Четвёртая фужэнь очень смутилась и солгала:
— Стыдно признаться, вы засмеёте, но я просто шла неосторожно, споткнулась и ударилась локтем об угол стола, вот и расплакалась от боли.
Вэй Жао в это ни капли не верила: от удара можно поплакать немного, но не до покрасневших глаз.
— Четвёртая шишэнь, вы поссорились с четвёртым дядей? — вполголоса спросила Вэй Жао.
Невестки в доме Лу жили очень дружно, так что довести четвёртую фужэнь до слёз могли либо дела в её родном доме, либо четвёртый господин Лу. Ещё несколько дней назад четвёртая фужэнь была в добром здравии, и внезапные слёзы скорее походили на размолвку между супругами.
Четвёртая фужэнь совсем не умела лгать; стоило Вэй Жао упомянуть четвёртого господина, как её сердце затрепетало, а взгляд стал блуждающим.
Вэй Жао осторожно спросила:
— Что такого сделал четвёртый дядя, что вы так расстроились?
Четвёртая фужэнь вспомнила вчерашний день. Она сшила для четвёртого господина новый халат и принесла примерить. Он по-прежнему был холоден, но отказываться не стал. Четвёртый господин неподвижно сидел на стуле, пока четвёртая фужэнь хлопотала вокруг него, помогая одеться. Он даже проявил редкую готовность помочь: сам встал, опираясь на трость, чтобы она проверила, хорошо ли сидит одежда. Всё шло прекрасно, халат был впору, и четвёртый господин казался довольным. Но когда она помогала ему снять халат, он внезапно решил повернуться — сделал это слишком резко, трость соскользнула, и он рухнул на пол.
Она бросилась к нему, но четвёртый господин, лежа на полу, холодно велел ей уйти. Четвёртая фужэнь тогда заплакала, и сама не понимала — то ли от жалости к нему, то ли от обиды за себя.
Но разве могла она признаться в делах, касающихся её и четвёртого господина, жене племянника?
— У четвёртого господина всё хорошо, Жао-Жао, не пойми превратно, я и вправду просто нечаянно упала, — справившись с чувствами, с улыбкой ответила четвёртая фужэнь.
Вэй Жао хотела расспросить подробнее, но четвёртая фужэнь взяла её за руку и поднялась:
— Пора идти. Если шицзы спросит, скажи, что мне снежинка в глаз попала, пока я любовалась снегом, вот я его и натерла. Не хватало ещё, чтобы шицзы смеялся над неловкостью своей четвёртой шишэнь.
Оба оправдания были лишь уловками, и чем больше четвёртая фужэнь настаивала на них, тем труднее Вэй Жао было оставить эту мысль:
— Четвёртая шишэнь, я…
Четвёртая фужэнь внезапно обняла Вэй Жао и нежно прошептала ей в плечо:
— Жао-Жао, мне очень тепло оттого, что вы с шицзы так заботитесь о своей шишэнь. Не волнуйтесь, у меня правда всё в порядке.
На душе у четвёртой фужэнь было горько — этой горечью она не могла ни с кем поделиться. Она не могла рассказать всё Вэй Жао, но забота девушки была подобна чаше тёплого чая зимней ночью: от неё всё тело согрелось, и стало очень уютно.
Когда Вэй Жао и четвёртая фужэнь вернулись, Лу Чжо с братьями, а также Лу Чаннин и Хэ Вэйюй всё ещё играли в тоуху1. Ин-гогун и четвёртый господин тоже были во дворе и наблюдали за ними: Ин-гогун стоял, а четвёртый господин сидел в кресле на колесах.
— Четвёртая шишэнь, старшая сноха, идите к нам играть! — весело позвала Лу Чаннин.
Ин-гогун взглянул на невестку и жену старшего внука и ушёл в дом, чтобы те не стеснялись играть в его присутствии. Как только он освободил место, Вэй Жао, поддерживая четвёртую фужэнь под руку, подошла к остальным.
— Отвези меня внутрь, — сказал четвёртый господин жене, тоже не желая, чтобы невестка чувствовала себя из-за него скованно.
Четвёртая фужэнь с улыбкой зашла мужу за спину, кивнула младшим и привычным движением покатила кресло в дом. Вэй Жао провожала супругов взглядом. К её удивлению, четвёртая фужэнь, казалось, вовсе не злилась и не обижалась на четвёртого господина. Тот лишь вскользь бросил фразу, а она уже сияла так, будто он сказал ей нежнейшие слова любви. В её глазах отражался свет фонарей, они светились нежностью и красотой. Теперь Вэй Жао окончательно запуталась и не могла понять, почему же тогда четвёртая фужэнь плакала.
— Старшая сноха, Чаннин говорит, вы владеете кунг-фу. Значит, вы и в тоуху мастер?
Какой-то юноша, задорно наклонив голову, подошёл к Вэй Жао. Она обернулась и увидела Лу Цзэ, четвёртого гунцзы из третьей ветви семьи, который так и расплывался в улыбке. Позади Лу Цзэ стояли Лу Я, Лу Цун и Лу Чэ. Лу Я держался степенно, Лу Цун с любопытством разглядывал Вэй Жао, а самый младший, Лу Чэ, густо покраснел и, казалось, боялся поднять на неё глаза. Может быть, потому, что именно он вместо Лу Чжо встречал невесту и совершал свадебный обряд, держа в руках петуха?
Вэй Жао перевела взгляд на Лу Чжо. Он подошёл к ней в своей маске с улыбающимся лицом и мягко спросил:
— Умеешь? Если да, давай играть вместе.
Вэй Жао, конечно, умела. В тоуху важны зоркий глаз и сила запястья, и тем, и другим она обладала сполна.
— Как будем состязаться? — спросила Вэй Жао у Лу Цзэ.
Тот почесал затылок:
— Дагэ, Чаннин и Вэйюй — одна команда, а мы, четверо братьев — другая. Если старшая сноха очень сильна в тоуху, то пойдёт к нам, а мы отправим пятого диди в команду к дагэ. Если же вы просто неплохо играете, тогда присоединяйтесь к команде дагэ, и будет по четыре человека с каждой стороны.
— С чего это менять меня? — возмутился Лу Чэ. — Ты бросаешь ненамного лучше.
— Лучше хоть на малую долю — всё равно лучше, — отрезал Лу Цзэ. — Молчи, тебя не спрашивали.
— Хватит, — прервал их Лу Чжо. — Начнём счёт заново. Я буду в паре с вашей старшей снохой, а вы шестеро — против нас.
— Нет! — возразила Лу Чаннин. — Ты силён, и сноха наверняка мастер, вам нельзя быть вместе!
— А если мы оба будем бросать левой рукой? — спросил Лу Чжо у Вэй Жао.
Вэй Жао улыбнулась:
— Можно.
Уверенность супругов раззадорила братьев, а Лу Чаннин и вовсе засучила рукава, полная решимости одолеть брата и сноху. Служанки расставили кувшины. Вэй Жао и Лу Чжо встали перед левым сосудом. Лу Чжо взял стрелу в левую руку, прицелился и лёгким броском отправил её точно в цель. С другой стороны Лу Я, стоявший первым, тоже попал в самое горлышко кувшина.
Настала очередь Вэй Жао. Она бросила стрелу обратным хватом, движение было чётким и уверенным. Попадание!
— Старшая сноха, вот это да! — Лу Цун захлопал в ладоши.
Лу Чжо оглянулся и увидел, что четверо братьев и обе сестры смотрят на Вэй Жао с восхищением. Когда снова пришёл черёд Лу Чжо, он попал в левое ушко кувшина. Вэй Жао следом угодила в правое — в её движениях сквозила гордость, она явно не желала уступать мужу. Видя такое мастерство супругов, все, кроме Лу Я, который ещё надеялся побороться, втайне уже признали поражение.
Внезапно Лу Цун предложил:
— А не устроить ли состязание между дагэ и старшей снохой?
- Тоуху (投壶, tóuhú) — древняя игра, в которой участники должны забросить стрелы в узкое горлышко кувшина. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
