— А где Сяо Вэй? — не ответив ей, спросил в свою очередь Су Няньцинь.
— Утром позвонила её мама и сказала, что Сяо Вэй заболела и не сможет прийти, — ответила Сан Уянь, подумав про себя, что она сейчас точь-в-точь как злая ведьма, которая только и делает, что строит козни и обманывает детей.
— Вот как? — помолчав, промолвил Су Няньцинь.
Сан Уянь вдруг показалось, будто он видит её насквозь. Она покраснела и опустила голову, но тут же спохватилась: «Он же всё равно не видит выражения моего лица, зачем я прячусь?»
— Раз так, я возвращаюсь, — сказал он, собираясь уходить.
Сан Уянь поспешно схватила его за рукав: — Но я уже купила билеты, разве не жалко, если они пропадут? К тому же ты наверняка здесь редко бываешь, давай сходим вместе.
— Я не люблю аттракционы.
— Есть и совсем не страшные.
Например, колесо обозрения.
Даже самый упрямый мужчина вынужден идти на уступки перед женщиной.
Это была цитата Чэн Инь, и когда Сан Уянь решила испытать её на деле, всё подтвердилось.
Они сидели в кабинке колеса обозрения друг напротив друга. Стеклянная капсула медленно отдалялась от земли.
Дождь начал усиливаться, капли разбивались о стекло и стекали вниз струйками.
Весь город окутало дымкой.
Сан Уянь вдруг вспомнила строчку из песни Су Няньциня.
«Город в туманной дымке, мелкий дождь над небесной столицей». Эти слова звучали так, словно они пришли из поэзии эпохи Сун.
Человек, который не видит, тоже может описывать столь прекрасные пейзажи; возможно, воображение куда романтичнее того, что доступно взору, — размышляла Сан Уянь.
Су Няньцинь, казалось, полностью погрузился в свои мысли и не проронил ни слова. Он сидел на своём месте с идеально прямой спиной. Его глаза были распахнуты так, словно он всё видел: взгляд был устремлён куда-то вдаль, на панораму города за спиной Сан Уянь.
Сан Уянь внимательно его разглядывала.
Вероятно, из-за того, что он редко бывал на открытом воздухе, кожа его была нежной и бледной. Длинные ресницы заставили Сан Уянь невольно задаться вопросом: если бы он не был слеп, не мешали бы они ему смотреть? Эти лишённые фокуса глаза оказались на редкость красивыми — глубокого чёрного цвета, точно выведенные тушью. Сан Уянь даже немного радовалась его слепоте, ведь только поэтому она могла так бесстыдно на него пялиться.
Его губы всё так же были плотно сжаты, придавая лицу отрешённый вид. Тонкие, нежно-розового цвета, как у младенца.
Внезапно ей в голову пришла странная мысль.
Ей очень захотелось его поцеловать.
Она сама испугалась своего дерзкого и странного желания. Но шанс был слишком хорош, чтобы его упускать: она подумала, что можно хотя бы притвориться, всё равно никто не увидит.
Она осторожно подалась вперёд, дюйм за дюймом приближаясь к его лицу, и затаила дыхание, боясь, что он почувствует её дыхание и всё раскроется.
Когда между их лицами оставалось всего пара дюймов, она остановилась — ближе нельзя, ведь у слепых очень острое чутьё.
Она прикрыла глаза, наслаждаясь моментом. «Пусть я не получу настоящего поцелуя, даже такая имитация — это уже хорошо», — убеждала она себя.
— В таких делах инициатива, кажется, должна исходить от мужчины, — внезапно заговорил Су Няньцинь. Его тёплое дыхание коснулось лица Сан Уянь. Она вскрикнула от испуга и поспешно рухнула обратно на сиденье.
Из-за её резких движений вся кабинка ощутимо качнулась.
— Ты… — Сан Уянь, точно пойманный на месте преступления воришка, покраснела, как спелый помидор. — Как ты можешь видеть?
— Сяоцзе Сан, разве я когда-нибудь говорил, что я слепой?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
