— Так это Тянькуан, — глаза А-Му, устремленные на футляр для меча, блеснули. Выслушав её, он принял понимающий вид. — Неудивительно, что из двенадцати божественных мечей не хватает четырех и об их местонахождении ничего не было слышно уже много лет.
А-Му поспешно сказал Цзюэдай гаошоу:
— Почему бы тебе не спросить у них, не обрел ли Тяньъянь своего хозяина?
Сян Хайкуй не поняла:
— М?
Цзюэдай гаошоу нахмурился:
— Наш клан цветочных демонов от природы обладает ароматом, но после обретения человеческого тела этот запах рассеивается. Однако у меня есть племянник по имени Цзюэдай Фэнхуа. Он сын моей старшей сестры и смертного. Он родился сразу в человеческом обличье, в нем нет ни капли крови демонов, но…
— …но он родился со странным ароматом. И большинство людей, почувствовав этот запах, проникаются к нему симпатией…
Сян Хайкуй удивилась, услышав это. Неужели это и есть то самое легендарное свойство всеобщего любимца?
Цзюэдай гаошоу потер переносицу:
— Из-за того, что он не может отличить, кто искренен с ним, а кто поддался наваждению аромата, он сильно страдает. Он обошел весь мир в поисках способа избавиться от запаха и пропал без вести уже много лет назад…
— Когда брат Цзюэдай заговорил об этом со мной, я сразу же подумал о Тяньъяне, одном из двенадцати божественных мечей, — продолжил А-Му. — Подобно тому как цветочные демоны источают аромат, привлекающий людей, меч Тяньъянь действует с точностью до наоборот. Его намерение меча обладает «зловонием», которое вызывает у всех отвращение, из-за чего хозяин меча становится словно крыса, перебегающая улицу1, которую все презирают.
Сян Хайкуй хлопнула себя по лбу. Как и следовало ожидать, среди двенадцати божественных мечей не было ни одного, который не приносил бы неприятностей своему владельцу.
Если всеобщий любимец станет практиковать с Тяньъянем, то при их совмещении, чего доброго, действительно может получиться чудесный эффект.
— Но Тяньъяня здесь нет, — Сян Хайкуй развела руками. — Из двенадцати божественных мечей в свое время до нас дошли только три: Тянькуан, Тянь Бао и Тяньжэнь. И у всех них уже есть хозяева.
Сюэ Сюло переложил меч в другую руку:
— Мы и вправду никогда не видели меч Тяньъянь.
— Тяньъяня нет у вас? — А-Му немного удивился. — Но ведь время исчезновения Тяньъяня, кажется, совпадает со временем исчезновения Тянькуана и остальных.
— Он здесь, — заговорил Инь Чжанли.
Сян Хайкуй и Сюэ Сюло одновременно посмотрели на него.
После первого удивления они сначала хотели спросить «где», но почему-то почувствовали, что если он «здесь», то непременно находится в руках Инь Чжанли.
И действительно, они услышали, как Инь Чжанли с улыбкой сказал:
— Какое совпадение, меч Тяньъянь находится в моей коллекции.
Сюэ Сюло:
— …
Они вдвоем ошеломленно смотрели, как он поднял руку, сначала надел перчатку, а затем повернул ладонь вверх, и над ней возник темный-претемный длинный меч.
Зловоние ударило в нос.
Лица всех присутствующих исказились.
А-Му:
— Это и есть Тяньъянь?
Он знал заранее, что тот воняет, но не ожидал, что настолько сильно!
Сян Хайкуй и вовсе едва не вырвало.
Этот меч словно вылепили из гнилой грязи из сточной канавы — липкий, сырой, а с его клинка непрерывно капала черная жижа.
Ошибки быть не могло, это один из двенадцати божественных мечей: как только появился Тяньъянь, Тянькуан стал вести себя крайне яростно.
Сюэ Сюло сдержал рвотный позыв и зажал нос:
— Разве всегда не говорили, что божественных мечей всего три? Почему есть еще один? И почему никто никогда не видел его хозяина?
— Потому что он зовется Тяньъянь, — с сожалением произнес Инь Чжанли. — Даже его собратья брезгуют им, поэтому принесший мечи предшественник отделил его от остальных трех и зарыл в землю в ожидании того, кому предначертано судьбой.
Услышав слова «зарыл в землю», Сян Хайкуй блеснула глазами и спросила по мысленной связи:
— Вы откопали его, когда добывали руду?
Инь Чжанли:
— Когда Небесный клан отправил меня на каторжные работы.
Это ведь было, когда он был еще совсем маленьким. Сян Хайкуй снова спросила:
— И он хранился у вас до сих пор?
Неужели так никому и не отдали?
Инь Чжанли тихонько кашлянул:
— Я сам практиковался с ним.
Сян Хайкуй:
— ?
Улыбка Инь Чжанли стала немного смущенной:
— Это правда. В то время я только и думал о том, как сбежать от Небесного клана. Откопав меч Тяньъянь, я счел это поворотным моментом, спасительной соломинкой, за которую был обязан ухватиться.
Сян Хайкуй промолчала.
Она понимала эти чувства — когда она обрела Тянькуан, было точно так же.
Инь Чжанли испугался, что она может что-то не так понять, и принялся объяснять:
— Меч Тяньъянь смердит, но от самого хозяина меча не воняет. Лишь источаемое намерение меча заставляет людей испытывать неприязнь к его владельцу. Кроме того, сложность совершенствования с ним далеко не так высока, как у твоего Тянькуана.
— Недостаток заключается лишь в том, что ты не нравишься людям?
— Неудивительно, — Сян Хайкуй украдкой взглянула на него.
— Неудивительно, что меня так многие ненавидят? — Инь Чжанли не знал, плакать ему или смеяться. — Ты ошибаешься. Я уже давно достиг высшего уровня и соединился с Дао, отделившись от Тяньъяня. То, что я вызываю у людей раздражение, вовсе не его вина.
Просто в процессе совершенствования с Тяньъянем Инь Чжанли обнаружил: чем сильнее другие его ненавидят, тем быстрее растет меч.
Его клан был уничтожен, а дом разрушен, и он хотел вырасти как можно скорее. Пассивное вызывание чужой неприязни уже не могло удовлетворить его потребностей.
Он начал действовать на опережение и развил в себе целый спектр умений вызывать у людей раздражение.
Когда он отделился от Тяньъяня, ему больше не нужно было навлекать на себя чужую неприязнь, однако за долгие годы это превратилось в привычку, от которой невозможно было избавиться.
Так что он попросту забросил эти попытки, решив, что так тоже неплохо.
Сян Хайкуй потерла подбородок. Оказывается, у превращения юноши в скверного мужчину тоже были свои скрытые причины.
Инь Чжанли протянул меч Цзюэдай гаошоу:
— Этот меч хранился у меня много лет. Теперь, раз уж нашелся тот, кому он предначертано судьбой, я дарю его твоему племяннику.
Цзюэдай гаошоу посмотрел на меч, с которого стекала черная жижа. Жилы на его висках запульсировали, и он долгое время не шевелился.
Дарование меча старшим — это благородный поступок. Было бы не слишком прилично, если бы он тоже надел перчатку, чтобы принять его, верно?
Но к этому мечу у него действительно не поднималась рука прикоснуться.
Стиснув зубы, он все же принял его и поспешно убрал в свой накопительный браслет. В то же мгновение все вещи внутри браслета полностью подверглись коррозии и пришли в негодность.
По сравнению с божественным мечом это были сущие пустяки.
Он сотворил жест заклинания, очистил руки, сложил ладони перед грудью в приветствии и произнес:
— Я благодарю старшего от имени моего племянника.
— Я бы посоветовала твоему племяннику хорошенько все обдумать, — не удержалась от слов Сян Хайкуй.
- крыса, перебегающая улицу (过街老鼠, guò jiē lǎo shǔ) — китайское образное выражение, означающее презираемого всеми изгоя, вызывающего у всех всеобщее осуждение и ненависть. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
