Невеста с золотой шпилькой — Глава 323. Император. Часть 12

Время на прочтение: 4 минут(ы)

По мере того как седьмой принц подрастал, Ли Юйнян становилось всё легче исполнять обязанности кормилицы-момо. В Юньхайцзюй она была почти как хозяйка: все младшие дворцовые служанки находились в её подчинении, и даже Кан-гунгун, самый доверенный евнух седьмого принца, относился к ней с почтением.

Учитывая возраст седьмого принца, Ли Юйнян могла бы уже покинуть императорский дворец и вернуться домой к родным, но Чжуан-фэй не позволяла, а когда в дело вмешался император Цзяньдэ, Ли Юйнян стало ещё труднее уйти.

Смерть мужа стала для Ли Юйнян тяжёлым ударом, но полугода, проведённого дома за устройством похорон, хватило, чтобы запрятать скорбь и тоску глубоко в сердце. Теперь в Юньхайцзюй ей нужно было и следить за повседневной жизнью седьмого принца, и присматривать за непоседливой дочкой А-Фу. Стоило Ли Юйнян отвлечься на заботы, как у неё не оставалось времени погружаться в печаль по ушедшему супругу.

— Тебе нельзя ходить в главный двор, если только а-нян не поведёт тебя сама.

В первый же день после прибытия во дворец Ли Юйнян установила для А-Фу это правило.

Трёхлетняя А-Фу послушно кивнула.

Но чем сильнее а-нян запрещала ей ходить в главный двор, тем больше А-Фу хотелось там поиграть, а ещё — увидеть седьмого Дянься, которого она мельком заметила лишь однажды, когда они приходили засвидетельствовать почтение.

Каждый день А-Фу пыталась прокрасться в главный двор, и всякий раз терпела неудачу. Однако эти попытки и разоблачения стали для неё своего рода забавой, похожей на игру в прятки: каждый раз, когда ей удавалось подобраться чуть ближе или когда дворцовой служанке Лю-эр требовалось чуть больше времени, чтобы её поймать, А-Фу очень радовалась.

В тот день пошёл дождь, и притом довольно сильный. Поскольку седьмой принц не выходил, Ли Юйнян осталась в главном дворе, чтобы в любой момент быть готовой услужить Дянься, а присматривать за А-Фу поручила Лю-эр.

Лю-эр было лет пятнадцать-шестнадцать, так что приглядеть за трёхлетней девочкой ей не составляло труда.

А-Фу вела себя очень прилежно, но когда настало время полуденного отдыха, она немного притворилась спящей, а затем тайком высунула голову из-под одеяла. Увидев, что Лю-эр дремлет, склонившись над столом, А-Фу расплылась в улыбке и на цыпочках выбралась из постели. Вместо себя она подложила под одеяло подушку, создавая видимость, будто там кто-то спит.

Закончив с приготовлениями, А-Фу босиком спустилась на пол и тихо обулась в расшитые туфли на мягкой подошве.

В этот миг Лю-эр внезапно шевельнулась.

Испуганная А-Фу присела, но заметив, что Лю-эр просто сменила позу и не проснулась, поспешно выскользнула вон.

А-Фу прекрасно знала маленький боковой дворик, где жила её а-нян, и знала, где находится дверь, ведущая в главный двор. Она взяла зонт, оставленный Лю-эр под карнизом, огляделась и шагнула прямо под дождь.

Земля была мокрой, брызги попадали на туфли, обдавая холодом, но А-Фу это казалось весёлым: она нарочно наступала в скопившиеся лужицы и, тихонько смеясь, добралась до ворот.

Спрятавшись за стеной, она заглянула в главный двор: из-за дождя там не было ни души.

Успокоившись, А-Фу переступила порог и вошла в главный двор.

Седьмой принц находился в кабинете. Он пришёл сюда, потому что не мог уснуть, но и здесь на душе у него было неспокойно, так что чтение не шло.

Было даже смешно: его муфэй, с одной стороны, пользовалась услугами кормилицы, а с другой — была недовольна тем, как высоко её ценил Фухуан. Она даже злилась на сына за почтение к кормилице и при каждом удобном случае старалась принизить Ли Юйнян, намекая, что между той и Фухуаном существует некая тайная связь.

Однако никто не знал лучше седьмого принца, чем занимался Фухуан в Юньхайцзюй.

Иногда Фухуан приходил и жаловал кормилице угощения, иногда звал её поиграть в шахматы. В самом начале Фухуан и вправду позволял себе лишнего, но постепенно их отношения стали чем-то средним между дружбой и чем-то иным. Глядя со стороны, седьмой принц чувствовал, что Фухуану просто нравится беседовать с кормилицей — Кан-гунгун часто слышал его весёлый смех.

Седьмой принц не знал, что именно Фухуан думает о кормилице, он знал лишь одно: она никогда и не помышляла о том, чтобы его соблазнять.

Сквозь шум дождя за окном послышался какой-то посторонний звук. Седьмой принц подошёл к окну, распахнул его и увидел во дворе зонт.

Зонт находился так низко, что казался выросшим из земли огромным грибом. Гриб двигался, и вдруг эта «шляпка» приподнялась, явив взору личико маленькой девочки, словно вырезанное из яшмы1.

Седьмой принц улыбнулся. Кормилица упоминала, что А-Фу очень любопытна и постоянно пытается пробраться в главный двор. Боясь, что не уследит за ней, Ли Юйнян заранее попросила его о снисхождении на случай, если девочка всё же проскользнет мимо слуг.

Седьмой принц не возражал.

Он смотрел на стоящую под дождём А-Фу.

А-Фу его ещё не заметила: она оглядывалась по сторонам, явно не понимая, куда идти дальше.

Седьмой принц тихонько кашлянул.

А-Фу мгновенно посмотрела в его сторону. Окно было открыто, и в нём стоял седьмой принц в белом одеянии.

А-Фу нравился седьмой принц — он был очень красивым и казался добрым.

Только вот не рассердится ли он на неё за то, что она пришла?

А-Фу стало немного страшно.

Увидев, что она застыла на месте, словно лесной оленёнок, впервые встретивший человека и ожидающий его реакции, седьмой принц улыбнулся и поманил А-Фу рукой.

Глаза А-Фу засияли, и она направилась к кабинету, высоко подняв огромный зонт. Её лицо снова скрылось под ним, и девочка опять превратилась в бродячий гриб.

Седьмой принц вышел в приёмную залу при кабинете.

Кан-гунгун сидел снаружи на табурете. Увидев, что хозяин внезапно вышел, он поспешно поднялся.

Седьмой принц жестом показал, что всё в порядке, и направился прямиком к дверям.

В этот момент на ступенях показался маленький очаровательный гриб.

— А-Фу? — изумился Кан-гунгун.

А-Фу опустила зонт и смущённо посмотрела на стоящих в дверях хозяина и слугу.

Только тогда седьмой принц заметил, что туфли А-Фу промокли насквозь.


  1. Словно вырезанная из пудры и яшмы (粉雕玉琢, fěndiāo-yùzhuó) — китайская идиома, описывающая очень красивого, миловидного и нежного ребёнка. ↩︎

Добавить в закладки (0)
Please login to bookmark Close

Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.

Подписаться
Уведомить о
0 комментариев
Старые
Новые Популярные
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии
Закрыть
Asian Webnovels © Copyright 2023-2026
Закрыть

Вы не можете скопировать содержимое этой страницы