Неужели это легендарное открытие небесного ока1?
Бай Синсянь тоже был весьма удивлен. Поразмыслив, он произнес:
— Лю Исин, будучи главой дворца Юйхунь, в совершенстве владеет искусством манипуляции душами. Возможно, он и впрямь по неосторожности, применяя великую божественную способность поглощения душ, задел определенные точки в теле Лу Сицяо?
Это и вправду было открытие небесного ока. Сян Хайкуй это было в новинку; Лу Сицяо только что видел Сян Тяньцин, но никак не отреагировал.
Он смог разглядеть золотой свет Мэн Силоу лишь тогда, когда тот был тяжело ранен, а значит, у небесного ока имелись свои ограничения.
— Лу-гунцзы, то, что ты увидел на этот раз, тоже лучше никому не рассказывать, — снова предостерегла его Сян Хайкуй.
Когда выпадет случай снова встретить Ло Юньсю, она расспросит её о подробностях.
— Хорошо, — с готовностью согласился Лу Сицяо, даже не спрашивая о причинах.
Он остро чувствовал, что уже начал становиться особенным и вот-вот взойдет на вершину жизни!
Куй-цзецзе определенно была его благодетелем!
Сян Хайкуй вернулась в город Иньша с телом Мэн Силоу, что вновь вызвало волну пересудов.
Потеряв за столь короткое время двух старших братьев, и без того болезненная Сян Тяньцин просто упала в обморок.
Сян Хэн, заложив руки за спину, долго стоял перед вьючным зверем, и в его глазах на мгновение промелькнуло множество эмоций.
Сян Хайкуй передала ему мысленное извинение:
— Де, я поступила самовольно.
Сян Хэн понимал её мотивы, поэтому и не бросился в погоню, лишь предостерег:
— Сяо Куй, тебе следовало как следует лечить раны, а не рисковать. Я уже говорил тебе, что в Чжунчжоу ученик является собственностью учителя. Я, как учитель Мэн Силоу, даже если бы убил его безо всякой причины, и семья Мэн пожаловалась бы правителю, никто не смог бы признать меня виновным.
— Чем меньше хлопот, тем лучше, — Сян Хайкуй ласково взяла его под руку. — Этой беды нам удалось временно избежать, но верхняя ветвь семьи Мэн нас так просто не оставит. Впереди у нас может быть еще много трудностей, так что не стоит расстраиваться из-за таких пустяков.
— М-м, — Сян Хэн слегка кивнул и приказал офицеру стражи: — Отправьте тело Мэн Силоу обратно столичной семье Мэн.
Затем Сян Хэн привел её в зал для совещаний.
Инь Чжанли отдыхал в зале с закрытыми глазами. Услышав, что отец с дочерью вошли, он поспешно открыл глаза и встал.
Его взгляд скользнул по Сян Хайкуй. Увидев на её шее новую рану, он не смог скрыть своих чувств.
— Цяньбэй, как вы? — Сян Хайкуй, заметив этот полный тревоги и нежности взгляд, сразу поняла, что перед ней Босс, а не Дао Чэнь.
Сян Хэн перебил её:
— Тебе лучше сперва побеспокоиться о себе.
Сян Хайкуй высунула кончик языка и уселась в кресло напротив Инь Чжанли.
Сян Хэн тут же протянул ладонь и накрыл её линтай.
Потоки чистейшей истинной ци хлынули в тело Сян Хайкуй, и её тяжело поврежденные меридианы начали медленно расправляться, подобно лозам.
В одно мгновение усталость исчезла, и по всему телу разлилась приятная истома, куда более действенная, чем лечебная ванна после изнурительного дня.
Это чувство казалось знакомым, но ведь отец никогда раньше не лечил её раны.
— Это ощущение… — Сян Хайкуй взглянула на противоположную сторону, встретившись с пристальным взором Инь Чжанли.
— Это техника, которой меня обучил Инь-цяньбэй, — сказал Сян Хэн.
Так и есть. Сян Хайкуй произнесла:
— Я как раз собиралась спросить, как вы…
Сян Хэн тоже собирался рассказать:
— В тот день, когда я был в уединении, я встретил Инь-цяньбэй…
Он начал свой рассказ.
Инь Чжанли поначалу было очень любопытно, но чем больше он слушал, тем сильнее у него екало сердце.
Сян Хэн рассказывал слишком подробно, практически воссоздавая каждую сцену.
Когда Сян Хайкуй услышала фразу «грудь, ровная как равнина2…», её глаза тут же округлились.
Но услышав продолжение: «…с ущельями внутри», она снова успокоилась.
Её грудь вовсе не была плоской. В самом начале, когда она тренировала базовые техники движений в пещере Десяти тысяч костей, например «переворот ястреба», из-за отсутствия сменного нижнего белья ей приходилось носить лишь нагрудник дудо, что было крайне неудобно, поэтому она до сих пор утягивала грудь.
Что же касается слов о том, что в её груди нет «городских палат», то есть она бесхитростна, это её ничуть не задело.
Она даже принялась утешать Сян Хэна:
— Цяньбэй привык мерить всех по себе, это неизбежно. Он даже над моим учителем целыми днями подшучивает, так что не принимайте это близко к сердцу.
Но слушая дальше, услышав про «голову как пустошь», «мозги размером с вишню» и «редкостное земное чудо», она сердито сверкнула глазами на сидящего напротив Инь Чжанли.
Инь Чжанли сидел как на иголках, мечтая оглушить Сян Хэна, чтобы тот перестал рассказывать.
Однако, когда вся история была поведана, взгляд Сян Хайкуй на Инь Чжанли снова изменился.
Босс есть Босс, твой папа всегда останется твоим папой.
— Цяньбэй передал мне нефритовую табличку?
— Да.
Закончив лечение, Сян Хэн достал из накопительного браслета нефритовую табличку и протянул ей.
Сян Хайкуй попыталась погрузить в неё свое божественное сознание, но, вероятно, из-за травмы моря сознания почувствовала резкую боль и убрала вещь в кольцо:
— Посмотрю, когда немного отдохну.
В этот момент в дверях появился перепуганный стражник с докладом:
— Владыка города, Е-шао-е вернулся…
Очевидно же, что он был мертв, тело до сих пор лежит в комнате, и вдруг он вернулся живым и невредимым.
— Е-шао-е направился прямиком в зал правосудия, Умянь-шао-е пошел вместе с ним.
При упоминании этих двоих учеников лицо Сян Хэна вмиг стало пугающе мрачным.
Сян Хайкуй не хотела подливать масла в огонь, но не удержалась:
— Де, у тебя совсем нет чутья на учеников.
Сян Хэн брал их в ученики вовсе не потому, что они были многообещающими, а лишь потому, что они, как и он сам, были «бездомными псами».
Если бы он их не учил, им было бы только хуже.
Но он признавал свое поражение и не стал спорить с дочерью, сказав стражнику:
— Я сейчас приду.
Когда стражник удалился, Сян Хэн обратился к Инь Чжанли:
— Если у цяньбэй нет вопросов, не желаете ли отдохнуть? Мне нужно сказать дочери несколько слов.
— Да, — Инь Чжанли поднялся.
Когда он вышел и в зале остались только отец и дочь, Сян Хэн протянул руки и обнял свою дочь.
Когда он «умер», ей было всего девять лет.
Она была маленькой неженкой — пройдёт несколько шагов и уже кричит, что устала, требуя, чтобы он нес её на руках или на спине.
- Открытие небесного ока (开天眼, kāi tiān yǎn) — сверхспособность, позволяющая видеть истинную суть вещей, скрытую от обычных людей. ↩︎
- Ровная, как равнина (一马平川, yī mǎ píng chuān) — чэнъюй, описывающий широкую и плоскую равнину; здесь используется как ироничное описание плоской груди. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
