Син У отправил Цин Е в душ, но та заупрямилась, заявив, что моется слишком медленно, и пусть он идет первым. Губ Син У коснулась мимолетная, ленивая усмешка:
— Да ладно тебе, пошли вместе искупаемся.
Обернувшись и увидев, как Цин Е сидит на краю кровати, судорожно вцепившись в одеяло с самым робким и смущенным видом, он не сдержал смешка и ушел в ванную.
Хотя после вчерашнего между ними уже не осталось никаких тайн, пойти с ним в душ вместе… Нет, для нее это было чересчур. Слишком стыдно.
Син У помылся молниеносно, буквально ополоснулся и вышел. Когда Цин Е поднялась, чтобы обуть тапочки, он намеренно обнял ее со спины и, двусмысленно наклонившись к самому уху, прошептал:
— Давай там, побыстрее.
Цин Е, поджав губы и уткнувшись взглядом в пол, пулей влетела в ванную. Син У повернулся ей вслед, и его губы сами собой расплылись в беззвучной улыбке. Он и сам не знал, почему ему так нравилось видеть ее растерянной и смущенной. Она была просто невероятно милой.
Стоя под струями воды и бросив взгляд в зеркало, Цин Е поняла, что ее щеки пылают. В голове тут же закрутились те самые, не поддающиеся описанию картины их близости. Стоило подумать о том, что, возможно, совсем скоро между ними снова что-то будет, как сердце заходилось в бешеном ритме от волнения.
Однако, выйдя из ванной, она обнаружила, что Син У уже крепко спит. Телефон так и остался зажат в его руке, но сам он отключился намертво.
Она обошла кровать, наклонилась и принялась внимательно его разглядывать. Дыхание было ровным, черты лица глубокими и резкими. Длинные ресницы опустились, а густые брови, слегка взлетающие к вискам, даже во сне сохраняли бунтарский вид. И все же с закрытыми глазами он растерял всю свою привычную агрессию и колючесть, став похожим на тихого, мирного мальчишку.
У Син У была поразительная чуткость. Обычно, стоило ей посреди ночи просто взглянуть на него со своей кровати, как он тут же это чувствовал. Но сегодня, видимо, сказалась запредельная усталость. Цин Е стояла над ним так близко и так долго, а он даже не пошевелился.
В конце концов, люди ведь не железные. Прошлой ночью они пережили кошмарный, леденящий душу пожар, вторую половину ночи провели за весьма… бурным занятием. Он не сомкнул глаз до утра, потом бегал за покупками, объяснялся с полицией, улаживал дела по дому. Каким бы сильным ты ни был, к этому моменту организм просто обязан был выбиться из сил.
Цин Е осторожно вытащила из его руки телефон, положила на тумбочку и поправила одеяло. Сама она спать не легла: открыла ноутбук, подключилась к гостиничному Wi-Fi и какое-то время серфила в сети, изучая бизнес-модели интернет-магазинов, а затем, побродив по разным форумам и веткам, наконец выключила компьютер и забралась под одеяло.
Вообще-то Цин Е всегда тяжело привыкала к чужим постелям. Напримеp, когда она только приехала в Чжачжатин, ей потребовалось уйма времени, чтобы смириться с жесткими досками вместо матраса в доме Син У. Раньше в путешествиях условия проживания были для нее главным критерием: каким бы интересным ни было место, если в номере пахло сыростью или обстановка давила своей неопрятностью, поездка считалась испорченной. В прежней жизни она бы в сторону такого мотеля даже не посмотрела.
Но сейчас, возможно, потому что рядом лежал Син У, она, вопреки своим привычкам, заснула мгновенно, едва уткнувшись носом в его грудь.
В первый день Нового года Цин Е не стала залеживаться и проснулась в начале восьмого. Син У встал ещё раньше. Когда она открыла глаза, его в комнате уже не было.
Обычно первый день лунного Нового года был для Цин Е самым суматошным. Либо к отцу рекой шли с поздравлениями друзья и подчиненные, либо она сама вместе с родителями моталась по гостям. Из года в год сценарий не менялся: встать спозаранку, нарядиться в новые вещи, навести марафет и весь день собирать «красные конверты» с деньгами.
Но этот Новый год стал особенным. Проснувшись, она осознала, что ей абсолютно нечего делать. Син У, боясь, что она замерзнет, перед уходом настроил кондиционер на обогрев. Цин Е ленилась натягивать плотный свитер. Зайдя в ванную и увидев, что его футболка с длинным рукавом уже высохла, она просто сняла ее с вешалки и натянула на себя. Ощущение тепла было идеальным.
Она уже собиралась умыться и набрать его номер, но в этот момент Син У вернулся. В руке он держал термос. Парень с легким удивлением окинул взглядом застывшую в ванной Цин Е:
— Чего так рано подскочила?
Он подошел к окну и поставил термос на стол. Цин Е отложила расческу и спросила:
— А сегодня разве где-то продают завтраки?
— Нет, я домой мотался, приготовил. Бабушка со вчерашнего вечера ничего в рот не брала. Я сварил жидкую кашу, кое-как покормил ее с ложечки. Через пару дней, наверное, придется везти ее в окружную больницу.
Цин Е вышла из ванной:
— Что случилось?
Син У открыл термос и стал молча, ложка за ложкой, переливать кашу. Голос его звучал глухо:
— Все не очень хорошо.
Он стоял к ней спиной, низко опустив голову и мерно помешивая кашу. Казалось, над ним сгустилась тяжелая, беспросветная туча. Цин Е сделала несколько шагов, обняла его сзади за талию и прижалась щекой к его спине.
Почувствовав на своей талии ее тонкие руки и ощутив спиной тепло ее тела, Син У наконец немного расслабил намертво сдвинутые брови. А Цин Е, не отрывая лица от его спины, тихо произнесла:
— Мне нужно кое-что сказать тебе.
Поймав перемену в ее интонации, Син У на секунду замер:
— Что такое?
— Я вчера слышала от Хуанмао, что отстроить здесь дом стоит около двухсот тысяч. У меня с собой есть триста. Двести с лишним уйдет на постройку, а на оставшиеся несколько десятков тысяч купим мебель и бытовую технику. На все должно хватить.
Син У резко бросил ложку, с силой разжал ее руки на своей талии и, развернувшись, нахмурился, в упор глядя на Цин Е:
— Я вчера даже у тех парней деньги не взял, и ты думаешь, что я возьму твои? К тому же, это отложено на твою учебу. Даже не думай об этом.
Цин Е ожидала такой реакции. Она прекрасно понимала, что эти слова разозлят его, поэтому просто сделала шаг к нему вплотную. Син У без церемоний попытался отстранить ее, но Цин Е округлила свои большие глаза, сердито зыркнула на него, приподнялась на цыпочки и собственнически обвила руками его шею. Ее капризный характер тут же взял верх:
— А ну-ка попробуй еще раз убрать мои руки!
Син У замер, хотя лицо его по-прежнему оставалось мрачным. Цин Е своим чистым, пронзительным взглядом твердо посмотрела ему прямо в глаза:
— Ты сначала дослушай. На эти триста тысяч мы заново отстроим дом на прежнем месте. Помнишь те пятьдесят тысяч, которые ты мне отдал? Я их не трогала. После праздников пойдем к старику Се и поговорим. Посмотрим, сможем ли мы за эти пятьдесят тысяч выкупить его фабрику.
Морщина между бровей Син У залегла еще глубже:
— Выкупить эту полудохлую, разорившуюся халупу? Ты сейчас серьёзно?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
