Почти каждому после того, как он забирался на верёвочную лестницу, требовалось от полуминуты до минуты, чтобы найти точку равновесия и изучить ритм вращения брёвна, прежде чем решиться сделать шаг. Кто бы мог подумать, что Син У, взобравшись на лестницу, не промедлит ни секунды и сразу промчится по ней со спринтерской скоростью, стремительный, как порыв ветра.
Те ученики, что всё ещё стояли с мешочками наготове, застыли с лицами как у мема «недоумевающий темнокожий парень»: что это за ситуация?
Трое его соперников позади всё ещё оставались на этапе передвижения по-пластунски, а он уже запрыгнул на третий этап — преодоление стены на скалодроме.
Инструктор пристегнул ему страховочный трос, и он взлетел на стену. Эта скорость, эта ловкость, эта точность суждений мгновенно заставили учеников обеих школ закипеть от восторга.
Учитель Дун в волнении подбежал к подножию стены и крикнул Син У:
— Не спеши, не спеши! Главное — стабильность, ты точно победишь!
Лао Чжу стоял позади всех и с самодовольной улыбкой хвастался перед Сунь Гуанцюанем из Цзинь Чжун:
— Мой ученик.
Это был чуть ли не единственный случай за все три года старшей школы, когда он согласился признать Син У своим учеником.
Лицо Син У оставалось бесстрастным, на нём не отражалось никаких эмоций. Цин Е к этому моменту уже перестала выкрикивать слова поддержки и просто стояла в стороне, сцепив руки и напряжённо следя за ним.
Страховочный трос стягивал его талию, подчёркивая стройную фигуру, мускулы на руках были напряжены и полны силы, и каждый его шаг по зацепам был выверенным и мощным. Чем выше он поднимался, тем выше становилась сложность, а расстояние между точками опоры постепенно увеличивалось. Все, кто шёл перед ним, выбирали горизонтальное смещение к самому крайнему правому синему зацепу, чтобы затем лезть вверх.
Однако тело Син У внезапно приняло предельно натянутое положение; сделав широкий шаг своими длинными ногами и используя силу рук, он резким движением перебросил себя к ближайшему жёлтому зацепу. Все замерли от неожиданности, сердца у людей ёкнули, и даже стоявший внизу инструктор Ван не сдержался:
— Впечатляет.
В этот момент все, затаив дыхание, смотрели на Син У, совершенно игнорируя троих товарищей по команде, которые только что выбрались с этапа передвижения по-пластунски.
В лучах ослепительного блеска солнца его натренированное тело источало неудержимую мощь, которая потрясла всех присутствующих и заставила сердце Цин Е пылать.
Син У перебрался через стену и уже готовился спускаться, как вдруг в сторону Цин Е снова полетел мешочек с песком. Цин Е краем глаза заметила летящий предмет и резко повернула голову; мешочек угодил ей прямо в переносицу. В носу невыносимо защипало, и слёзы брызнули из глаз сами собой как рефлекс.
Все увидели, как Син У, спустившись лишь на две трети, внезапно спрыгнул с такой высоты, расстегнул страховочный карабин на поясе и размашистым шагом направился к краю поля. Он схватил одного парня из Цзинь Чжун за воротник, поднял его и, перебросив через оградительный канат, швырнул внутрь площадки.
Люди услышали лишь свирепый голос Син У:
— Руки больше не нужны?
Никто ещё не успел осознать, что именно произошло, как Син У нанёс удар прямо ему в лицо.
В этот миг учителя и ученики обеих школ всполошились. Инструктор Ван подбежал и закричал:
— В чём дело?
Син У стоял не шевелясь, от него исходила подавляющая аура. Учителя из Цзинь Чжун и Аньчжун тоже немедленно подбежали. Избитый Сяопинтоу [Короткий Ёжик] тут же завопил:
— Вы все видели! Этот парень ни с того ни с сего набросился на человека!
Когда все бросили озадаченные взгляды на Син У, Цин Е, закрывая лицо руками, вбежала внутрь. Она заслонила собой Син У и, указывая учителям и инструкторам на побитого парня, выпалила:
— Он швырял мешочки мне в лицо, в глаза и в нос! Три раза попал!
Нос Цин Е только что сильно ушибли, и она выглядела так, будто её глаза покраснели от слёз. Внимание всех присутствующих мгновенно переключилось с Син У на этого Сяопинтоу из Цзинь Чжун.
— Я не швырял! — Сяопинтоу обернулся и посмотрел на стоявшую за ним девушку. Цин Е с первого взгляда узнала в ней ту короткостриженую девчонку, которая в обед обсуждала её парку за сотню-другую.
Она прикинула, что у неё нет с этой девицей никакой вражды, она её даже не знала.
Цин Е просто отвела взгляд и выдавила пару слезинок перед инструктором Ваном. Слёзы и так стояли в глазах, она собиралась их вытереть, но, видя, что ситуация складывается не в их пользу, решила дать им волю.
Цин Е от природы была светлокожей и нежной, и теперь, когда её покрасневший кончик носа придавал ей такой жалкий и трогательный вид, а она ещё и заплакала, сердце мужчины-инструктора дрогнуло. Он строго спросил Сяопинтоу, зачем тот намеренно бросал мешочки в девушку, которая даже не участвовала в соревновании. Сяопинтоу лишь задыхался от злости и молчал.
Кто-то сзади выкрикнул:
— Ты что, втрескался в неё?
Сяопинтоу окончательно вспылил. Та короткостриженая девушка вышла вперёд и сказала:
— Вы говорите, что Ван Ян бросал мешочки, но кто это видел? Он всё время стоял рядом со мной, и я ничего не видела.
— Значит, это ты бросала? — Син У резко оборвал её.
Встретившись с его холодным и суровым взглядом, короткостриженая девушка тут же замолкла.
Панху и остальные тоже обступили их. Учителя обеих школ не хотели раздувать скандал: в конце концов, зимний лагерь — событие радостное и бывает лишь раз в году, а в соревновательном формате трения неизбежны. Раз ничего серьёзного не случилось, важнее всего было поскорее всё уладить.
Поэтому Сунь Гуанцюань вмешался:
— Хватит споров. Неважно, кто бросил мешочек в эту ученицу, раз сейчас невозможно во всём разобраться, не будем больше обсуждать этот вопрос. Впредь подобное не должно повторяться, иначе руководство школы примет строгие меры. Что касается этого ученика, его желание заступиться за девушку из своей школы понятно, но метод был неверным — ведь ты первый пустил в ход кулаки. Давай так: ты извинишься перед Ван Яном из нашей школы, и на этом закончим.
Стоявшие рядом ученики Аньчжун тут же закричали:
— С какой стати? Пусть они сначала извинятся перед Цин Е!
— Да, сначала извинитесь перед Цин Е!
Голоса раздавались один за другим. К тому же из-за того, что дневное соревнование было проиграно при странных обстоятельствах, накопившееся в душах учеников Аньчжун возмущение вырвалось наружу.
Учитель Дун, видя, что ученики сильно разгневаны, и опасаясь, что столкновение между двумя школами станет неуправляемым, поспешно крикнул:
— Всем замолчать! Вы уже в выпускном классе, напоминаю вам ещё раз: многие из вас совершеннолетние и должны нести ответственность за свои поступки.
Сказав это, он подошёл к Син У и тихо проговорил:
— Просто извинись, обеим сторонам нужно как-то выйти из этой ситуации.
Син У презрительно искривил губы:
— Ладно. Если хотите, чтобы я извинился — без проблем. Только слушать он будет на коленях.
Как только фраза сорвалась с его губ, стоявший позади Сяопинтоу Панху с силой пнул того в подколенную впадину. Ноги парня тут же подогнулись, и он рухнул на колени. Син У, возвышаясь над ним, небрежно наклонился, похлопал его по голове и произнёс свысока:
— Мои извинения.
Договорив, он выпрямился, засунул руки в карманы и покинул соревновательную площадку. Сяопинтоу, спотыкаясь, поднялся на ноги и в ярости уставился на короткостриженую девушку.
Остальные учителя, стремясь замять дело, чтобы избежать дальнейших осложнений, поспешили возобновить соревнования.
Цин Е посмотрела вслед Син У, бросила пару слов Ши Минь и поспешила за ним.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
