Харолд, хоть и привык игнорировать Цзи Я, никогда прежде не осаживал её так резко.
Поэтому, когда он договорил, Цзи Я буквально лишилась дара речи!
Цяо Чжи тоже замер с клюшкой в руках, не зная, что сказать.
— Дядя Харолд…
Харолд бесстрастно посмотрел на него:
— Я ведь не ошибся?
Цяо Чжи с трудом кивнул. Харолд был прав: в семье Уилсон царило правило — победитель получает всё!
Даже Цяо Чжи, будучи племянником Харолда, не имел права вмешиваться в инвестиционные дела компании. Цзи Я была всего лишь девушкой Цяо Чжи, и когда она выскочила, чтобы поучать Харолда, как ему работать, публичное унижение стало неизбежным.
Цзи Я стиснула зубы. Цяо Чжи был просто никчёмным человеком.
Её элегантность дала трещину; она резко встала и направилась к выходу.
Цяо Чжи помедлил несколько секунд, но всё же бросился вдогонку.
В комнате наконец воцарилась тишина.
Харолд снова мог с удовольствием играть. Дворецкий Ай Лунь заметил с долей удивления:
— Сэр, Цяо Чжи будет очень расстроен.
Они оба были из семьи Уилсон, и Ай Лунь полагал, что Харолд сохранит лицо племяннику. Харолд действительно так и поступал раньше, из-за чего Цяо Чжи всё ещё надеялся получить право на управление полем для гольфа.
Харолд иронично изогнул уголок рта, отпуская едкое замечание:
— С чего бы мне заботиться о чувствах дурака? Если он будет счастлив, страдать придётся мне. Ай Лунь, я что, похож на благотворителя?
Что ж, это было правдой.
Дворецкий Ай Лунь подумал, что мистер Харолд на самом деле довольно добр, а во всём виновата эта госпожа Цзи, которая перешла все границы.
В любом случае, это не была вина мистера Харолда.
После того как они выяснили, что отношения этой дамы с её бывшим мужем, мэром Таном, крайне скверные, а её влияние на сына Цзи Цзяньюаня ничтожно мало, госпожа Цзи потеряла в глазах Харолда всякую ценность.
Для инвестиций Харолда в Пэнчэне самый важный участок земли уже был получен. Он хотел поддерживать хорошие отношения с местными властями, но на Цзи Я ему было уже плевать… Самое печальное в человеке — это отсутствие самопознания.
Ай Луню вполне нравился Цзи Цзяньюань, но Цзи Я была совершенно невыносима!
…
Цзи Я в ярости шла впереди.
Цяо Чжи быстро догнал её.
Характер Цзи Я был подобен летнему зною в Пэнчэне: неуправляемый, и она даже не пыталась его сдерживать.
— Дорогая, послушай меня…
— Почему ты молчал, когда нужно было говорить? Цяо Чжи, ты меня разочаровал. Как мужчина, ты труслив и слабоволен! Ты должен был показать этому самовлюблённому мерзавцу Харолду свои способности, а не пугаться пары его слов! Думаю, между нами всё кончено. На этом и закончим!
Перед гостиницей стояли такси — здесь всегда было много иностранных гостей. Цзи Я запрыгнула в одну из машин, и как бы Цяо Чжи ни стучал в окно, она уже приказала водителю трогаться.
— Чёрт!
Цяо Чжи тоже вспылил, с силой пнув колонну.
В такси водитель то и дело поглядывал в зеркало заднего вида. Китайские женщины, сопровождающие иностранцев, встречались нечасто, а тех, кто при этом ругался с ними, водитель видел впервые.
«Ну и характер у этой женщины, иностранец аж запрыгал от злости!» — подумал он.
Цзи Я подняла голову и поймала взгляд водителя в зеркале.
Тот страшно смутился, но Цзи Я вдруг улыбнулась:
— Вы подглядываете за мной. Я что, красивая?
Водитель, мужчина лет тридцати, так покраснел от её вопроса, что лицо его стало пунцовым.
Цзи Я пристально смотрела на него, и водитель почувствовал сильное давление.
— К-красивая!
Это была чистая правда.
Красота есть красота, её невозможно отрицать. Цзи Я была высокой, кожа на её лице оставалась гладкой и нежной, и лишь тонкие морщинки в уголках глаз выдавали, что она, возможно, уже не так молода. В целом же она по-прежнему была очень красива и полна изящества.
Цзи Я коснулась своего лица.
Да, она всё ещё была прекрасна.
Она не была из тех, кто не осознаёт своей привлекательности. С подростковых лет её окружали толпы поклонников, и ей не нужно было зеркало, чтобы знать, насколько она хороша.
У неё была тонкая и красивая шея.
Она занималась балетом.
Она умела играть на пианино.
Несколько лет изучала изобразительное искусство.
Она умела ценить искусство.
В 60-е годы, когда весь Китай жил, затянув пояса, а суровая простота была мейнстримом, Цзи Я никогда не была частью толпы. Она принадлежала к той крошечной горстке людей, что шли впереди остальных, — она была редчайшим исключением!
Даже сейчас, в 1985 году, спустя несколько лет после начала политики реформ и открытости, найдётся немного девушек, имеющих те возможности, которыми Цзи Я наслаждалась в своё время.
Цзи Хуайань в молодости был беден, но постепенно добился успеха и к зрелым годам стал выдающейся фигурой в отечественной системе образования.
Цзи Я была его младшей дочерью, и Цзи Хуайань вложил в неё много образовательных ресурсов… Это не требовало больших денег: что бы Цзи Я ни захотела изучать, у Цзи Хуайаня всегда находились знакомые учителя. Для него это было проще простого, но много ли в стране было таких, как Цзи Хуайань?
К подростковому возрасту Цзи Я стала разносторонне одарённой и превратилась в настоящую красавицу.
Неизвестно, сколько молодых людей мечтали на ней жениться, но она выбрала именно Тан Хунэна.
Кожа под пальцами всё ещё ощущалась нежной — она тратила много сил на уход за собой, не жалея ни времени, ни денег. Даже водитель такси засмотрелся на неё, так почему же кто-то остаётся равнодушным?
Возможно, она действительно постарела… Она была почти на десять лет старше Харолда, а из-за раннего брака и родов у неё уже был двадцатилетний сын. Цзи Я не хотела признавать этот факт: она всё ещё могла привлекать мужчин уровня Цяо Чжи, но уже не могла впечатлить по-настоящему незаурядных личностей, таких как Харолд.
Это не мог быть Цяо Чжи.
Если бы не сравнение с Харолдом, она, возможно, заставила бы себя остаться с ним.
Но теперь сравнение причиняло ей невыносимую боль. Такая женщина, как она, была обречена всю жизнь стремиться к совершенству. Если мужчина не лучший из лучших, как она может добровольно следовать за ним!
Проехав какое-то время, водитель наконец вспомнил, что не спросил пассажирку, куда ей нужно. Он был совершенно сбит с толку её присутствием.
— Товарищ, куда едем?
Куда?
Цзи Я бросила Цяо Чжи у входа в гостиницу и сама не знала, куда направиться.
В её груди полыхало пламя; она не хотела слушать утешения Цяо Чжи, ей нужно было выплеснуть свой гнев.
— В администрацию города!
В администрацию города?
Водитель больше не осмеливался заговаривать с ней.
Какой бы женственной она ни казалась, характер у неё был крутой: сначала разругалась с иностранцем, а теперь требует везти её к властям.
Добравшись до места, Цзи Я поправила волосы и вышла из машины.
Её высокий рост и безупречный вкус внушали трепет. Она беспрепятственно вошла в здание администрации, и никто её не остановил. Наоборот, она сама преградила путь какому-то служащему:
— Мне нужно видеть мэра Тана. На каком этаже его кабинет?
Служащий растерялся: неужели можно вот так просто прийти и потребовать встречи с мэром?
Если бы у неё была назначена встреча, она бы знала, где находится кабинет!
— Простите…
Цзи Я холодно перебила его:
— Я его бывшая жена. Просто проводи меня, и всё, он меня примет.
Служащий едва не лишился чувств.
Услышать подобные личные сплетни о мэре Тане было вовсе не радостно. Начальство обычно очень не любит, когда подчиненные узнают об их частной жизни, и он совсем не хотел знать, что у мэра Тана есть бывшая жена!
— Вы… вы подождите здесь, я пойду уточню.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
