У Вэй Жао была подорожная для следования в Ганьчжоу вместе с Лу Чжо. Опираясь на этот документ и на свой статус Лу-фужэнь, Вэй Жао успешно провела пятьсот воинов охраны через пограничные заставы и направилась прямо в главный военный лагерь, где стоял хоу Ситина.
Стоял июль, солнце нещадно палило. Вэй Жао впервые скакала по степи без вуали на лице.
Чжао Бай, находившийся ближе всех к ней, тоже держался на некотором расстоянии.
У Вэй Жао то прояснялось в глазах, то всё расплывалось. В степи дул сильный ветер, сушивший лицо, но, к счастью, просторы были безбрежны: стоило лишь придерживаться общего направления, и даже если она на мгновение отвлекалась, сбиться с пути было невозможно.
После целого дня непрерывной скачки Вэй Жао и её спутники наконец увидели военный лагерь. Над ним развевались многочисленные знамена разных полков, и Вэй Жао с первого взгляда узнала алый флаг, принадлежащий армии Шэньу.
Знамя трепетало на ветру, словно живое пламя, и напоминало ей образ Лу Чжо, скачущего навстречу.
В горле встал ком. Вэй Жао пристально смотрела на этот флаг и, выждав мгновение, чтобы успокоиться, пришпорила коня.
Часовые заметили их, но из-за большого расстояния не смогли разобрать, друзья это или враги, поэтому немедленно доложили главнокомандующему, хоу Ситина.
Хоу Ситина отправил своего сына Хань Ляо с отрядом навстречу.
К этому времени Вэй Жао и остальные уже приблизились к лагерю. Хань Ляо выехал вперед и, присмотревшись, увидел во главе отряда белого коня. Волосы наездницы развевались на ветру, а когда он разглядел лицо, то обомлел — это была Вэй Жао!
Узнав Вэй Жао, Хань Ляо сразу догадался о цели её приезда. Что же касается пятисот обученных ею воинов охраны, то слухи о них дошли до него ещё в столице.
— Прошу цзюньчжу умерить свою скорбь!1
Когда Вэй Жао поравнялась с ним, Хань Ляо спешился. Лицо его было преисполнено печали и торжественности, будто он и впрямь сокрушался о гибели Лу Чжо.
Вэй Жао всей душой надеялась, что Лу Чжо жив, и никак не ожидала, что первым человеком, которого она встретит в лагере, окажется Хань Ляо — тот, кто точно не станет горевать о Лу Чжо. Ей даже не нужно было смотреть на его лицо, от одного его голоса её охватила тошнота. Рассудок покинул её: Вэй Жао взмахнула плетью и со всей силы хлестнула Хань Ляо прямо по лицу!
При его мастерстве Хань Ляо мог легко уклониться, но мысли его были в смятении. Он лишь слегка повернул голову, приняв удар плети на плечо.
Вэй Жао пронеслась мимо него, ворвалась в лагерь и устремилась туда, где стояла армия Шэньу.
Чжао Бай следовал по пятам. Когда Вэй Жао осадила коня перед главным шатром командующего армией Шэньу, Чжао Бай уже во весь голос крикнул:
— Здесь цзюньчжу! Всем воинам армии Шэньу выйти ко мне!
Голос ещё не затих, как послышался шум откидываемых пологов шатров. В считанные мгновения оставшиеся восемнадцать тысяч воинов из пятидесятитысячного войска Шэньу уже выстроились перед шатром.
Сама Вэй Жао была внутри.
Это был шатер Лу Чжо. Здесь были вещи, к которым он привык, но пока она шла от входа вглубь шатра, её взгляд так и не встретил самого Лу Чжо.
Она замерла на месте.
Снаружи донесся голос Чжао Бая, допрашивавшего одного из помощников командующего по фамилии У. Тот, прерываясь от рыданий, рассказывал, как погибли Лу Чжо и Лу Я:
— …После того как Уда отступил, мы прочесали весь хребет Тесе вдоль и поперек. Нашли только копье и шлем шицзы-е. Те злодеи Уда наверняка забрали тела шицзы-е и второго гунцзы с собой…
Мир вокруг внезапно закружился. Вэй Жао закрыла глаза и, дождавшись, пока приступ дурноты отступит, вытерла лицо рукавом. Она вышла наружу с бесстрастным лицом и устремила взор на помощника командующего У, стоявшего перед Чжао Баем:
— То, что вы нашли копье и шлем, ещё не означает, что с шицзы случилось непоправимое. Возможно, ему удалось спастись. Фэймо — чудесный конь, вы видели его тело?
Военачальники Уда могли забрать тело Лу Чжо, чтобы похвастаться заслугами, но они не стали бы обременять себя захватом боевого коня.
Вэй Жао верила: если Фэймо жив, он ни на шаг не отойдет от Лу Чжо. Только если пал и Фэймо, она сможет поверить, что Лу Чжо действительно погиб.
Но на вопрос Вэй Жао никто из воинов армии Шэньу не мог дать точного ответа. Вернувшись на хребет Тесе, все были заняты поисками шицзы-е и второго гунцзы. Среди множества павших лошадей вороные встречались часто, и никому не пришло в голову проверять, нет ли среди них Фэймо.
— Я отправляюсь на хребет Тесе. Кто готов стать моим проводником? — Вэй Жао снова вскочила в седло. Она хотела искать сама.
— Умерьте свою скорбь, цзюньчжу. В той ситуации Шоучэн и остальные не могли выжить. К тому же воины Уда могут появиться в любой момент, цзюньчжу ни в коем случае нельзя подвергать себя опасности.
Позади внезапно раздался старческий хриплый голос. Вэй Жао обернулась и увидела седого хоу Ситина. Он выглядел крайне изнуренным, его поддерживал слуга. За спиной хоу стояло ещё несколько генералов.
Помощник командующего У подошел к коню Вэй Жао и представил ей генералов, среди которых был командующий войсками Юйчэна Цинь Минь и помощник командующего Чжэн, не раз сражавшийся плечом к плечу с Лу Чжо.
Цинь Минь тоже попытался её убедить:
— Прошу цзюньчжу умерить свою скорбь.
Вэй Жао не желала вести с ними долгие разговоры. Она перевела взгляд на многотысячное войско Шэньу:
— Я спрашиваю ещё раз: кто из вас готов стать моим проводником?
— Ваш покорный слуга готов идти!
— Я готов!
Более восемнадцати тысяч воинов армии Шэньу выкрикнули это в унисон!
Раз они осмелились идти, Вэй Жао была готова повести их всех!
— Это поле боя, цзюньчжу, здесь нельзя ребячиться! — Хань Ляо выскочил вперед, преграждая путь лошади Вэй Жао.
Вэй Жао холодно усмехнулась, окинула взглядом Хань Ляо и хоу Ситина, а затем спросила последнего:
— Говорят, в тот день, когда шел ожесточенный бой, если бы хоу-е не упал без чувств, харкая кровью, армия могла бы и не отступить? Как же вовремя у хоу-е пошла кровь.
Лицо хоу Ситина слегка изменилось, но он лишь тяжело вздохнул, делая вид, что не хочет спорить с младшим поколением.
Хань Ляо же не мог стерпеть дерзости Вэй Жао. Только он собрался потребовать, чтобы она извинилась перед его отцом, как Вэй Жао пришпорила коня и, объехав его, рванула прочь.
Чжао Бай и помощник командующего У во главе пятисот воинов охраны и восемнадцати тысяч солдат армии Шэньу величественным потоком последовали за ней.
- Умерить свою скорбь (节哀, jié’āi) — традиционное китайское выражение соболезнования, призывающее скорбящего сдерживать свои чувства ради сохранения здоровья. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
