Император Юаньцзя ответил ей смешком.
Чжоу Фу ничего не оставалось, кроме как придержать створку, позволяя императору Юаньцзя пробраться внутрь.
Стоило закрыть окно, как Чжоу Фу услышала, как капли дождя падают с его одежды на пол.
Так недолго и заболеть. Чжоу Фу молча достала полотенце и одеяло, протянула ему и велела идти переодеться в цзинфан.
Император Юаньцзя принялся раздеваться прямо у окна.
Чжоу Фу быстро отвернулась и спряталась за ширму.
Вытерев тело и закутавшись в её одеяло, император Юаньцзя босиком направился к ширме.
Звук его шагов отдавался в самом сердце Чжоу Фу. Впуская его, она догадывалась, чем это может кончиться, но всё же надеялась, что он сохранит рассудок ради их детской дружбы.
Оставаться у кровати было слишком опасно. Чжоу Фу обошла ширму и, увидев, что он уже подошёл, указала на письменный стол у окна:
— Давай поговорим там.
Император Юаньцзя словно и не слышал, продолжая приближаться.
Чжоу Фу запаниковала, хотела убежать, но император Юаньцзя внезапно схватил её за запястье, притянул к себе и начал целовать.
— Хуаншан, не надо так, я знаю, что вы не такой человек, — тихо проговорила Чжоу Фу, сопротивляясь и пытаясь его вразумить.
— А-Фу, я терпел двенадцать лет. Ты сказала, что считаешь меня лишь братом, и я пытался терпеть дальше, — император Юаньцзя одной рукой сжал её запястье, а другой приподнял подбородок. Он прижался лицом к её нежной щеке и хриплым голосом продолжил: — А-Фу, если бы я только мог и дальше терпеть, я бы никогда так с тобой не поступил. Но у меня больше нет сил. Я думаю о тебе на утренних аудиенциях, думаю о тебе, когда разбираю доклады, а по ночам — и подавно. А-Фу, ты когда-нибудь ведала подобное чувство?
Чжоу Фу ведала. Сразу после смерти Вэй Цзиня она тосковала по нему так же сильно, мечтая, чтобы он чудесным образом появился, обнял её и вновь заполнил пустоту в её сердце. Теперь она уже не испытывала такой мучительной тоски по Вэй Цзиню, но сейчас другой мужчина признавался ей в тех же чувствах.
Прежде чем Чжоу Фу успела опомниться, император Юаньцзя прижал её к кровати. С его волос всё ещё капала вода, но дыхание и руки были обжигающе горячими.
— А-Фу, ты ещё молода, да и я не так стар. Пока я не одряхлел окончательно, побудь со мной ещё немного, хорошо? — император Юаньцзя склонился ниже, касаясь прохладным кончиком носа её беззащитной шеи. — Я знаю, что поступаю эгоистично, знаю, что тебе не нравится во дворец. Но мне так горько одному в этой кадке, приди же ко мне, станем опорой друг другу, идёт?
Когда в кадке плавает лишь одна маленькая красная рыбка, это слишком печально. Если появится пара, жизнь станет куда интереснее.
Чжоу Фу крепко сжала руку императора Юаньцзя, всё её тело дрожало.
Ей было жаль его, жаль, что он так долго терпел ради неё, но она не могла войти во дворец. Если она согласится, её проклянут как коварную обольстительницу, а на его имени в исторических хрониках останется пятно.
— Хуаншан…
— А-Фу, подумай о Жао-Жао, — перебил её император Юаньцзя. Раз чувства не могли склонить её к согласию, он решил пустить в ход выгоду: — Если ты пойдёшь со мной во дворец, я буду относиться к Жао-Жао как к родной дочери. С моей поддержкой никто в столице не посмеет смотреть на неё свысока. Когда Жао-Жао вырастет, я подберу ей достойного мужа и сделаю всё, чтобы её замужняя жизнь была безоблачной.
Хватка Чжоу Фу внезапно ослабла.
Словам другого она бы не поверила, но император Юаньцзя был Хуаншаном. Если он и впрямь захочет защитить Жао-Жао, кто осмелится распускать сплетни?
Когда рука императора Юаньцзя скользнула вниз, Чжоу Фу больше не сопротивлялась.
Император Юаньцзя быстро превратился в костёр.
Хотя в сердце Чжоу Фу всё ещё таились опасения, она не смогла устоять перед столь пылкой страстью. Рассудок спутался, словно ворох шёлковых нитей.
Шум дождя за окном заглушал звуки, доносившиеся из-за полога кровати.
.
Много-много времени спустя.
Лу Чжо, который три года считался мёртвым, вернулся из Уды. После того как они с Вэй Жао помирились, супруги вместе с А-Бао отправились во дворец, чтобы поприветствовать гуйфэй-няннян.
Увидев императора Юаньцзя, А-Бао послушно поздоровалась:
— Хуаншан.
Император Юаньцзя улыбнулся.
Когда семья из трёх человек ушла, император Юаньцзя заговорил со своей гуйфэй. В его голосе сквозило сожаление:
— Сначала А-Бао звала тебя вайцзуму, а меня — вайцзуфу, но Жао-Жао поправила её. Похоже, Жао-Жао всё ещё не может меня принять.
По идее, он считался отчимом Вэй Жао, так что А-Бао вполне могла звать его вайцзуфу. Императору Юаньцзя нравилось слышать это обращение.
Гуйфэй-няннян бросила на него косой взгляд:
— Вы — Хуаншан, как Жао-Жао может сметь не принимать вас? Она просто не смеет навязываться в родню столь высокому лицу.
Император Юаньцзя горько усмехнулся:
— Твоя насмешка слишком очевидна.
— Так вам и надо. Тогда вы только и делали, что сыпали красивыми словами, чтобы заманить меня, а в итоге из-за этого Жао-Жао пришлось столько вытерпеть.
Стоило ей вспомнить об этом, как в ней закипал гнев — ведь тогда она так ему доверяла. Поэтому и говорят: какими бы сладкими ни были речи мужчины в постели, нельзя принимать их за чистую монету. Кто поверит — тот дурак.
Когда гуйфэй начала припоминать старые обиды, император Юаньцзя не мог не почувствовать укола совести. В то время его обещания были искренними, он просто не ожидал, что Тайхоу окажется настолько коварной, что решит строить козни даже против маленькой девочки. Вэй Жао проболела три года, и все эти три года императора Юаньцзя мучило чувство вины. К счастью, Вэй Жао поправилась, иначе он просто не посмел бы смотреть в глаза своей А-Фу. Пока гуйфэй-няннян попрекала его прошлым, император Юаньцзя благоразумно признавал свои ошибки и никогда не пререкался.
Настала ночь. Вспомнив, как называла его А-Бао, император Юаньцзя вновь ощутил тоску. Обняв гуйфэй, он спросил:
— А-Бао не считает меня вайцзуфу, но считаешь ли ты меня своим мужем?
Пока Тайхоу была жива, он, связанный сыновним долгом, не мог относиться к ней слишком хорошо. Но после смерти Тайхоу император Юаньцзя, по собственному убеждению, отдавал ей всё сердце и душу. Прожив вместе так долго, он всё ещё не мог до конца разгадать, кем она его считает: просто Хуаншаном или кем-то иным.
Гуйфэй-няннян прислонилась к его широкому плечу, вспомнила прошедшие десять с лишним лет и улыбнулась. Она подняла голову и поцеловала императора Юаньцзя в подбородок.
Этот человек был правителем, но он был и её мужчиной.
У неё, Чжоу Фу, было два мужа: один — Вэй Цзинь, другой — император Юаньцзя.
Первый подарил ей нежность и романтику в юности, второй — новую жизнь, когда она была одинока в зрелые годы.
Они оба любили её, и оба были прекрасными людьми.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
