Лу Чжо и Лу Му, отец и сын, вернулись, и на следующий день в дом Ин-гогуна с самого утра нескончаемым потоком потянулись гости.
А-Бао, видя, что де-де так занят, послушно отправилась играть с братьями.
Чжао Сун прислуживал в переднем дворе, но до самого полудня принцесса так и не появилась.
Чжао Сун поспешил разыскать свою жену Битао.
Битао когда-то была старшей служанкой Вэй Жао, а выйдя замуж за Чжао Суна, по распоряжению хозяйки осталась жить в доме гогуна при муже. Когда шицзы-е вернулся живым, Битао горько разрыдалась от радости, надеясь лишь на то, что шицзы-е и принцесса воссоединятся. Кто же знал, что принцесса не придет навестить шицзы-е, а шицзы-е не отправится на поиски принцессы.
Вчера вечером, едва вернувшись в комнату, Чжао Сун сказал ей, что шицзы-е знает о намерении принцессы снова выйти замуж, и в его сердце, должно быть, затаилась обида.
У Битао на душе похолодело.
Если шицзы-е станет упрекать принцессу, примет ли он её снова? А принцесса не идет, должно быть, потому, что боится встретить холодный взгляд шицзы-е?
Обида шицзы-е была очевидна, но о чем же думала принцесса?
Битао даже не притронулась к обеду. Она вышла из дома гогуна через боковую дверь и поспешила к дому принцессы.
Вэй Жао только что прилегла.
Пришло время послеполуденного отдыха, но сон не шел. Ей хотелось побыть одной, в тишине и покое.
Услышав от Люя, что пришла Битао — а та была из тех преданных людей, к которым она привыкла, — Вэй Жао не стала вставать, лишь велела Люя привести Битао к ней.
Битао первым делом встретила Люя и поспешно спросила, как принцесса и почему она не навестит шицзы-е.
На сердце у Люя было тяжело:
— А разве шицзы-е сам пришел к принцессе?
Хоть принцесса ничего и не говорила, Люя, прислуживая ей так долго, видела её страдания. Раз шицзы-е не идет к принцессе, значит, он уже затаил обиду из-за тех недавних смотрин. Если так, то какой прием ждет принцессу, даже если она пойдет к нему?
На глаза Битао навернулись слезы.
Тяжело было шицзы-е, тяжело было и принцессе. В сердцах обоих жил образ другого, и если бы шицзы-е вернулся чуть раньше, ничего бы этого не случилось. Теперь же между ними завязался такой узел, как же его распутать?
Вытерев слезы, Битао одна вошла в опочивальню.
Вэй Жао услышала шаги и обернулась. Увидев Битао, она слегка улыбнулась и указала на стол:
— Налей мне чаю.
Битао отозвалась, с покрасневшими глазами налила чай и поднесла к постели.
Вэй Жао села и, выпив чаю, прислонилась к изголовью, укутавшись в одеяло.
Битао опустилась на колени перед кроватью, с сокрушением глядя на свою хозяйку.
Вэй Жао не стала ходить вокруг да около с преданной служанкой, с которой была вместе с самого детства. Она тихо спросила:
— Как поживает шицзы-е?
Слезы Битао так и покатились градом. Она знала — принцесса всё еще помнит о шицзы-е.
— Всё хорошо. Говорят, когда он выбирался с хребта Тесе, повредил ноги и не мог идти. Его спасли добрые люди из племени Уда, он оставался у них, пока ноги не зажили… В тех краях шицзы-е сильно загорел, а на лице остался шрам от сабельного удара. — Битао коснулась пальцем своей левой щеки.
Вэй Жао кивнула. Раз он прошел через врата смерти и остался жив — это уже хорошо, а шрам — пустяки.
— А как А-Бао?
— Цзюньчжу очень полюбила шицзы-е, так сладко зовет его «де-де, де-де». Вчера вечером шицзы-е сам убаюкал цзюньчжу. В конце концов, кровь гуще воды, и хоть цзюньчжу еще мала, она понимает, кто ей родной по крови.
Вэй Жао подумала о дочери и догадалась, что шрам Лу Чжо, должно быть, не лишил его красоты, иначе девочка не признала бы его так легко.
Битао вытерла глаза и, всхлипывая, произнесла:
— Принцесса не идет к шицзы-е, потому что боится его упреков? Чжао Сун рассказал мне: едва шицзы-е вчера вернулся, он сразу стал искать вас. Он так спешил во дворец, что отправил Чжао Суна в Сяньчжуань за вами. А когда вечером вернулся и не застал вас в доме, то был сам не свой, будто душу потерял.
Вэй Жао посмотрела в окно:
— Неужели никто не рассказал ему о том, что происходило в последнее время?
Битао опустила голову, ее платка уже не хватало:
— Шицзы-е всё знает. Но, принцесса, если он и обижен на вас, то лишь на мгновение, от непонимания. Стоит вам прийти, стоит ему увидеть вас и понять, что вы всё еще преданы ему сердцем, как шицзы-е непременно забудет обо всем. Ведь вы же не знали, что он жив!
Вэй Жао лишь горько усмехнулась и покачала головой.
Они не виделись три года. Лу Чжо, несомненно, скучал по ней, но когда он обнаружил, что она не соблюдала по нему вдовство, а подумывала о новом браке, его обида перевесила тоску.
Разве мог он не обижаться? Его отец отсутствовал так долго, и Хэ-ши хранила ему верность, а его жена, не дождавшись и трех лет, уже собралась уходить.
Битао не знала, какие ссоры случались между ней и Лу Чжо прежде.
В самом начале, когда они только заключили брак ради исцеления1, Лу Чжо язвительно замечал, что такая женщина, как она, не станет смиренно хранить вдовство по мужу, и даже выказывал пренебрежение к её матери. Зная отношение Лу Чжо к соблюдению вдовства, он мог простить ей разбитый лоб, мог не придать значения тому, что она посещала столичные заведения с посторонними мужчинами, но он никогда не примирится с её нежеланием хранить по нему траур.
Потому он и не идет к ней. И если Лу Чжо не желает её видеть, зачем Вэй Жао туда идти? Объяснять, что она не собиралась выходить замуж? Но ведь она и вправду посетила столько смотрин, и вправду допускала мысль о том, чтобы найти кого-то другого, пусть даже ей так и не встретился человек, способный заставить её забыть Лу Чжо.
Вэй Жао не могла лгать Лу Чжо и не считала нужным это делать: что сделано, то сделано.
— Возвращайся. Когда придет время, мы увидимся.
Печальная Битао вернулась в дом гогуна.
Чжао Сун спросил её:
— Что сказала принцесса?
Битао, вытирая слезы, ответила:
— А что она может сказать? Шицзы-е затаил обиду на принцессу, что ей говорить, если она придет?
Чжао Сун, услышав в её словах упрек в адрес своего хозяина, невольно вступился за него:
— Нельзя винить шицзы-е за гнев. Кто угодно на его месте, вернувшись после неимоверных тягот и обнаружив, что жена забыла о нем и вовсю присматривает себе другого мужчину…
Битао резко вскинула голову и с вызовом спросила:
— Хочешь сказать, шицзы-е прав, а во всем виновата принцесса, не соблюдавшая приличий? Разве принцесса не горевала, когда с шицзы-е случилась беда? Прошло три года, сама лаофужэнь и остальные, жалея принцессу в её юные годы, уговаривали её вернуться в родную семью. Неужели принцесса должна была каждый божий день обливаться слезами?
Чжао Сун вовсе не это имел в виду. Он никого не винил, он лишь…
Чжао Сун понуро посмотрел на Битао. Ему было до боли жаль шицзы-е, но и сказать, что принцесса поступила неверно, он не мог.
- Брак ради исцеления (冲喜, chōngxǐ) — древний обычай, при котором свадьбу устраивали в надежде, что радостное событие поможет больному родственнику выздороветь. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
