— Ты другая, совсем иная, — серьезно подчеркнул он.
Чем серьезнее он становился, тем больше Сян Хайкуй хотелось смеяться.
Внезапно ее зрачки сузились. Резким движением она схватила его за запястье и дернула себе за спину.
В тот же миг Тянькуан покинул ножны; соединив два пальца, она прочертила ими в воздухе диагональную линию.
Энергия меча лишь с шипением рассекла пустоту.
— Что случилось?
— Только что за вашей спиной была какая-то черная тень, — Сян Хайкуй засомневалась, не померещилось ли ей.
Даже если это был демон Шангу, способный сливаться со светом, в момент растворения все равно должно было возникнуть хоть какое-то колебание энергии. Но эта тень исчезла абсолютно бесследно, промелькнув лишь на мгновение.
Она взглянула на древо желаний:
— Должно быть, это всего лишь тень от дерева или блики на воде.
Она убрала Тянькуан:
— Пойдемте.
— Угу, — тут же отозвался Инь Чжанли.
Еще мгновение назад он был полон тягостных мыслей, но стоило ей вот так защитить его, заслонив собой, как он вмиг просиял, словно ребенок, получивший сладость.
Они пошли вдоль берега в сторону ночного рынка. Не успели они пройти и нескольких шагов, как в поле зрения снова показался лотосовый челн.
На этот раз Лу Сицяо сам махал им рукой:
— Сян-куй-цзецзе! Поднимайтесь к нам, повеселимся!
Рядом с ним стоял Бай Синсянь и тоже приветственно махал им.
Сян Хайкуй удивилась: только что их не было на судне, как они успели так быстро переместиться с ночного рынка на лодку?
Она передала мысленно:
— Сяо Бай, почему ты не ищешь сокровища на ночном рынке, а забрался на их лотосовый челн?
Бай Синсянь ответил:
— Сяо Лу как раз водил меня по рынку, когда мой Тянь Бао вдруг на что-то среагировал, и след привел к этому челну. Сяо Лу взглянул и сказал, что это судно его семьи. Его старший брат сегодня принимает здесь гостей — таких же почетных посетителей, как и ты, прибывших в Цзиньлин на празднование юбилея.
Тянь Бао отчаянно рвался на лодку, и стоило Бай Синсяню воспротивиться, как передние зубы зверька начали расти, едва не превратив его в слона.
Сян Хайкуй заметила на нижней губе юноши ранку — весьма модный макияж с эффектом зацелованных губ1.
— Только все равно толку мало, — немного пал духом Бай Синсянь. — Сокровище, на которое положил глаз Тянь Бао, — это приз в их состязании, мне его ни за что не заполучить.
Украдкой взглянув на Инь Чжанли, Бай Синсянь с горечью подумал: «Раньше не было такого сокровища, которое дядя не смог бы выиграть для меня. О чем бы Сяо Бай ни попросил, стоило мне лишь пару раз взглянуть на вещь, как дядя тут же добывал ее».
Он не столько жаждал сокровища, сколько сопереживал дяде.
— Что с ним? — заметил Инь Чжанли его странное выражение лица.
Сян Хайкуй объяснила ему ситуацию.
Он спросил:
— Это литературное или воинское состязание?
— Скорее всего, литературное, кто станет устраивать поединки на лотосовом челне посреди озера? — Сян Хайкуй нахмурилась. — Что, хотите попробовать?
Вообще-то, можно и попробовать.
Если дело не касается размышлений, а ограничивается стихами, песнями, игрой на цине или живописью, хозяин на одних инстинктах может раздавить их всех.
— Но, Инь-цяньбэй, вы слишком заметны…
Инь Чжанли поглубже натянул капюшон, скрывая большую часть лица:
— А так?
— Хорошо.
Когда они вдвоем поднялись на борт, духовное чутье присутствующих тут же сосредоточилось на них.
Всем уже давно была любопытна вторая сяоцзе города Серебряных Песков.
Лу Сигу, как хозяин, поднялся навстречу:
— Сян-эр-сяоцзе. — Затем перевел взгляд на Инь Чжанли: — Бай-гунцзы.
Сян Хайкуй сложила ладони в приветствии:
— Лу-да-гунцзы.
Закончив с формальностями, Лу Сигу приказал слугам проводить их к местам.
По иронии судьбы, они оказались рядом с Хань Ци.
Инь Чжанли оказался на шаг быстрее и сел прежде Сян Хайкуй, расположившись вплотную к Хань Ци, тем самым отгородив его от девушки.
Хань Ци молча пил чай, делая вид, что не замечает его враждебности.
Сян Хайкуй не обратила на это внимания; в тот момент, когда они вошли внутрь челна, Тянькуан внезапно проявил беспокойство.
Она не успела уловить причину, как меч снова успокоился.
К тому же, гости на судне начали по очереди представляться, и ей, помня о статусе отца, приходилось обмениваться вежливостями с каждым.
Делать это было несложно: выслушав длинный список титулов, она просто отвечала «наслышана о вашем великом имени».
Подошла служанка, чтобы прислуживать, но Инь Чжанли жестом отослал ее.
Он принялся за всё сам: налил ей чай, коснувшись чашки тыльной стороной ладони, чтобы проверить температуру.
Затем начал чистить для нее мандарины и семечки с видом «добродетельной помощницы2».
Хань Ци, наблюдавший за этим со стороны, остолбенел; его руки мелко задрожали, и вода из чашки едва не выплеснулась.
Не выдержав, он передал мысленно:
— Ты! Ты, в твоем-то положении… Как ты можешь заниматься подобным?
Рука Инь Чжанли замерла. Он повернул голову и недобро посмотрел на него:
— А ты не слишком ли много на себя берешь? Если она тебе не по душе, это еще не значит, что и другим нельзя ее любить.
Хань Ци был совершенно не в силах это принять:
— Нет… ты не должен этого делать…
Инь Чжанли взял крабовую ножку и принялся аккуратно ее очищать:
— Что значит «не должен»? Или ты думаешь, что справишься лучше?
Он продемонстрировал очищенную ножку:
— Гляди, я могу полностью снять панцирь, ни на йоту не повредив мясо внутри. Сян-куй часто хвалит меня, в этом мастерстве мне нет равных.
Хань Ци взглянул и слегка изумился: панцирь с такой тонкой ножки был снят идеально, мясо действительно осталось целым.
Инь Чжанли спросил:
— А ты так сможешь?
— Что в этом трудного? — Хань Ци тоже отломил ножку, сжал ее — и та разлетелась вдребезги, а мясо оказалось изрезано осколками.
Он переломал всех крабов на своей тарелке, но, как ни старался быть осторожным, мясо все равно повреждалось.
Инь Чжанли одарил его коротким взглядом, в котором читалось: «Тебе слабо».
Хань Ци помрачнел и велел служанке:
— Принеси мне еще тарелку крабов. Нет, две.
- макияж с эффектом зацелованных губ (咬唇妆, yǎochúnzhuāng) — техника нанесения помады, при которой цвет концентрируется в центре губ и мягко растушевывается к краям. ↩︎
- добродетельная помощница (贤内助, xiánnèizhù) — традиционный китайский эпитет для идеальной жены, которая мудро поддерживает мужа и искусно ведет домашние дела. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
