— Понимаю, на самом деле ты уже давно восхищаешься мной, поэтому лишь под предлогом поимки пришла предупредить.
Ло Юньсю поспешно возразила:
— Я вовсе не…
— Я запомню эту услугу. Пусть ты, женщина, и дурнушка, но, принимая во внимание твою преданность мне, я позволяю тебе иметь право любить меня.
Ло Юньсю едва не закатила глаза.
Воспользовавшись моментом, Инь Чжанли мгновенно переместился к Сян Хайкуй и увёл её с собой.
……
Покинув Равнину Цзифэн и шагая по коридору Пещер Десяти Тысяч Костей, Сян Хайкуй молча следовала за Инь Чжанли.
Тот спросил на ходу:
— Почему ты вдруг притихла? Разве не ты только что меня так яростно ругала?
— Не смею, не смею, — осторожно извинилась Сян Хайкуй.
В этот момент раздался голос Ци Иня:
— Что, встретили преследователей?
— Да, учитель, — Сян Хайкуй поспешила вперёд и в красках пересказала случившееся, превознося Инь Чжанли до самых небес.
Она надеялась, что лесть умилостивит его и он забудет о том, как она его ругала.
Ци Инь нахмурился и передал Инь Чжанли через мысленную связь:
— В чём дело? Я просил тебя разжечь в ней дерзость1, но не вижу дерзости, вместо этого она струсила?
Инь Чжанли вздохнул:
— Ничего не поделаешь, такова уж моя сила — никто не смеет проявлять дерзость в моём присутствии.
Отчитав его, Ци Инь принялся ругать Сян Хайкуй:
— Чего ты трусишь? В годы моего расцвета твой учитель мог одолеть двоих таких, как он.
Инь Чжанли рассмеялся:
— Одолеть-то ты меня сможешь, но сможешь ли поймать?
— Это… — Ци Инь запнулся. По части умения сбегать с Инь Чжанли действительно никто не мог сравниться.
Ему оставалось лишь сменить тему:
— Сяо Куй, я велел тебе выпивать вина перед тренировками с мечом, почему ты не слушаешься?
Сян Хайкуй поспешно ответила:
— Ученица как раз хотела сказать — я правда не могу пить вино.
Вино помогает воодушевиться и разжечь кровь. Раньше у неё была аллергия на алкоголь, и она думала, что теперь, встав на путь самосовершенствования, её тело изменилось, но, как оказалось, нет.
— Может ли ученица заменить его чем-то другим? — Она хотела заменить вино на острый перец. Она была из тех, кто не может жить без острого, а когда съешь много перца, это легко бьёт в голову.
Даже перед тем как признаться в любви своему кумиру, она сначала съела два перца чаотяньцзяо2.
Когда она закончила, Ци Инь на мгновение замер:
— Нет проблем, лучшее — это то, что подходит тебе. Но что такое острый перец?
Сян Хайкуй тоже опешила. Неужели в этом мире нет острого перца?
Она описала его внешний вид и посмотрела на Инь Чжанли, но тот лишь покачал головой.
Всё кончено. Сян Хайкуй мгновенно почувствовала, что жизнь потеряла всякий смысл.
Инь Чжанли, видя её разочарование, произнёс:
— Опиши вкус, возможно, найдётся замена.
— Вкус? Это когда кладёшь в рот, и кажется, будто там полыхает огонь… — закончив описание, она с надеждой посмотрела на него.
Инь Чжанли задумчиво произнёс:
— Иди за мной.
Похоже, надежда была. Сян Хайкуй последовала за ним внутрь маленького чёрного шара. В своей сокровищнице он выдвинул один из ящиков для хранения лекарственных ингредиентов и достал несколько плодов, похожих на стручки гороха.
Инь Чжанли протянул их ей:
— Попробуй.
Она взяла их в руки и уже собиралась засунуть в рот, как вдруг вспомнила о его скверном прошлом:
— Это точно можно есть?
— Естественно, я сам пробовал, потому и узнал твой вкус.
Верно, Сян Хайкуй уверенно откусила кусочек, и её глаза тут же радостно засияли:
— Да, именно этот вкус!
Но было слишком остро, настолько, что в голове всё онемело.
Почему кажется, что голова кружится?
Нет, она действительно теряла сознание.
Когда она пришла в себя, то лежала на кровати.
— Проснулась?
Она вздрогнула от испуга: Инь Чжанли сидел прямо у её постели. Увидев своё отражение в его тёмных глазах, она испугалась ещё сильнее — её лицо распухло.
— Э-это… та штука была ядовитой? — невнятно пробормотала она.
— Судя по всему, да, — кивнул Инь Чжанли.
Сян Хайкуй лишилась дара речи:
— Но я же спрашивала Вы, можно ли это есть, и Вы сказали, что можно!
— Когда я ел, ничего не случилось. — Инь Чжанли говорил правду. Когда он пробовал плод, у него не было никаких признаков отравления, откуда ему было знать, отравится ли обычный человек. — Яд слабый, ничего страшного, я его уже нейтрализовал.
Сян Хайкуй сжала губы. Он определённо мелочный: всё ещё помнит, как она ему дерзила, и при любом удобном случае старается над ней поиздеваться.
В душе она не переставала ругаться, а меч Тянькуан рядом с ней непрерывно дрожал.
Инь Чжанли сделал вид, что не замечает этого, и встал:
— Сегодняшняя тренировка ещё не закончена, но здесь стало небезопасно, сменим место.
Сян Хайкуй сначала сражалась с гиенами, потом отравилась — сейчас она была измотана, и тренировка с мечом была бы совершенно бесполезной. Она покачала головой:
— Инь-цяньбэй, я хочу сегодня отдохнуть, давайте продолжим завтра.
— Обиделась? — Инь Чжанли посмотрел на неё сверху вниз.
— Нет. — Она действительно устала.
— В этом деле я был неправ, — Инь Чжанли на некоторое время задумался, а затем произнёс: — В качестве компенсации я отведу тебя в одно место. Место, которое тебе точно понравится.
Сян Хайкуй была заинтригована:
— Куда?
— Ты просто лежи. — Он вышел, чтобы дать указания Туньтуньшу готовиться к выходу.
- дерзость (狂意, kuángyì) — состояние духа в практике самосовершенствования, сочетающее в себе неистовство и боевой азарт. ↩︎
- перец чаотяньцзяо (朝天椒, cháotiānjiāo) — сорт острого перца, плоды которого растут кончиками вверх, «глядя в небо». ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
