цзюэ вдруг улыбнулся и, глядя на Вэй Жао, произнес:
— Порой мне хочется строго наставлять Жао-Жао, но я ведь ее старший брат и мы видимся редко, так что я очень боюсь обидеть или довести ее до слез резким словом. Впрочем, когда свидимся в следующем году, мне уже не придется опасаться — если я не посмею ей что-то высказать, за меня это сделает ее бяо-сао.
Вэй Жао, которая в этот момент грызла ребрышко в кисло-сладком соусе, даже выронила его. Она с изумлением вскинула голову:
— Бяогэ, ты сватаешься?
Хо Цзюэ с улыбкой кивнул.
Вэй Жао тут же засыпала его вопросами: на какой стадии находится обсуждение брака, из какой семьи будущая невеста и тому подобным.
Хо Цзюэ терпеливо отвечал на каждый вопрос. Когда он упоминал невесту, его взгляд становился нежным — было очевидно, что своим выбором он крайне доволен.
Сама Вэй Жао уже не помышляла о замужестве, но была искренне рада, что бяогэ встретил суженую.
Лу Чжо видел ее искреннюю радость, видел открытость Хо Цзюэ, и когда он снова пригубил вино, терпкий напиток вдруг показался ему безвкусным.
В столице он сомневался в чистоте чувств между двоюродными братом и сестрой.
Приехав в Цзиньчэн и услышав, что Вэй Жао и Хо Цзюэ много дней были неразлучны, он вновь почувствовал укол подозрения.
Но теперь, глядя, как они оживленно обсуждают свадьбу Хо Цзюэ, и видя, как Вэй Жао счастлива за брата, он понял: разве было в этом хоть немного любви?
Когда банкет закончился, все трое вышли из ресторана.
Повозка Хо Цзюэ стояла в другой стороне, им пора было расходиться. Перед уходом Хо Цзюэ обратился к Лу Чжо:
— Шицзы, хотя Жао-Жао еще молода, она уже познала, что такое жизнь и смерть. Если бы она не обучалась боевым искусствам, то, возможно, уже была бы мертва или прикована к постели. Но из-за этих же занятий ее характер сильно отличается от нрава обычных знатных девиц. Прошу вас, шицзы, ради ее чистой души, будьте к ней более терпимы.
— Кто просил тебя об этом разглагольствовать? — Вэй Жао, словно в приступе ложного гнева, толкнула Хо Цзюэ, после чего развернулась и убежала к берегу реки.
Лу Чжо проводил ее взглядом.
Хо Цзюэ усмехнулся и тихо сказал:
— Вайцзуму говорит, что у Жао-Жао такой характер: она податлива на мягкое, но не на жесткое1. Чем больше окружающие судачат о ней, тем меньше ей дела, и тем упрямее она поступает наперекор. Но стоит кому-то проявить к ней хоть каплю доброты, она готова сердце вынуть в ответ. Не смотрите на то, что она якобы сердится на мою болтовню — на самом деле она наверняка потихоньку плачет оттого, что брат так добр к ней.
Лу Чжо посмотрел на Хо Цзюэ, не зная, что ответить.
Хо Цзюэ сложил руки в приветствии:
— Время уже позднее, позвольте откланяться.
Сказав это, Хо Цзюэ с улыбкой развернулся и вместе с сопровождающим неспешно скрылся в толпе прохожих.
Лу Чжо снова посмотрел в сторону Вэй Жао, но на берегу ее уже не было. Он нахмурился, окинул взглядом окрестности и нашел ее: она невесть когда успела подбежать к лотку с шаобинами и теперь покупала их у торговца.
Речной ветер колыхал ее вуаль, открывая прекрасный, словно цветок, профиль.
Это было лицо, которое легко могло бы навлечь на себя обвинения в лисьем коварстве, но в этот миг Лу Чжо почему-то вспомнил ежа, которого она поймала в горах.
Когда ежа никто не трогает, он неспешно ищет пропитание и играет, но стоит врагу приблизиться, как он сворачивается в клубок, пряча самое мягкое и выставляя спину, покрытую острыми иглами.
Хо Цзюэ дарил ей заботу и сострадание, и она отвечала ему мягкостью.
Лу Чжо же раз за разом задевал Вэй Жао, и потому она отвечала ему лишь колючками.
***
— Гунцзы, когда раньше тайтай обсуждала с вами возможность посвататься к семье Сун, вы ведь отказались? — с недоумением спросил сопровождающий Хо Цзюэ, вспомнив разговор, подслушанный у дверей комнаты.
Хо Цзюэ улыбнулся:
— Тогда я не все обдумал как следует. Теперь же я считаю, что Сун-гунян очень хороша. Как вернусь, сразу попрошу сваху пойти с предложением.
Сопровождающий обрадовался:
— Тайтай наверняка будет вне себя от счастья.
Хо Цзюэ лишь молча улыбнулся.
Когда-то мать надеялась, что он женится на двоюродной сестре из дома Чжоу, но и он, и вайцзуму считали это неподходящим. После возвращения в Тайюань мать принялась подбирать ему невесту среди местных девушек, и более всех ей пришлась по душе Сун-гунян.
Сун-гунян и впрямь была очень хороша, и он будет к ней добр.
- Податлива на мягкое, но не на жесткое (吃软不吃硬, chī ruǎn bù chī yìng) — китайское образное выражение, означающее, что человек откликается на доброту и убеждение, но сопротивляется давлению и грубой силе. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
