— Нет. — Инь Чжанли сформировал жест заклинания и указал в воздух на обвитую драконом колонну неподалеку.
Из пасти дракона хлынуло еще больше духовного тумана.
В духовном тумане проступил смутный силуэт, отдавший приветствие племени Шаньхай одной рукой: — Не знаю, какие будут приказания главы клана?
Постучав пальцами по столу, Инь Чжанли сказал: — Твоей ветви приготовиться, я намерен захватить город Биань.
Силуэт в духовном тумане на мгновение замер: — Глава клана? Разве по плану мы не должны были сначала снять печать…
— План изменился, — произнес Инь Чжанли. — Сначала ударим по городу Биань.
— Но…
— В те годы с нами был Ци-е и остальные, но разве в итоге мы не потерпели поражение, растёртые по земле1?
— …
— В этой битве они не понадобятся. Подземное царство — это место, где руки Дицзюня короче всего. Просто слушайся меня.
Инь Чжанли схватил рукой пустоту и вытащил охапку духовных стрел.
Они были похожи на духовные стрелы, что он прежде подарил Сян Хайкуй, но все же отличались: это были стрелы-приказы.
Он взмахнул рукой и бросил их — стрелы-приказы разом разлетелись во все стороны.
Ему тоже больше не хотелось ждать: чем дольше ждешь, тем больше непредвиденных перемен может случиться.
Он не был готов, но и Дицзюнь тоже.
Дицзюнь хочет выявить свои фигуры в городе Биань? Что ж, тогда он выложит их все перед ним.
У него самого осталось лишь сорок процентов совершенствования, а тот только что очнулся после перерождения — посмотрим, кто первый лишится половины жизни.
— Последняя битва за жизнь и смерть нашего племени Шаньхай начнется прямо с города Биань.
Всю жизнь он просчитывал небесную судьбу, исчерпал все скрытые механизмы и расчеты2, но становился лишь все более бессильным.
Что ж, на этот раз поступим по велению сердца.
***
Сян Хайкуй не могла открыть глаз из-за окутавшего её горячего пара.
Это был необычайно великолепный дворец, где помимо многослойных парящих шифоновых занавесей находился лишь бассейн, похожий на горячий источник.
Водные испарения могли питать душу, так что лезть в воду не требовалось — достаточно было сидеть на краю бассейна и медитировать.
Прибыв сюда, Дицзюнь пользовался привилегиями высочайшего уровня. Эта питающая душу вода, разумеется, была высшего сорта — кроме Минцзюня, даже владыки двенадцати дворцов не удостаивались подобного.
Сян Хайкуй непонятно как ухватилась за бедро Дицзюня и воспользовалась этим, так что сейчас она сидела, скрестив ноги, у края бассейна.
Цзинжань сидел слева от неё и с закрытыми глазами произнес: — Сосредоточься.
Сян Хайкуй поспешно закрыла глаза. Она уже ощутила целебное действие этой питающей душу воды, но никак не могла успокоиться.
— Мне кажется, я испытала то же, что чувствовал ты, старшекурсник.
— М-м?
— То, что ты чувствовал, когда был на Земле — это чувство нереальности происходящего.
Услышав это, Цзинжань открыл глаза и, опустив голову, посмотрел на неё: — Что ты имеешь в виду?
Сян Хайкуй долго терпела, но в конце концов не сдержалась: — Старшекурсник, ты ведь увел меня с собой тоже ради того, чтобы использовать против Инь-цяньбэй?
Цзинжань ненадолго замолчал: — Раньше ты называла его глупцом, почему же теперь он стал старшим?
Сян Хайкуй: — …В конце концов, я тогда ругала троих глупцов, просто побоялась, что ты вспомнишь об этом.
Цзинжань тихонько рассмеялся.
— Старшекурсник, ты так и не ответил, — Сян Хайкуй открыто обозначила свою позицию. — Если это так, я надеюсь, что ты сможешь сказать об этом прямо и открыто, как Хань Ци. Я попытаюсь убедить себя и понять твою позицию, но, пожалуйста, не надо…
Она не стала продолжать.
— Я знаю, что из-за семьи Мэн у тебя уже сложилось собственное представление о статусе Дицзюня… — произнес Цзинжань. — Я могу лишь сказать, что численность Небесного клана равна населению двух Земель, и я просто не в силах уследить за всем.
Сян Хайкуй приоткрыла рот.
Он продолжил: — Известие ранее передал я. Я считаю, что третий сын семьи Мэн — талантливый человек, и хотел сохранить ему жизнь. Что касается семьи Мэн, то, когда я вернусь, я непременно дам тебе удовлетворительное объяснение.
Сян Хайкуй хотела спросить слишком о многом: — Ты действительно плел интриги против прежнего Минцзюня…?
Цзинжань сменил жест для медитации и задал встречный вопрос: — Тот, кто устроил инцидент у ворот Сюаньу, был ли он мудрым правителем?
Сян Хайкуй: — …Но ведь вы сбрасывали мусор племени Шаньхай, вынуждая их защищаться, а затем уничтожили их…
Пар поднимался вверх, капли воды сбегали по щекам к подбородку и падали одна за другой. Цзинжань снова спросил: — На Земле есть книга под названием «Шань хай цзин». Из этого видно, что на Земле изначально тоже жило племя Шаньхай. Но куда же они делись потом? Почему они все исчезли, оставив после себя лишь обычных зверей? Ты когда-нибудь задумывалась над этим вопросом?
Этот вопрос застал Сян Хайкуй врасплох, она совершенно не знала, что ответить — с какой стати ей вообще думать о подобном в свободное время?
Цзинжань снова закрыл глаза: — Если бы они продолжили эволюционировать, ни одна раса не смогла бы составить им конкуренцию.
— А как же человеческий род? — подумав, спросила Сян Хайкуй. — Старшекурсник, ты ведь тоже побывал человеком на Земле, неужели ты ничего не осознал?
— Осознал, — кивнул Цзинжань. — Оказывается, человеческий род способен развиться до такой невероятной степени, а я это упустил из виду. Отныне нужно не только уничтожить племя Шаньхай, но и начать подавлять человечество.
Сян Хайкуй округлила глаза: — Старшекурсник?
— Студентка Сян, ты смотрела фильм «Восстание планеты обезьян»? Если бы в один прекрасный день земные обезьяны завершили свою эволюцию, смогли бороться с людьми и потребовали равных прав, как по-твоему, вы, земляне, подавили бы их или согласились бы на их требования?
Сян Хайкуй: — Стаю обезьян?
— Для этого мира наш Небесный клан и есть «люди», а человечество — это лишь недоэволюционировавшие обезьяны.
То, что он выделял человечеству ресурсы, уже было сродни защите животных.
— В условиях, когда мой Небесный клан сам ещё недополучает необходимого, мы соглашаемся уступать часть ресурсов, а они всё ещё недовольны?
После того как слова Цзинжаня затихли, прошло много времени, но ответа от Сян Хайкуй так и не последовало.
Заметив её слегка ошеломленный вид, он спросил: — Есть вопросы?
Сян Хайкуй ответила: — Нет, просто я очень удивлена. Оказывается, в глазах старшекурсника я — обезьяна.
Цзинжань на мгновение опешил и сказал: — Студентка Сян в моих глазах, разумеется, совсем иная.
Сян Хайкуй издала короткое «о»: — Я обезьяна из-за границы?
Цзинжань снова ошеломленно замер: — Нет, я никогда не считал тебя обезьяной, я лишь привел аналогию из фильма…
Сян Хайкуй оборвала его: — В твоих глазах все люди — обезьяны. Раз я не обезьяна, значит, ты ругаешь меня за то, что я не человек? Почему вы, образованные люди, оскорбляете так завуалированно? Разве нельзя просто обругать напрямую?
Губы Цзинжаня на мгновение дрогнули, и у него внезапно слегка разболелась голова.
- потерпели поражение, растёртые по земле ([一败涂地], [yī bài tú dì]) — китайская идиома (чэнъюй), означающая сокрушительное поражение, когда поверженный враг буквально раздавлен. ↩︎
- исчерпал все скрытые механизмы и расчеты ([机关算尽], [jī guān suàn jìn]) — китайская идиома (чэнъюй), означающая использование всех возможных уловок и хитроумных планов для достижения цели. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
