О том, что Гу Чанцзинь отправился во дворец Куньнин на встречу с Императрицей Ци, Вэнь Си услышала от Сюй Ли-эр.
Сюй Ли-эр обмолвилась об этом невзначай, но Вэнь Си затаила это в сердце. Прождав довольно долго и так и не увидев Чжу-момо, она тихо спросила:
— Почему сегодня не видно Чжу-момо?
Сюй Ли-эр ответила:
— Гуй-момо вчера вечером упала, когда вставала ночью. Чжу-момо всегда была с ней дружна и беспокоилась всю ночь, так что сейчас она наверняка пошла навестить Гуй-момо.
Услышав это, Вэнь Си снова выглянула в окно и сказала:
— Редко выдается такой ясный день. Ли-эр, вывези меня во двор погреться на солнышке.
С тех пор как Вэнь Си прибыла из храма Дацыэнь во дворец Куньнин, Сюй Ли-эр всё время сопровождала её.
Сюй Ли-эр обладала мягким нравом и всё делала подобающим образом, к тому же она пользовалась расположением Императрицы Ци. Вэнь Си намеренно сблизилась с ней, и теперь их отношения с каждым днём становились всё теснее.
От неё Вэнь Си много слышала о Гу Чанцзине. О том, как в своё время он восстановил справедливость для Сюй Ли-эр, как спас её и воодушевил пойти во дворец в качестве дворцовой чиновницы.
Эти истории она переслушивала не меньше трёх раз. Услышав, что та хочет выйти погреться на солнце, Сюй Ли-эр поспешно согласилась и, помогая ей сесть в деревянное кресло на колёсах, направилась во двор.
Хотя здоровье Вэнь Си постепенно улучшалось, тело её всё ещё оставалось слабым, и она не могла долго ходить пешком, поэтому для прогулок ей требовалось это кресло на колёсах.
Обычно она в основном гуляла в боковом дворе, но сейчас, зная, что Гу Чанцзинь находится в соседнем здании, а Чжу-момо нет рядом, её сердце невольно зашевелилось, точно черви, готовые прийти в движение1.
Она не видела Гу Чанцзиня почти два года. Даже если она встретит его на сегодняшнем семейном пиру, вряд ли удастся перемолвиться и парой слов. Под пристальными взглядами толпы она, разумеется, не могла выдать себя.
— Пойдём к главному залу, — негромко произнесла она. — Остановимся у тех боковых ворот подле зала.
Через эти боковые ворота между главным и боковым залами обычно входили и выходили дворцовые служанки. Знатные особы редко бывали там, предпочитая парадные круглые ворота.
Вэнь Си-гунян вскоре должна была быть признана приёмной дочерью Императрицы, став благородной девой, так что появляться у боковых ворот было в некоторой степени неподобающим. Но Сюй Ли-эр ничуть не колебалась и очень послушно покатила кресло к боковым воротам.
Сегодня во дворце должен был состояться пир, и многие слуги дворца Куньнин получили поручения. В этот момент под галереей главного зала, кроме двух старших служанок и двух евнухов, никого больше не было видно.
Вэнь Си, не отрываясь, смотрела на деревянные двери главного зала. Неизвестно, сколько прошло времени, когда послышался скрип, и высокая фигура, перешагнув через порог, вышла наружу.
Солнечный свет пробился сквозь слои облаков и пролился на его голову. Он был всё таким же, каким сохранился в её памяти. Глаза — словно холодный омут, высокие надбровные дуги, резко очерченная линия тонких, слегка сжатых губ, несущая в себе некоторую отстранённость, не допускающую чужаков.
Но если присмотреться, он нынешний казался немного другим. То ли из-за торжественного и величественного пурпурного церемониального облачения, то ли по иной причине, но Вэнь Си чувствовала, что в сегодняшнем Гу Чанцзине прибавилось некой трудноописуемой властности и достоинства.
Боковые ворота, где она находилась, были далеко, и Вэнь Си поначалу думала, что Гу Чанцзинь не заметит движения с этой стороны.
Однако мужчина, сделав несколько шагов, остановился и посмотрел в эту сторону.
Сердце Вэнь Си сжалось, а затем сильно забилось. Она приоткрыла губы, и в её встречном взгляде промелькнула даже тень надежды.
Но Гу Чанцзинь с бесстрастным лицом отвёл взор, развернулся и зашагал прочь.
Губы Вэнь Си шевельнулись.
С самого детства она привыкла к его холодности, но, хотя это и было привычным, видеть, как он смотрит на неё, словно на незнакомку, было горько.
Знает ли он, сколько она отдала ради него?
Чтобы поставить на плече эту поддельную киноварную родинку, выглядящую как настоящая и выдающую ложное за истинное, она, терпя боль, позволила Ань-момо сделать сотни уколов иглой. Тогда ей было всего шесть или семь лет.
Чтобы выдать себя за дочь Императрицы Ци, в девять лет она начала принимать яд только ради того, чтобы иметь возможность на законных основаниях остаться во дворце и помочь ему устранить Императора Цзяю и Императрицу Ци.
Вэнь Си глубоко вдохнула прохладный воздух. Она зажмурилась и открыла глаза, вновь обретя свой прежний слабый и безобидный вид.
— Ты говорила, что в ту ночь, когда на тебя напали, Его Высочество отправил тебя во двор Сунсы, — Вэнь Си медленно повернула голову и мягко спросила Сюй Ли-эр: — Видела ли ты тогда старшую гунян из рода Жун, которая жила в дворе Сунсы?
Руки Сюй Ли-эр невольно сжались.
— Разумеется, видела. В тот день именно Жун-гунян устроила Ли-эр на ночлег, а на следующий день она же проводила Ли-эр до повозки.
Вэнь Си произнесла «о».
— Его Высочество и она… жили в согласии?
— Ли-эр виделась с Жун-гунян всего дважды, о делах Его Высочества и Жун-гунян мне известно крайне мало. Однако, — Сюй Ли-эр огляделась и с сомнением добавила: — от людей в поместье я слышала, что в то время Его Высочество всё время ночевал в кабинете.
Сказав это, она больше не желала продолжать.
Вэнь Си тоже не стала расспрашивать дальше, этой фразы ей было достаточно.
В письме, присланном ей Ань-момо, говорилось то же самое. Чанцзинь-гэгэ всегда спал с ней в разных комнатах, они даже не делили ложе.
- Зашевелилось подобно червям, готовым прийти в движение (蠢蠢欲动, chǔn chǔn yù dòng) — о скрытых намерениях или чувствах, которые начинают проявляться. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
