Помимо нарушения зрения и временами проявлявшейся нервозности, которую называли странной, Су Няньцинь привлекал внимание окружающих всем: внешностью, манерами и своим происхождением. Порой даже инвалидность, вызывавшая у него неприязнь, становилась объектом чужого любопытства.
Он никогда не покупал одежду в торговых центрах — иными словами, вообще не ходил по магазинам. Вещами на каждый сезон занималась Юй Сяолу. У неё тоже было немного времени, поэтому она просто заказывала доставку по размеру. Цветовая гамма ограничивалась серым, белым и светло-голубым: даже если он, не различая цветов, сочетал вещи наугад, это никогда не выглядело грубой ошибкой. Приходящая домработница после каждой уборки развешивала чистую одежду в определённом порядке: белый, серый, светло-голубой, а затем — справа налево, от светлых оттенков к тёмным. Су Няньцинь не придавал значения тому, что одежда застирана до белизны, если только она не превращалась в лохмотья.
Это были вещи очень удобных и простых фасонов.
Когда Сан Уянь гуляла по магазинам с Ван Лань и остальными, она обращала внимание на бренды, которые носил Су Няньцинь. По характеру она была человеком простым и обычно не следила за модными журналами, но, увидев всё своими глазами, поняла, насколько ошеломляющими были цены. Одежда Су Няньциня была именно оттуда.
Она начала раскаиваться в том, что частенько вытирала об него нос или слёзы. В прошлый раз она стащила его верблюжий клетчатый платок, чтобы протереть стол; теперь Сан Уянь молилась, чтобы это была обычная вещь для простых смертных ценой в пару юаней.
А Су Няньцинь, казалось, совершенно не осознавал дороговизну своей внешней оболочки.
Она спросила об этом Юй Сяолу.
— Разве не здорово видеть, что в этой одежде он выглядит более притягательно, чем модели на подиумах в модных журналах? — сказала Юй Сяолу. — К тому же, — она улыбнулась, — он зарабатывает такие деньги, но у него совсем нет никаких увлечений. Если не помогать ему вовсю вести роскошный образ жизни, то в чём тогда вообще будет радость?
Сан Уянь подумала, что неудивительно, почему Е Ли и остальные говорили о его аристократизме — оказывается, он был выстроен из предметов роскоши. Поэтому она из чувства мести припрятала все те вещи, а потом накупила кучу дешёвых подделок на уличных лотках у храма Чэнхуанмяо. В итоге, будучи надетыми на него, они ничуть не испортили выдающийся облик Су Няньциня.
Позже Су Няньцинь отправился на благотворительный вечер по случаю выхода нового альбома какой-то звезды. Юй Сяолу рассказала, что кто-то, увидев одежду Су Няньциня, спросил: «У LV сменился дизайнер? Эта новая мужская коллекция выглядит на господине И Цзине просто превосходно».
Обе они покатились со смеху, а стоящий рядом Су Няньцинь совершенно ничего не понимал. В таких делах он порой бывал на редкость тугодумом. Лишь надев обновки несколько раз, Су Няньцинь произнёс:
— Мне кажется, ткань уже не такая приятная, как раньше.
— Вот как? Ты просто деревенщина и совсем не разбираешься в нынешней моде, — как ни в чём не бывало ответила Сан Уянь, а в душе втихомолку радовалась.
Ей до сих пор было весело вспоминать об этом.
Она сменила позу, чувствуя, что ноги затекли. Наклонившись, она закатала штанины джинсов и увидела, что они, кажется, немного отекли. Долгое время сохранять одну и ту же позу в тесном пространстве было действительно непростой задачей.
Ребёнок позади наконец-то перестал плакать, но до ушей снова донёсся храп мужчины. Запах в вагоне был настолько скверным, что она с трудом его переносила. Одежда, словно липкая плёнка, прилипла к телу: она уже давно пропиталась потом, высыхала и снова намокала. Она попыталась немного приоткрыть окно, но дёрнула слишком сильно, и образовалась широкая щель. Резко ворвавшийся поток воздуха едва не перекрыл ей дыхание; у кого-то на сиденье сзади разлетелись вещи, что тут же вызвало возмущение. Сан Уянь поспешно закрыла окно, оставив лишь крошечную щёлочку.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
