Син У, шагая своими длинными ногами, уже вышел со спортивной площадки. Цин Е, запыхавшись, догнала его и схватила за руку:
— Ты куда? Соревнования ещё не закончились.
Син У остановился и обернулся:
— Скучно. Пойду найду место покурить. А ты зачем вышла?
Цин Е посмотрела на него и решительно ответила:
— Тогда я тоже не вернусь.
Син У опустил взгляд и кончиками пальцев нежно коснулся кончика её носа:
— Больно?
Цин Е тут же улыбнулась:
— Какое там больно, всего лишь паршивый мешочек с песком.
— Тогда чего ты так разрыдалась?
Цин Е потянула его за край рукава и лукаво улыбнулась:
— На самом деле… я актриса.
Сказав это, она потащила его в сторону палаток. Син У потянул её за руку, притягивая к себе так, что она упала ему на грудь. Глядя на неё сверху вниз, он спросил:
— Беспокоишься за меня?
Цин Е, избегая его взгляда, пристально посмотрела на него:
— А ты как думал? Это чужая территория, я боялась, что те люди начнут придираться к тебе. Не делай больше ничего сгоряча.
Затем она, склонив голову, уставилась на него:
— Но всё же, ты ведь лез по стене, как ты смог заметить, что тот человек бросил в меня мешочек?
Син У слегка поджал губы, свет в его глазах был нежным и пленительным:
— Я просто случайно посмотрел в ту сторону.
— На что смотрел?
— Смотрел, замечаешь ли ты, как я красуюсь.
Цин Е с улыбкой потащила его дальше:
— Как на тебя не смотреть? Не слышал, сколько девчонок по тебе сохло и визжало? Доволен, небось!
Син У позволил ей вести себя, лениво отвечая:
— Так, лёгкая импровизация. Куда мы идём?
— Поедим чего-нибудь.
Цин Е боялась, что Син У не наелся, поэтому заранее спросила Ши Минь, где лежат продукты, и повела Син У прямо к их палатке.
Там жили только девушки, поэтому, хотя внутри никого не было, Син У заходить не стал, а сел ждать её на пустом месте снаружи.
Цин Е зашла внутрь, откопала стакан лапши быстрого приготовления, залила её кипятком из термоса, прихватила свои сушёные сливы и вышла из палатки.
Их палатка располагалась между несколькими другими, что защищало от ветра, а солнце приятно припекало. В это время все были на соревнованиях, вокруг царила тишина. Они сидели плечом к плечу, и им было вполне уютно.
Цин Е передала Син У заваренную лапшу со вкусом квашеной капусты. Стоило открыть крышку, как по округе разлился аппетитный аромат.
Она жадно смотрела на еду и спросила:
— Вкусно?
Син У, заметив её предвкушающее выражение лица, подцепил палочками лапшу и поднёс к её губам. Цин Е съела кусочек и искренне похвалила:
— Очень вкусно.
Так они, сменяя друг друга, быстро управились со стаканом лапши, выпив даже бульон на двоих.
Цин Е вздохнула и с чувством произнесла:
— И почему мы такие несчастные? Зачем было платить восемьдесят юаней, чтобы приехать сюда и есть лапшу? Мне вдруг так захотелось сходить в тот ресторанчик, неужели стейк не вкуснее?
Сказав это, она закинула в рот сушёную сливу. Син У, опершись руками позади себя, лениво сощурился на неё. Когда она обернулась, тёплый золотистый свет заплясал в его зрачках, отражая её крошечный силуэт. Его чётко очерченный кадык дернулся, взгляд скользнул по её губам, и он внезапно спросил:
— Кислая?
— М-м… немного.
— Дай попробовать.
Цин Е только собралась взять баночку со сливами, как Син У наклонился и накрыл её губы своими. Горячий кончик языка разомкнул её зубы, с лёгкостью забрал сливу из её рта, а затем жадно скользнул по её губам, бесцеремонно лишая её дыхания.
Цин Е всё ещё держала в руках банку со сливами. Когда она осознала, что произошло, сливы во рту и след простыл, а кто-то вдобавок воспользовался случаем по полной.
Она занесла кулачок и легонько ударила его:
— Ты что творишь?
Син У даже не уклонился, лишь опустил взгляд и тихо рассмеялся.
Она спросила его:
— Кислая?
— Сладкая.
Около четырёх часов люди начали постепенно возвращаться. Панху было настолько жарко, что он остался в одной футболке. Увидев издалека Син У и Цин Е, беззаботно сидящих перед палаткой, он выкрикнул:
— Вот чёрт! Я говорю, вы двое куда пропали? Почему меня не позвали?
Оба одарили Панху загадочными улыбками.
Цин Е спросила:
— Как успехи на фронте?
Панху с силой швырнул куртку на землю:
— Продули. В том раунде, где был У-гэ, нам просто не засчитали очки. А иначе мы могли бы побороться. Какая же несправедливость, я хотел пойти разбираться, но Лао Дун не пустил, сказал, что главное — участие. Вот же гадство.
Остальные тоже вернулись. Син У обвёл их взглядом и, видя гнев на лицах каждого, спросил:
— Снова стычка?
Сяолинтун подбежал к ним и, задрав футболку, чтобы вытереть пот, сказал:
— Мы их обложили парой ласковых. Раз не можем выиграть в соревнованиях, так хоть на словах душу отвели.
Син У холодно усмехнулся:
— Герои.
А затем, нахмурившись, приказал ему: — Опусти футболку.
Сяолинтун не сразу сообразил, в чём дело, а Панху помог ему одёрнуть одежду:
— И то верно, чего ты оголяешься, тут же девушки.
Только тогда Сяолинтун спохватился и глянул на Цин Е. Сама же Цин Е на него даже не смотрела, она была погружена в свои мысли. Син У мельком взглянул на неё: хотя на её лице ничего не отражалось, он прекрасно понимал, что на душе у неё скверно.
Такая уж она была: ей не слишком важна победа в незначительных соревнованиях, но обострённое чувство справедливости не позволяло ей спокойно смотреть на подобное.
Впрочем, несколько ругательств со стороны парней и девушек, и всё прошло. Это не испортило общего настроя молодёжи похулиганить вместе.
К ужину наконец-то подали нормальную еду, но вот незадача. Перед трапезой учеников Аньчжун заставили смотреть, как ученикам Цзинь Чжун вручают медали восьмого зимнего лагеря, чтобы подразнить их.
Хоть это были всего лишь дешёвые железки на шее, ученики Цзинь Чжун каждый с гордостью выставлял их напоказ перед ребятами из Аньчжун, ведя себя ничуть не лучше Сяолинтуна утром.
В итоге за ужином Панху съел три огромные чашки риса, будто назло кому-то.
Во время еды Цин Е узнала, что вечером будет танцевальный вечер у костра. Несмотря на то, что из-за дневных соревнований отношения между двумя школами были натянутыми, это не убавило энтузиазма молодых людей. Например, Панху, наевшись досыта, снова оживился и, вцепившись в плечо Син У, воровато прошептал:
— У-гэ, может, вечером подцепим какую-нибудь девчонку из Цзинь Чжун?
Цин Е стояла прямо рядом с Панху и, вскинув глаза, уставилась на Син У. Тот почувствовал её взгляд и с полуулыбкой ответил:
— Отвали, они там все как на подбор, кривые дыни и треснувшие финики1.
Панху тут же возмущённо возразил:
— Да ладно, там была одна довольно миленькая.
- Кривые дыни и треснувшие финики (歪瓜裂枣, wāi guā liè zǎo) — китайская идиома, означающая непривлекательных, некрасивых людей. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
