В конце восьмого месяца Чэнъань-бо, дядя Вэй Жао, принес домой вести с фронта. Помощники командующего армиями Шэньу и Сюнши, Лу Чжо и Ци Чжункай, совершили ночной налет на главный лагерь Уда. Не ожидая, что Уда заранее подготовятся, десятитысячный отряд отборных воинов под предводительством Лу Чжо и Ци Чжункая попал в западню. Потери были ужасающими: в живых осталась лишь тысяча человек. К счастью, сами Лу и Ци отделались легкими ранами.
Из-за поражения императорских войск лик императора Юаньцзя утратил сияние, и его лицо тоже подернулось дымкой печали.
Воины четырех гвардейских армий — каждый был отобран из тысячи лучших. Один такой боец стоил десяти обычных солдат запретной стражи. Потеря десяти тысяч таких людей за одно сражение… Неудивительно, что император Юаньцзя горевал. Услышав эту весть, Вэй-лаотайтай, Го-ши, а также Вэй Жао с братьями и сестрой тоже не могли скрыть скорби.
Вэй Цзычжань, шицзы и двоюродный брат Вэй Жао, недоумевал:
— Согласно вестям начала месяца, Уда уже начали терпеть поражение. Как же мог произойти такой поворот?
Го-ши попыталась рассудить:
— Может быть, Лу Чжо и Ци Чжункай в погоне за быстрой славой проявили безрассудство?
В последние годы армия Лунсян под предводительством хоу Ситина и его сына явно теснила армию Шэньу. Лу Чжо впервые вел войска в бой и, конечно, хотел отличиться. Да и тот Ци Чжункай никогда не слыл человеком степенным.
Подумав о чем-то, Го-ши метнула взгляд на Вэй Жао. Тот самый второй господин Ци, которого та всеми силами пыталась обольстить, потерпел поражение. Вряд ли теперь это льстило Вэй Жао.
— Что женщина может смыслить в таких делах! Не смей болтать пустое, — сурово оборвала невестку Вэй-лаотайтай.
Чэнъань-бо тоже гневно взглянул на Го-ши:
— Если не понимаешь, нечего и гадать. Пойдут слухи — обидим обе семьи.
Даже если Лу и Ци проиграли битву, дом Ин-гогуна и дом Пинси-хоу были не теми, с кем семья Вэй могла позволить себе враждовать. Го-ши виновато опустила голову.
Вэй Чань крепче сжала платок. Во время состязаний на лодках-драконах в праздник Дуаньу она впервые воочию увидела величие Лу Чжо, шицзы дома Ин-гогуна. В тот миг не только она, но и почти все присутствовавшие гунян были очарованы им, и каждая втайне завидовала Се Лю-гунян. Вэй Чань понимала, что между ней и Лу Чжо ничего невозможно, но даже так она желала ему успеха во всем и не хотела, чтобы его доброе имя пострадало.
Вэй Жао не была на поле боя и не бралась судить о ходе сражений, но армии Шэньу и Сюнши представляли главную силу в борьбе с Уда. Их поражение заставило даже ее, гунян из чиновничьей семьи, живущую в спокойной столице, почувствовать тяжесть на сердце. Перед сном Вэй Жао невольно молила Бодхисаттву о скорейшем завершении войны, чтобы все могли вернуться к прежней тихой жизни, где можно было без опаски говорить, смеяться и шутить.
В праздник двойной девятки с границы наконец пришли добрые вести. Двое молодых помощников командующего, Лу Чжо и Ци Чжункай, объединив силы, разгромили десятки тысяч всадников Уда, тем самым смыв кровью прошлый позор. Вскоре и в столице произошло громкое событие: один из командиров армии Сюнху был казнен вместе со всеми родственниками до девятого колена1. Всего на плаху Умэнь вывели более сотни человек. Преступление — сговор с врагом и измена родине.
Говорили, что во время казни перед Умэнь текла река крови. Слуги смывали ее водой бесчисленное множество раз, но в щелях между каменными плитами всё равно остались багровые следы.
Вскоре среди народа разнеслась правда: оказывается, ночное нападение в праздник середины осени провалилось именно потому, что тот командир передал весть силам Уда.
Теперь даже те сердобольные горожане, что были напуганы кровавым зрелищем в день казни, сочли, что вся эта семья заслужила свою участь. Столько сил государство потратило на воспитание десяти тысяч элитных воинов! Сколько семей гордились своими доблестными сыновьями! Жизни сотни родственников предателя не хватило бы даже на то, чтобы возместить потерю боевых коней, что уж говорить о воинах, принявших мученическую смерть?
Наказание должно быть суровым! Чтобы в следующий раз никто не посмел стать предателем, чтобы никто не решился подставить своих братьев по оружию!
Вскоре после того, как на столицу пал первый снег, война, длившаяся более пяти месяцев, наконец подошла к концу. Хулунь Кэхань сам попросил о мире, изъявив желание ежегодно подносить императорскому двору породистых скакунов, золото и красавиц, а также отправить одного из принцев по прямой линии в столицу в качестве заложника.
Принимая во внимание суровую и переменчивую зимнюю погоду в степях, где снежные бури могли в любой момент поставить под угрозу жизни сотен тысяч воинов запретной стражи, император Юаньцзя принял прошение Хулунь Кэханя.
Узнав об этом, народ ликовал, радуясь даже больше, чем приходу Нового года.
В башне Гуансин, принадлежащей Вэй Жао, появилось новое блюдо — хого с бараниной по-хусски. Сочетание особого соуса, рецепт которого передавался в семье повара из поколения в поколение, и острого пряного вкуса сделало это блюдо идеальным для наступающих холодов, вознеся популярность заведения на новую высоту.
Вэй Жао специально написала письмо своему двоюродному брату Хо Цзюэ, который уже вернулся в Тайюань, чтобы поделиться радостью от успеха в делах и выразить надежду, что в следующем году он с сестрой снова посетит столицу и увидит, как их заведение полнится гостями.
Ответ от Хо Цзюэ пришел в руки Вэй Жао на день раньше, чем в город вошли победоносные войска.
Помимо поздравлений, Хо Цзюэ поделился радостной новостью: Хо Линь скоро обручится. Ее избранником стал сын начальника охраны города Тайюань. В нынешней войне он отличился и заслужил награду. Если в будущем его переведут в столицу, то Хо Линь сможет часто видеться с семьей Вэй Жао и вайцзуму.
Вэй Жао была искренне рада за двоюродную сестру Хо Линь. Начальник охраны — военный чин четвертого ранга. Хоть это и высокая должность, ее сестра была богата, красива и добродетельна, так что, если рассудить здраво, тот молодой человек отнюдь не остался в накладе.
Первым делом Вэй Жао написала письмо Хо Линь, расспрашивая о девичьих секретах — виделась ли она с будущим мужем и прочем, — и велела управляющему отправить его как можно скорее. После этого она отправилась к Вэй-лаотайтай, чтобы рассказать добрую весть.
Вэй-лаотайтай очень воодушевилась и в то же время позавидовала. Хо Линь нашла хорошую партию, а ее младшей внучке скоро исполнится шестнадцать, но о браке нет и речи!
— Завтра войска вернутся с победой, не хочешь ли ты пойти и присмотреться? — подбодрила ее Вэй-лаотайтай. — В этой войне многие молодые воины отличились. Нам не важна знатность рода, не обязательно выбирать самых выдающихся, давай найдем кого-нибудь статного и достойного, кто сам всего добился.
На родовитую знать Вэй-лаотайтай уже не надеялась, но можно было рассмотреть новых выдвиженцев, чьи корни еще не укрепились.
Вэй Жао не проявила интереса:
— Я не пойду. Если кто-то меня увидит, скажут, что я специально пришла посмотреть на второго господина Ци.
- Девять поколений (九族, jiǔzú) — высшая мера наказания в древнем Китае, при которой казни подвергались все родственники преступника, сгруппированные по девяти категориям родства. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
