— Не может быть!
Она пробормотала это, будучи уверенной, что открыла дверь. Сан Уянь отложила пульт и подошла к дверям: они были распахнуты настежь. Су Няньцинь с побагровевшим от ярости лицом неподвижно стоял на пороге, а привёзший его водитель в панике суетился позади с зонтом в руках.
Шёл сильный дождь. Хотя над входом был широкий козырёк, порывы ветра всё равно задували капли внутрь, и плечи Су Няньциня уже намокли.
Сан Уянь была в полном недоумении.
— Ты почему не заходишь?
Су Няньцинь хмурился, не отвечая. Выражение его лица было мрачнее, чем низкое небо снаружи.
«Неужели я снова его чем-то разозлила?» — подумала Сан Уянь и тоже начала сердиться.
Так они и стояли: один снаружи, другая внутри. Прошло ещё около десяти минут, и старый водитель наконец первым не выдержал:
— На улице дождь, пусть господин Су войдёт, и тогда всё обсудите.
Сан Уянь увидела, как всё сильнее темнеет от влаги одежда Су Няньциня, и вдруг почувствовала укол жалости. Она уже собиралась пойти на попятную, но в этот самый момент Су Няньцинь сорвался.
— Закрой дверь! Начнём сначала! — прорычал Су Няньцинь, шагнул вперёд и с силой потянул на себя створку.
Раздался оглушительный грохот — «бах!» — и дверь захлопнулась.
Сан Уянь от испуга едва не подпрыгнула на месте.
«Что значит “начнём сначала”?» — спросила она себя.
Спустя три секунды снова раздался дверной звонок.
Сан Уянь терялась в догадках, не понимая, что же случилось с Су Няньцинем. Желая во всём разобраться, она снова открыла дверь и стала ждать его дальнейшей реакции. К её удивлению, он вёл себя как обычно: вошёл, разулся, протянул ей руку и невозмутимо произнёс:
— Я вернулся, У Янь.
Сан Уянь оцепенело промямлила: «А-а…», и взяла Су Няньциня за протянутую руку. Затем он привлёк её к себе и мягко поцеловал в лоб.
Су Няньцинь прошёл в спальню, взял вещи, включил воду, пошёл в душ… Всё было чётко и методично. Он оставил Сан Уянь одну в прихожей, и она ещё долго стояла там, не в силах прийти в себя.
Всё казалось таким же, как прежде, вот только лицо его оставалось хмурым, движения при поцелуе были скованными, а губы — ледяными от холода на улице.
Чтобы выяснить, в чём же именно была загвоздка, Сан Уянь на следующей неделе решила повторить свой трюк.
Она рассчитала время его возвращения и нарочно оставила дверь приоткрытой, не запирая её.
Су Няньцинь всё равно позвонил в звонок.
В третий раз она и вовсе распахнула дверь настежь и ушла заниматься своими делами, но Су Няньцинь, вернувшись домой, снова нажал на кнопку звонка.
Наконец до неё дошло: дело не в том, что он просил её открыть дверь, — он в ультимативной форме требовал, чтобы она встречала его с работы!
— С какой стати?! — жаловалась Сан Уянь по телефону Чэн Инь. — Он что, возомнил себя японцем? Чтобы я каждый день в прихожей кланялась и говорила: «С возвращением, вы, должно быть, очень устали»? Пусть он и главный кормилец в семье, но нельзя же быть таким самодуром! В конце концов, я и сама могу себя обеспечить.
Чэн Инь на другом конце провода расхохоталась.
— Да хватит смеяться, я правда в расстройстве.
— А он сам что говорит?
— Ни слова об этом.
— А в остальном?
— Кроме этого, в остальном всё как обычно.
Бывало, Сан Уянь, открыв дверь, специально оставляла его снаружи, но сколько бы он ни стоял — двадцать минут или целый час, Су Няньцинь не шёл на уступки. Всё обязательно должно было пройти по заведённому порядку: она берёт его за руку, он целует её в лоб.
— А ты просто оставь его там, посмотрим, сможет ли он и дальше проявлять свой гонор, если простоит так всю ночь, — бессердечно посоветовала Чэн Инь.
— Если я не обращу на него внимания, он и впрямь до рассвета там простоит. — Судя по характеру Су Няньциня, это было вполне возможно.
— Так ему и надо.
— Но я… — Сан Уянь скорчила страдальческую гримасу: ей было его жалко.
На следующей неделе Сан Уянь обедала с коллегами из общественного центра. Одна из них внезапно начала обсуждать случаи, с которыми им довелось работать в последнее время.
Сан Уянь изучала когнитивную психологию детского развития, поэтому её пациентами были в основном дети. А вот её хорошей знакомой, Чжао Мэн, постоянно попадались дела, связанные с семейными отношениями — истории были одна другой причудливее и по-своему любопытнее.
После обеда Чжао Мэн, как обычно, закончила разговор многозначительным вздохом:
— Эх, брак…
В тот день эта фраза, слышанная сотни раз, вдруг отозвалась в душе Сан Уянь. После полудня она заглянула в кабинет к Чжао Мэн и рассказала о странном поведении Су Няньциня после свадьбы.
— Мы жили вместе и до свадьбы, но ничего подобного никогда не случалось, — добавила Сан Уянь.
Чжао Мэн улыбнулась:
— Это своего рода мужской ритуал. До свадьбы вы были просто влюблёнными, но теперь, когда вы женаты, ему необходим определённый способ выразить то, что ты стала его женой, по-настоящему превратилась в часть его жизни.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
