Бай Синсянь нахмурился:
— Младшая сестра Сяо Куй говорит правду.
Лу Сицяо удивился:
— И кто же наставник Куй-цзецзе? Неужели в Чжунчжоу… нет, во всем нашем мире, найдется подобная личность?
Цзин Вэнь поначалу подумала, что та намеренно насмехается над ней, но во взгляде девушки не было и тени сарказма — она лишь констатировала обыденный факт.
Цзин Вэнь нахмурилась:
— Это те двое? — она имела в виду двоих, равных ей по славе.
— Нет, — с гордостью ответила Сян Хайкуй. — Над каждым человеком есть другой человек, а над небесами — другие небеса1, почтенная.
Цзин Вэнь знала, что в этом мире много отшельников, и слова Сян Хайкуй по-настоящему пробудили ее любопытство:
— Хотелось бы знать, к какой школе принадлежит твой наставник, как его имя и где он находится?
У Сян Хайкуй едва не сорвалось с языка: «Мой наставник уже много лет как не “большая шишка”», но она с трудом переиначила фразу:
— Мой учитель уже много лет живет в уединении и совершенствуется в тишине, он давно перестал вмешиваться в дела бренного мира.
— Твой тяжелый меч относится к категории боевых мечей, учитель-затворник тебе не подходит, — передала ей мысленно Цзин Вэнь. — Скажи мне, где он, я брошу ему вызов и отвоюю тебя, чтобы ты узнала, кто является истинно сильным.
Сян Хайкуй: «?»
Она что, больная?
Она предложила:
— Почтенная, если вы действительно так свободны, почему бы вам не отправиться за заставу и не убить демона Шангу?
Цзин Вэнь не унималась:
— Говори.
— Мой наставник подобен божественному дракону, у которого видишь голову, но не видишь хвоста2, я не знаю, где он. — Обнаружив, что снова может передавать звуки, Сян Хайкуй немедленно направила голос в море сознания Дао Чэня: — Почтенный? Вы в порядке?
Голос Инь Чжанли отозвался:
— Не волнуйся, я в норме.
Голос звучал довольно ровно, но кто знает, не притворяется ли он, боясь, что она будет переживать.
Пока Сян Хайкуй размышляла об этом, волна звука внезапно ударила по ее слуху.
Это Цзин Вэнь, превратив энергию-ци в меч, взмахом руки начертала на башне города Иньша иероглиф «Вызов». Потратив магическую силу на технику Великого звукопереноса, она отправила свой голос громовым эхом вдаль, так что его отчетливо слышали в радиусе по меньшей мере сотен поселений.
— Сегодня я, верховный старейшина Академии Пути Меча Цзиньлин Цзин Вэнь, в городе Иньша объявляю о пари. Я вызываю на бой наставника меча Сян Хайкуй, дочери правителя Иньша Сян Хэна. Прошу всех разнести эту весть: Цзин Вэнь будет ждать его в столице. Срок — десять лет. Если он не явится, его ученица Сян Хайкуй перейдет ко мне!
Договорив, она посмотрела на Сян Хайкуй:
— Десяти лет ведь хватит, чтобы он узнал новость?
Проклятье, Сян Хайкуй была потрясена.
Она окончательно лишилась дара речи, когда заметила, что окружающие вовсе не считают ситуацию абсурдной, а смотрят на нее едва ли не с завистью.
Сян Хэн обратился к ней через мысленную связь:
— Дочь, в этом мире все устроено именно так. Когда двое заклинателей меча, чьи уровни мастерства близки, устраивают поединок, всё имущество может стать ставкой в споре.
Ученик считается одним из видов такого имущества.
Можно и не принимать вызов, но тогда другие заклинатели меча будут насмехаться над тобой, а твое имя пригвоздят к позорному столбу.
И это настоящий столб позора.
Помимо Иньша, во многих городах Чжунчжоу установлены такие столбы в форме сломанного меча. Если происходит поединок известных заклинателей, имена проигравшей стороны или тех, кто уклонился от боя, высекаются на этом столбе.
Разумеется, столб на главной площади Цзиньлин в столице — самый «величественный» из всех.
Это была одна из причин, по которой Сян Хэн оставил путь заклинателя меча, изначально предначертанный владельцу тела, и переключился на другое.
— Это же форменное безумие! — Сян Хайкуй знала лишь то, что видела в своих снах об Иньша, и о подобных порядках даже не догадывалась.
— Я поначалу тоже считал это безумием, — Сян Хэн снова посмотрел на ее раны, и его сердце вновь сжалось от боли. — Но в какой-то мере это сдерживает импульсивность заклинателей меча.
До того как в Чжунчжоу начали возводить столбы позора, заклинатели при любом разногласии сходились в смертельных схватках. Ежегодно огромное их количество гибло в междоусобицах.
Сян Хайкуй ответила:
— Но мой наставник в заточении, он никак не сможет принять вызов.
И что напишут на столбе? «Наставник Сян Хайкуй»?
— Сян Хэн, я дала тебе достойное объяснение, ты доволен? — Хотя Цзин Вэнь действовала по велению сердца, она также считала, что оказала Сян Хайкуй огромную честь.
Скоро весь мир узнает имя Сян Хайкуй.
Узнают, что она, великая Цзяньцзунь, борется с кем-то за право взять эту девушку в ученицы.
Боевой пыл Сян Хэна действительно угас, но вовсе не от того, что его дочь вот-вот «прославится на весь мир».
Он уже знал от Инь Чжанли, что у дочери есть выдающийся наставник.
Пусть тот и был в заточении, но, судя по общению с Инь Чжанли, Сян Хэн чувствовал: эти влиятельные фигуры из клана Шаньхай способны на что угодно.
Вполне вероятно, что имя Цзин Вэнь скоро появится на том самом высоком и толстом столбе позора на столичной площади.
Как тут было не остыть?
— И еще кое-что, — перед уходом Цзин Вэнь перевела взгляд на Сян Тяньцин и передала мысленно: — Сян Хэн, я хочу забрать дочь моего ученика. Она не связана с тобой кровным родством. В этом мире я, ее пранаставница, являюсь ей самым близким человеком.
Сян Хэн отрезал:
— Она моя дочь.
— Я надеюсь, ты спросишь ее мнение, но не рассказывай ей о былых обидах. — В конце концов, Цзин Вэнь не могла, как в случае с Сян Хайкуй, заявить о наставничестве напрямую. Завершив мысленное послание, она взглянула на медитирующего в стороне Дао Чэня. — Я буду ждать в пещерах Будды и уйду только завтра на закате. Если она пожелает пойти со мной, пусть придет в пещеры до захода солнца.
Сказав это, она превратилась в летящий меч и скрылась.
Сян Хайкуй хотела еще что-то сказать, но Цзин Вэнь двигалась слишком быстро, и мысленное послание не догнало ее.
Зато она случайно заметила, что Мэн Силоу, воспользовавшись моментом, когда внимание всех было приковано к Цзин Вэнь, тайком ускользнул из города.
Должно быть, прекрасно зная методы ее отца, он решил сбежать.
Сначала она хотела сообщить отцу, но потом, прищурившись, передумала:
— Лу Сицяо, Сяо Бай, идемте со мной.
Сян Хэн, который горел желанием поскорее заняться лечением дочери и о многом с ней поговорить, увидел, как Дао Чэнь, находившийся тут же на башне, шатаясь, пытается встать. Он поспешил вперед, чтобы поддержать его.
— Инь-цяньбэй, вы в порядке? — Сян Хэн не понимал, Дао Чэнь это или Инь Чжанли, но решил, что достаточно будет направить мысленный зов в море сознания.
— Ему нужен отдых, — Дао Чэнь жестом показал Сян Хэну, чтобы тот его не беспокоил.
— Нет, не нужен, — сознание Инь Чжанли в море сознания Дао Чэня уже было затуманенным, но стоило ему услышать обращение Сян Хэна, как он встрепенулся. — Дядя, я в порядке, простите, что заставил вас волноваться.
- Над каждым человеком есть другой человек, а над небесами есть другие небеса (人外有人，天外有天, rén wài yǒu rén, tiān wài yǒu tiān) — образное выражение, означающее, что всегда найдется кто-то более способный или сильный, призывающее к скромности. ↩︎
- У божественного дракона видишь голову, но не видишь хвоста (神龙见首不见尾, shén lóng jiàn shǒu bù jiàn wěi) — об уважаемом человеке, который появляется и исчезает внезапно, чьи поступки трудно предугадать. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
