Пока А-Бао крепко спала, Чжао Сун, Битао и остальные сопроводили её в столицу.
Вэй Жао же осталась в городе Ганьчжоу.
Она понимала, что Лу Чжо, возглавившему двухсоттысячную армию, непросто сдерживать двести пятьдесят тысяч конников Сицян. Она боялась, что он может получить ранение, но чем острее становилась ситуация, тем меньше Вэй Жао могла позволить себе действовать опрометчиво. Ей нужно было ждать Лу Чжо в Ганьчжоу, а не мчаться на поле боя, мешаясь под ногами и отвлекая его; тех пятисот домашних воинов, что были в её распоряжении, совершенно не хватило бы, чтобы на что-то повлиять.
К счастью, Лу Чжо не разочаровал её. Он действительно был тем самым Лу Чжо — будущим главой дома Ин-гогун и следующим командующим гвардией Шэньу.
Даже когда общая численность войск Ганьчжоу уступала мощи конницы Сицян, Лу Чжо сумел удержать стратегический проход Цзяюйгуань. Пользуясь природными преградами крепости, он нанёс тяжёлый урон армии Сицян и в итоге сдержал их подобное полноводному потоку наступление. Пока он открыто защищал Цзяюйгуань, Мэн Ко во главе пятидесятитысячного войска пересёк горы и зашёл противнику в тыл. Как только в рядах Сицян началось смятение, Лу Чжо немедленно вывел войска из города. Ударив с двух сторон вместе с Мэн Ко, они уничтожили десятки тысяч конников Сицян, вынудив тех в беспорядке отступить.
Лу Чжо и Мэн Ко продолжали преследование. Когда Ин-гогун и хоу Ситина прибыли во главе гвардий Шэньу и Лунсян, армия Ганьчжоу уже вытеснила конницу Сицян из Гуачжоу; вражеские войска стояли в степи, не решаясь продвинуться вперёд.
После нескольких ожесточённых сражений расстановка сил изменилась: получив подкрепление, армия Ганьчжоу насчитывала почти триста тысяч человек, тогда как конницы Сицян осталось меньше двухсот тысяч. Ин-гогун и хоу Ситина много лет не водили войска в бой и были уже в преклонном возрасте. Вероятно, это был последний раз, когда два старых полководца вели за собой армию. Они договорились оставить молодых — Лу Чжо, Лу Я и Хань Ляо — в главном лагере, в то время как сами, возглавив по сто тысяч воинов каждый, величественным маршем двинулись прямиком на лагерь Сицян.
Битва длилась день и ночь. Конница Сицян, измотанная многодневными переходами, давно выбилась из сил, в то время как люди под началом Ин-гогуна и хоу Ситина всё это время ожидали в покое, сберегая силы1. Совместными усилиями два старых воина заставили врага побросать доспехи и оружие. Продержавшись всего два месяца, армия Сицян нарушила союз с Уда и трусливо отступила в свои земли.
Когда весть о победе достигла столицы, император Юаньцзя пришёл в неописуемый восторг. Он приказал Ин-гогуну остаться охранять Ганьчжоу, а хоу Ситину с сыном, Лу Чжо, Лу Я и остальным — вести стотысячное войско на помощь северной армии. На этот раз целью был не просто разгром Уда, а полное уничтожение их государства!
В коротком промежутке ожидания ответа на императорский указ Лу Чжо, пришпорив коня, помчался в город Ганьчжоу!
Вэй Жао не знала, что Лу Чжо вернётся. Она лишь слышала о победе и была несказанно рада. Не находя иного способа выразить чувства, она написала несколько писем в столицу: родным отправила лишь добрые вести, а Хэ-ши написала самое длинное послание. Она тосковала по дочери, тосковала невыносимо, гадая, не плачет ли малышка, разыскивая отца и мать в доме Ин-гогуна.
Находясь в кабинете, она вдруг услышала суету в переднем дворе. Кажется, кто-то выкрикивал: «Шицзы-е!»
Вэй Жао тут же отложила кисть и выбежала из кабинета. Лу Чжо уже показался за поворотом галереи. На нём были серебряные доспехи, боевой шлем куда-то исчез, открывая загорелое лицо. Он похудел, но мужество никуда не делось, а в фениксовых глазах при виде неё мгновенно засияла нежность.
Служанки уже удалились, и Вэй Жао, отбросив скромность, бросилась к нему по коридору. Лу Чжо стоял неподвижно, глядя, как она в своём длинном платье летит к нему, точно птица. Впервые эта женщина так открыто проявляла к нему свои чувства.
Лу Чжо протянул руки и высоко поднял Вэй Жао. Она была такой лёгкой, что он без труда поднял её над головой.
Он высоко закинул голову, а Вэй Жао склонилась к нему, коснувшись ладонями его лица. Издалека это было незаметно, но вблизи она увидела, что его подбородок покрыт щетиной.
— Если бы я знала, что ты так хорош в бою, я бы не отсылала А-Бао, — прошептала Вэй Жао, не сводя с него томного взгляда. Ей пришлось и переживать за мужа на поле брани, и тосковать по маленькой дочери — эти два месяца стали для неё суровым испытанием, словно сердце разделили надвое.
Лу Чжо воспринял эти слова как похвалу. Шесть лет назад он получил ранение в бою, и Вэй Жао видела его в самом жалком состоянии. Теперь он наконец-то доказал ей, что её мужчина — вовсе не слабый книжный генерал, а воин, способный защитить границы.
До наступления темноты ему нужно было вернуться в лагерь. Времени оставалось совсем немного. Лу Чжо хотел сказать ей так много, хотел признаться, как сильно скучал, но не желал тратить время на пустые разговоры — Вэй Жао и так должна была всё почувствовать.
Лу Чжо так и нес её на руках, пока не вошёл во внутренние покои.
Его ласки были пылкими и жадными, словно в брачную ночь. Вэй Жао, хоть и сама тосковала по нему, почувствовала смутную тревогу:
— К чему такая спешка?
Лу Чжо на мгновение замер, в его взгляде промелькнуло чувство вины:
— Скоро мне снова нужно уходить. Император приказал нам выступить против Уда, а Ганьчжоу оставить под охраной деда.
Вэй Жао думала, что с отступлением Сицян опасность для Лу Чжо миновала, и никак не ожидала, что ему снова придётся сражаться с Уда.
Пусть в этот раз Уда выставили меньше воинов, чем Сицян, они всегда оставались свирепыми волками на севере Великой Ци. Те конники Уда убивали людей, не моргнув глазом, и были куда яростнее переменчивых, словно трава на ветру, воинов Сицян.
Терзаемая тревогой, нежеланием расставаться и жалостью, Вэй Жао укусила Лу Чжо за плечо.
Дыхание Лу Чжо стало тяжёлым. Не заботясь больше ни о чём, он снова склонился к ней.
Дав волю чувствам, Лу Чжо прижал Вэй Жао к груди и заговорил:
— Я уезжаю из Ганьчжоу, и тебе незачем здесь оставаться. Возвращайся в столицу. А-Бао ещё совсем крошка, она не может оставаться одна, без нас обоих. Поезжай первая, а когда война закончится, я, скорее всего, сразу вернусь в столицу. В этом году меня и так должны были перевести обратно.
- В покое ожидать утомлённого врага (以逸待劳, yǐ yì dài láo) — тактика, при которой армия сохраняет силы, дожидаясь, пока противник выбьется из сил после долгого пути или сражений. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
