Ся Сяолань задумалась:
— Значит, вы действительно знаете. Тогда я скажу иначе: у этого руководителя есть дочь, вышедшая замуж за человека по фамилии Хо? Я веду дела с его внуком и хотела бы узнать о нравах их семьи.
Слова Ся Сяолань заставили Гуань Хуэйэ вздохнуть с облегчением.
— Не говори так прерывисто, а то напугала меня. Мэр Тан знает, что ты об этом спрашиваешь?
Ся Сяолань помрачнела:
— Дядя Тан говорит загадками, предоставляет мне самой догадываться, а я не знаю, как с этим поступить.
Гуань Хуэйэ почувствовала необъяснимое удовлетворение:
— Ты правильно делаешь. Когда не знаешь, как поступить, не спеши, спрашивай совета у других!
Раз та спрашивала её, значит, доверяла. Ся Сяолань относилась к ней с доверием как к старшей, и Гуань Хуэйэ, несомненно, была рада. Чжоу Гоцзинь ещё не вернулся, а неприятная старшая невестка ушла в гневе, поэтому Гуань Хуэйэ предложила Ся Сяолань присесть на диван и начала неспешный рассказ:
— История мэра Тана и старика Суна в эти годы стала притчей во языцех, на самом деле не стоит это от тебя скрывать. В жизни старика Суна было много взлётов и падений, он любил давать шансы молодым кадрам и продвигал мэра Тана из симпатии к его таланту. У мэра Тана в молодости не было связей, и его знакомство с Цзи Я произошло благодаря старику Суну. В то время мэр Тан работал секретарём у старика Суна, и у него, конечно, было блестящее будущее. Иначе как бы он смог жениться на Цзи Я? Не смотри на меня так, я наводила справки: Цзи Я в молодости была очень популярна. Пусть её характер и был своенравным, это не мешало многим соперничать за право взять её в жёны.
Ся Сяолань представила образ Цзи Я.
Ей пришлось признать правоту Гуань Хуэйэ.
Если бы Цзи Я не была столь одержимой и безумной, она действительно могла бы очаровывать людей. Даже сейчас она умудряется кружить голову Цяо Чжи, так что Ся Сяолань не могла подвергать сомнению обаяние Цзи Я.
В молодости у неё, должно быть, и впрямь было множество поклонников.
Тан Хунэну было непросто выделиться среди них!
Как только Гуань Хуэйэ упомянула старика Суна, у Ся Сяолань возникли смутные догадки, однако она не стала умничать и настаивать, чтобы Гуань Хуэйэ непременно назвала его полное имя. Ся Сяолань больше интересовало то, что было связано с Тан Хунэном:
— А что было потом?
— А потом настали смутные времена. Мэр Тан, должно быть, уже получил назначение на периферию, он был женат на Цзи Я несколько лет, и у них уже родился сын. В то время по всей стране, сверху донизу, развернулась кампания критики и самокритики. Ситуация для старика Суна была крайне неблагоприятной, и некоторые радикально настроенные люди начали нападать на него… Они полностью отрицали всё — от идей до поступков старика Суна, и заставляли тех, кто раньше работал с ним, поступать так же.
Гуань Хуэйэ говорила иносказательно, но это не мешало Ся Сяолань всё понимать.
Хотя Ся Сяолань не пережила те годы лично, это не мешало ей прочувствовать ситуацию.
Как Ван Цзяньхуа, изначально выходец из семьи высокопоставленных чиновников, оказался в такой глуши, как деревня Дахэ? Всё потому, что Ван Гуанпина сослали на ферму для трудового перевоспитания. «Золотой феникс», молодой господин Ван, в один миг превратился из павлина в общипанную курицу и отправился в отдаленную деревню Дахэ как «образованная молодежь»!
Если говорить о тех, кто ближе, был ещё её учитель Мао Каншань, которого донёс собственный ученик, после чего старика затравили и отправили гнить в «коровнике».
— Значит, дяде Тану, как человеку, близкому к старику Суну, тоже пришлось несладко!
Эх, в те времена способы унижения людей были примерно одинаковыми. «Коровник» для интеллигенции был сокрушительным ударом — как по психике, так и по жизни.
Гуань Хуэйэ кивнула:
— Верно, мэру Тану пришлось худо. Он несколько лет проработал секретарём старика Суна, через его руки проходило множество рукописей и речей старика. Чтобы окончательно сокрушить старика Суна, нужно было начать именно с мэра Тана. Его заставляли выступить с разоблачениями и нападками на старика Суна. Мэр Тан тогда служил в провинции Юнань, должность была не слишком высокой, но перспективной. Говорят, ему обещали: если он поможет «свалить» старика Суна, то не только останется цел и невредим, но и получит повышение за заслуги в разоблачении и высокую политическую сознательность!
Разве Тан Хунэн такой человек?
Если только старик Сун действительно не совершал ничего дурного, Ся Сяолань верила, что Тан Хунэна угрозами не сломить:
— Дядя Тан наверняка не согласился.
Гуань Хуэйэ улыбнулась:
— Ты права. Он не только не пошёл на сговор с теми людьми, но и обманул их, сказав, что напишет статью с разоблачением старика Суна. В итоге, когда статья была опубликована, в ней содержалась резкая отповедь тем, кто нападал на старика. Он был очень смелым: опубликовал статью под своим настоящим именем, заявив о непоколебимой поддержке взглядов старика Суна… Это было всё равно что разворошить осиное гнездо. Те люди не осмеливались ничего сделать со стариком Суном, но мэру Тану досталось сполна: его заперли в «коровнике» на несколько лет! Я слышала, что каждую неделю к нему приходили с вопросом: не передумал ли он, не напишет ли статью с разоблачением? И мэр Тан каждую неделю сдавал тексты, но все они были в поддержку старика Суна. Он излагал идеи старика так подробно и тщательно, что из этого можно было составить целую книгу. Это приводило тех людей в бешенство!
Раньше Гуань Хуэйэ тоже этого не знала. Она разузнала всё только потому, что Ся Сяолань сблизилась с Тан Хунэном.
Сейчас это звучало воодушевляюще и даже немного забавно, но в то время это, несомненно, было очень тяжело.
Ся Сяолань могла себе это представить:
— У дяди Тана такой твердый характер. Гордости ему не занимать, но так он стал для многих бельмом на глазу.
— Именно так. Из-за этого мэру Тану пришлось несколько лет жить в лишениях. В этот период не только Цзи Я развелась с ним, но и его родные, как говорят, отвернулись от него, боясь навлечь на себя беду. Однако через несколько лет ситуация прояснилась, старик Сун вернул себе право голоса, и первым, кого он призвал к себе на помощь, был мэр Тан! Он помогал старику Суну наводить порядок после хаоса, а через два года снова получил назначение на периферию. Его дальнейший послужной список ты и сама можешь найти.
Вскоре после этого он стал мэром Специального района.
Неудивительно, что он такой выдающийся.
Стремительный взлёт Тан Хунэна объяснялся не только его преданностью старику Суну.
Ход истории доказал правоту идей старика Суна, а Тан Хунэн соответствовал историческим веяниям. Политика реформ и открытости Китая нуждалась в таких просвещенных реформаторах, как он, поэтому его и направили работать в Специальный район!
— Что касается семьи Хо, о которой ты спрашивала — должно быть, дочь старика Суна вышла замуж за представителя шанхайской семьи Хо. Семья Хо была крупными коммерсантами в Шанхае ещё до основания КНР, у них всегда были хорошие связи в банковской системе. После образования КНР они жили спокойно. В те годы они, кажется, не слишком пострадали из-за связей со стариком Суном — а может, и пострадали, я не знаю, мне не так много известно о семье Хо.
О делах старика Суна знали все.
Для Гуань Хуэйэ было естественным разузнать о делах Тан Хунэна, но в выяснении подробностей семейной жизни старика Суна не было необходимости.
Ся Сяолань задумалась. Некоторые вещи известны всем без лишних расспросов. Например, все, кто знает семью Чжоу, знают, как дорожат Чжоу Чэном. Дети старика Суна никак не проявляли себя на виду, что косвенно указывало на их заурядность.
К примеру, дочь старика Суна вышла замуж за представителя шанхайской семьи Хо, но Гуань Хуэйэ не могла сказать о них ничего определенного.
Семья Хо вела настолько скромный образ жизни или же они были просто бесталанны?
Возможно, и то, и другое.
Конечно, сейчас семья Хо снова воспряла — кто же виноват, что они взяли в жёны дочь старика Суна.
Хо Чэньчжоу — любимый внук старика Суна, и неужели из-за этого он может смотреть на Тан Хунэна как на домашнего слугу?
Это действительно слишком. Они видят лишь то, что мэр Тан пользуется уважением старика Суна, но не замечают того, как его травили в «коровнике», как жена сбежала с сыном, а родные отвернулись от него. Чтобы защитить старика Суна и остаться на стороне правды, Тан Хунэн в итоге тоже остался совсем один!
— Тётя Гуань, спасибо вам. После ваших слов я, наконец, смогла привести свои мысли в порядок.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
