Хань Ци вернулся в физическое тело и, немного восстановив дыхание, поднялся и вышел из комнаты для медитаций.
Син Ну почтительно поприветствовала его:
— Учитель, вы вернулись.
Хань Ци кивнул и, не проронив ни слова, направился к выходу.
Син Ну, видя его задумчивый вид и сведенные брови, не смела и вздохнуть1.
Хань Ци внезапно остановился, обернулся и спросил:
— Син Ну, помоги учителю проанализировать, что именно в словах учителя было таким тошнотворным?
Он рассказал ученице о двух случаях, когда Инь Чжанли называл его слова отвратительными.
Сначала Син Ну тоже была в недоумении, но, обдумав всё, она невольно криво усмехнулась.
В этом не было ничего особенного, но если настаивать на «тошнотворности», то это действительно звучало довольно мерзко.
Если бы она не знала своего учителя особенно хорошо — что он не только плохо играет роль, но и совершенно ничего не смыслит в делах сердечных — она бы действительно подумала, что учитель заигрывает с ней.
— Ладно, забудь…
Хань Ци увидел, что она молчит, опустив голову, и решил, что она, скорее всего, тоже не знает.
В конце концов, познания его ученицы были еще весьма скудными, и уровень Инь Чжанли был выше её понимания.
Хань Ци в замешательстве пошел дальше; эта мысль, скорее всего, надолго займет его ум.
Покинув дворец Цзайсин, он направился во дворец Вэньтянь, принадлежащий Дицзюню.
— Дицзюнь все еще не вышел из уединения?
Когда двести лет назад Хань Ци закрылся от мира, чтобы сосредоточиться на наблюдении за звездным диском, Дицзюнь находился в уединении уже более трехсот лет. К сегодняшнему дню прошло в общей сложности пятьсот лет, а он до сих пор не вышел.
Хань Ци уже собирался возвращаться, когда его внезапно окликнули:
— Хань Ци!
Хотя Небесный клан презирал смертных, мало кто осмеливался называть Хань Ци прямо по имени.
Дугу Хэ, лучший мечник Небесного клана — именно он в свое время победил Ци Инь.
Хань Ци питал к нему особую неприязнь; вернее сказать, Хань Ци не жаловал всех неотесанных вояк.
— Дугу-цяньбэй, — с бесстрастным лицом Хань Ци вежливо сложил ладони.
Дугу Хэ подошел ближе. Его фигура была необычайно мощной и высокой. Он слегка наклонился вперед и, прищурившись, тихо спросил:
— Ну как, успех или неудача?
Его глаза горели от любопытства.
Хань Ци покачал головой:
— Трудно сказать. Наполовину.
Дугу Хэ удивился:
— Как это — наполовину?
— Чан Лицзюнь уже пробудился. Я не узнал о местонахождении божественного артефакта, но у него уже появилась слабость.
Время еще не пришло, Инь Чжанли не станет действовать опрометчиво, и за этот период еще есть шанс заполучить артефакт.
— Однако следующим его шагом будет освобождение пленников из племени Шаньхай. Большая война не начнется, но мелких столкновений не избежать.
В глазах Дугу Хэ вспыхнул фанатичный блеск:
— Значит, этого бешеного пса Ци скоро выпустят?!
Хань Ци кивнул:
— Печать на нем самая сильная, так что, полагаю, это произойдет чуть позже.
— Прекрасно! — Дугу Хэ сжал левый кулак и ударил им в правую ладонь, его лицо даже слегка покраснело от возбуждения. — Просто замечательно!
Будучи сильнейшим в Небесном клане, Дугу Хэ считал своим единственным соперником Ци Инь.
Когда между двумя кланами началась война, он хотел сойтись с Ци Инь в честном бою, но, к сожалению, Дицзюнь, бывший тогда вторым принцем, постоянно убеждал его, прося ставить во главу угла общие интересы.
Вынужденный подчиниться, Дугу Хэ помог одолеть Ци Инь с помощью хитрости.
Такая нечестная победа2 стала сожалением всей его жизни!
Он громко расхохотался:
— К счастью, у племени Шаньхай нашелся Инь Чжанли, и у меня появился шанс еще раз сразиться с этим бешеным псом! Ха-ха-ха-ха…
У Хань Ци действительно голова шла кругом от этих неотесанных вояк, в чьих мыслях было лишь насилие, и он незаметно сменил тему:
— Дугу-цяньбэй тоже пришел на аудиенцию к Дицзюню?
Дугу Хэ был в восторге и отвечал на всё:
— Нет, я остаюсь во дворце Вэньтянь, чтобы охранять Дицзюня во время его медитации.
— Когда вы прибыли? — Хань Ци приходил сюда двести лет назад и не видел его.
— Я все время скрывался, Дицзюнь не позволял мне показываться, — усмехнулся Дугу Хэ. — Я увидел, что ты недоволен, решил, что ты потерпел неудачу, и не удержался, вышел расспросить.
И действительно, новости оказались хорошими.
Хань Ци сохранил вежливую улыбку:
— В таком случае я откланяюсь.
Дугу Хэ снова скрылся:
— Иди!
Отойдя на приличное расстояние, Хань Ци снова оглянулся на высокие надвратные башни дворца Вэньтянь.
Странно. Зачем Дицзюню для охраны своего уединения беспокоить Дугу Хэ?
Неужели Дицзюнь спустился в нижний мир своим воплощением?
Если бы даже это было воплощение, не было бы нужды в такой осторожности.
Разве что Дицзюня нет внутри дворца Вэньтянь, и он пригласил Дугу Хэ охранять ворота, боясь, что кто-то ворвется внутрь?
Если это действительно так, то где Дицзюнь находится уже более пятисот лет?
Видя, что вот-вот начнется новая война с племенем Шаньхай, неужели у него есть настроение странствовать по миру?
Хань Ци пришел сюда с тяжелым сердцем, а возвращался еще более обеспокоенным.
Ступив на ступени дворца Цзайсин, Хань Ци внезапно замер. Он вдруг понял, почему человек, сообщивший Мэн Наньтину, действовал так быстро.
Этот человек полностью контролировал его передвижения.
Этот человек в тот момент находился рядом с ним.
Это был… Цзинжань?
Может быть, Цзинжань и есть… Дицзюнь?!
Причина, по которой он не заметил ничего необычного, заключалась в том, что Дицзюнь не просто спустил воплощение в нижний мир, а, как и Сян Тяньцин, прошел через перерождение?
Точно, Дицзюнь переродился еще до того, как они с Инь Чжанли приготовились сразиться с велением небес.
Более того, он переродился в ином мире и оказался связан с Сян Хайкуй.
Неужели Дицзюнь способен предвидеть небесную судьбу так далеко вперед?
Нет.
Хань Ци догадался, что Дицзюнь переродился вслепую. Дицзюнь совершенно не знал, во что они с Инь Чжанли превратят диск небесной судьбы.
Но Дицзюнь — правитель, обладающий величайшей удачей. Он добровольно переродился, чтобы пройти через испытания, и как бы ни менялся диск небесной судьбы, богиня удачи всегда будет благоволить ему, оставляя лучик надежды на спасение.
Например, отправив его к Сян Хайкуй.
Хань Ци не переставал изумляться.
В ситуации полного неведения, ради того чтобы обрести для Небесного клана и самого себя этот лучик надежды, он решился на перерождение.
Подобная смелость и решительность достойны Дицзюня Небесного клана.
А он, совершив захват тела, еще и заточил Дицзюня в духовном хранилище на десять лет.
Возможно, Дицзюнь уже пробудился.
- не сметь и вздохнуть (大气也不敢出, dà qì yě bù gǎn chū) — идиома, означающая состояние сильного страха или крайнего напряжения. ↩︎
- нечестная победа (胜之不武, shèng zhī bù wǔ) — идиома, означающая победу, одержанную с помощью хитрости, а не в честном бою. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
