Экзаменуемые из Первой уездной школы усердно корпели над секретными экзаменационными работами, купленными Ся Сяолань, а сама она уже села в поезд, идущий на юг.
Из-за плохой погоды и по её настоятельному требованию Лю Фэнь временно прекратила торговлю масличным жмыхом.
Но работа Юй Найнай не могла ждать. Из-за болезни и госпитализации её несколько дней подменяли другие, и, едва выписавшись, она снова взялась за метлу, чтобы наводить чистоту. Врачи говорили, что при диабете нельзя переутомляться, а тут в такой холод старушка собралась подметать улицы — Лю Фэнь было невыносимо на это смотреть.
Она вышла из дома пораньше и сама вымела улицы, закреплённые за Юй Найнай, так что той не осталось никакой работы.
Выйдя с метлой и сделав круг, Юй Найнай как раз наткнулась на Лю Фэнь, которая ещё не успела покинуть «место преступления». Юй Найнай проигнорировала её — эта женщина, казалось, совершенно не умела благодарить других… На следующий день погода не улучшилась, но Лю Фэнь по-прежнему помогала Юй Найнай подметать улицы. Только с её характером «старого вола», привыкшего безропотно сносить тяготы, и можно было поладить с Юй Найнай. Хотя у старушки и был тяжелый нрав, она всё же отличалась от скандальной и вечно ругающейся старухи Ся.
Если бы старуха Ся не задирала Ся Сяолань так сильно, Лю Фэнь смогла бы и дальше терпеть даже ту злобную бабку.
Юй Найнай лишь держала всех на расстоянии вытянутой руки — разве Лю Фэнь не могла с этим смириться?
Соседи всё видели и, конечно, шептались за спиной. Стоило Юй Найнай попасть в больницу, как её диабет перестал быть тайной. Она умудрилась перессориться со всеми в округе, и теперь все только и ждали, когда старухе не поздоровится. Живёт одна в пяти больших комнатах, в то время как другие ютятся в тесноте — кто же станет любить Юй Найнай?
Кто же знал, что внезапно объявится какая-то дальняя родня!
Переезд Ся Сяолань с матерью к Юй Найнай вызвал немало пересудов.
Лю Фэнь и Ся Сяолань обладали приятными характерами и совсем не походили на Юй Найнай. Кое-кто даже считал, что старушке несказанно повезло: перессорилась со всеми, а к ней всё равно приехала заботливая родня.
— Небось на дом её зарятся?
— В семье Юй никого нет. Как только старуха Юй помрёт, дом точно заберут.
— Шиш им достанется, зря стараются!
— А у этих двоих, матери с дочкой, характер железный — ужиться с Юй Найнай…
— Слыхали, та совсем плоха была, это они её в больницу отвезли…
Эти разговоры велись прямо при Юй Найнай.
Услышав их, она молчала и через силу выпрямляла свою худую спину. Ей нельзя было сдаваться, нельзя было умирать. Если она умрёт, другие члены семьи Юй не смогут найти дорогу домой. Ся Сяолань была человеком умным, и Юй Найнай могла сохранять с ней должную дистанцию. Но вот перед Лю Фэнь, этой простачкой, которая только и знала, что молча работать, не умея заискивать, перед этой глупышкой, Юй Найнай тоже чувствовала себя неловко.
Делала ли Лю Фэнь всё это ради того же, чего хотели и те люди — ради её дома?
Но ведь они даже не были родственниками. И даже если старуха умрет, недвижимость никак не могла перейти Лю Фэнь или Ся Сяолань.
Бабушка Юй не могла до конца раскусить Лю Фэнь, а потому предпочитала держаться от неё на расстоянии.
Тем временем Ся Сяолань снова прибыла в Янчэн [Гуанчжоу] и первым делом направилась к Бай Чжэньчжэнь.
К несчастью, Чжэньчжэнь как раз раздобыла пограничный пропуск и еще вчера уехала в особую экономическую зону Шэньчжэнь, так что Ся Сяолань поцеловала замок. Погода в Шанду стояла такая, что штормовки и пуховики должны были разлетаться на ура, поэтому Ся Сяолань не могла позволить себе сидеть в Янчэне и ждать возвращения подруги.
В этот раз её оборотный капитал составлял целых 9 000 юаней, однако с собой в Янчэн она по-прежнему взяла только 5 000.
Едва завидя её издалека, Чэнь Силян замахал руками, зазывая к себе:
— У меня новый товар! Отличный новый товар!
Ся Сяолань протиснулась к его лотку. По сравнению с другими торговцами, торговавшими за бесценок, дела у Чэнь Силяна шли не так бойко. В начале 80-х годов решиться на оптовую торговлю одеждой среднего и высшего ценового сегмента было делом непростым. Общие объемы продаж у Чэнь Силяна уступали конкурентам, но вот чистая прибыль была ничуть не меньше. Пока другие с одной вещи имели всего юань-два навара, у Чэнь Силяна одна только оптовая цена свитера превышала 10 юаней. Продав один такой свитер, он зарабатывал столько же, сколько остальные с трех вещей. Что уж говорить о его дорогих шерстяных пальто высокого качества — при высокой оптовой стоимости и наценка на них, разумеется, была солиднее!
— Что-то ты в этот раз припозднилась.
Чэнь Силян подумал: «Неужто те штормовки и пуховики, что она закупала в прошлый раз, мертвым грузом зависли у нее на руках?»
Но даже если и так, оформлять возврат и отдавать деньги он не собирался. Да, Ся Сяолань была писаной красавицей, но ведь не все мужчины в этом мире теряют голову от женских прелестей. Директору Чэню, например, куда милее были новенькие хрустящие банкноты в десять юаней.
Ся Сяолань тоже прекрасно раскусила его натуру, заточенную исключительно на заколачивание денег, а потому прямо спросила:
— Где новый товар?
Она умышленно не стала тешить его любопытство рассказами о том, как лихо распродала прошлую партию верхнего платья.
Чэнь Силян указал на пальто, висевшее позади него:
— Рискнешь купить такое?!
За спиной Чэнь Силяна висело черное двубортное пальто в строгом милитари-стиле. И это была мужская модель!
Неудивительно, что Чэнь Силян решил взять её на слабо. Обычно Ся Сяолань закупала женскую одежду, и лишь в прошлый раз взяла несколько мужских штормовок и пуховиков. Но мужское двубортное шинельное пальто?..
В это время мужской официальный стиль одежды в стране отличался мешковатостью: костюмы на пару размеров больше, широкие штанины, огромные плечи, длинные рукава… Ся Сяолань без труда могла представить, как подобное пальто будет смотреться на высоком мужчине с хорошей выправкой. На ком-то вроде Чжоу Чэна. От такого зрелища точно глаз будет не оторвать. Да и в Шанду мужчины не низкорослые, так что Ся Сяолань была уверена: она сможет выгодно продать такое шерстяное пальто.
— И что, товар идет туго? — прищурилась она.
В глазах Чэнь Силяна промелькнул хитрый огонек:
— Да ты что, это же жуткий дефицит! Я его только ради тебя, как для постоянной клиентки, приберег.
Ся Сяолань не поверила ни единому его слову. Тоже мне, «постоянная клиентка» — она ведь закупалась у него всего три раза.
— Назови свою оптовую цену. Если отдашь недорого, я могу взять несколько штук на пробу.
Чэнь Силян сник. «Надо же, какая непрошибаемая, так просто не провешь!»
Он стиснул зубы и выдал:
— …минимум 80 юаней за штуку. Это же ткань кайсыми [кашемир]!
Ся Сяолань чисто машинально поправила его:
— Вообще-то, Cashmere [кэшмир].
Козий пух. Редчайший вид анималистического волокна, драгоценное текстильное сырье. На международном рынке его называют «алмазом среди волокон» и «мягким золотом». Поскольку исторически регион Кашмир в Азии был главным распределительным центром, откуда козий пух поставлялся в Европу, в мире за этим материалом закрепилось название «кашемир».
В самом Китае использовали фонетическую транслитерацию, так что Чэнь Силян, назвав его «кайсыми», технически не ошибся.
Но неужели это и правда настоящее кашемировое пальто, да еще и по оптовой цене всего в 80 юаней?
Ся Сяолань даже не нужно было трогать ткань руками. Несмотря на тусклое освещение, ей не требовалось подходить ближе, чтобы понять: Чэнь Силян безбожно врет. В Китае 1983 года кашемировые ткани вообще не поступали на внутренний рынок. Даже если и существовали редкие изделия из кашемира, найти их можно было исключительно в элитных местах, работающих с иностранцами — вроде пекинского магазина «Дружба» или шанхайского отеля «Цзиньцзян». Этот товар предназначался для зарубежных гостей, прибывающих в КНР. Обычными юанями там было не расплатиться, требовались специальные валютные сертификаты.
В 80-е годы кашемир был стратегическим товаром для привлечения иностранной валюты. Все предприятия, способные его производить, работали строго на экспорт, продавая кашемир за рубеж. Юани на международном рынке валютой расчетов не признавались, а государству и заводам позарез нужна была валюта для закупки импортного оборудования!
Если взять тот же 1983 год, экспортная цена одного только кашемирового свитера составляла около 25 долларов США. А сколько ткани уходит на целое пальто?
Диаметр человеческого волоса составляет около 75 микрон, тогда как диаметр кашемирового волокна — всего 15–17 микрон. Чтобы соткать из такого тонкого пуха полноценное полотно, требуются высочайшие технологии чесания и разделения волокон. Китай только в 1965 году создал свой первый отечественный гребнечесальный аппарат для кашемира, а до этого экспортировал исключительно сырье, не имея технологий для его глубокой переработки. В начале 80-х годов из Японии было импортировано более продвинутое оборудование, и экспорт китайских кашемировых изделий вошел в фазу бурного роста. Можно сказать, что в 1983 год был тем самым периодом, когда отечественные кашемировые фабрики изо всех сил ковали валюту для страны. С какой стати излишкам кашемировых пальто пылиться на оптовом рынке Гуанчжоу?
Откуда Ся Сяолань знала всё это так досконально? В прошлой жизни после окончания университета она работала торговым представителем. Но продавала она не бытовую технику, а крупное промышленное оборудование… И одно время продвигала как раз чесальные машины китайского производства. Проявляя искреннюю любовь к своему делу, она, чтобы успешно продавать станки, изучила историю отрасли от корки до корки!
Надо же, какая у неё теперь отличная память: факты, которые она зазубривала много лет назад, до сих пор свежи в голове. Неудивительно, что она смогла вспомнить экзаменационные билеты по математике для выпускного Гаокао 1984 года. Полагаясь на феноменальную память и абсолютную уверенность, Ся Сяолань без тени сомнения разгромила спекулянта в лице товарища Чэнь Силяна:
— Это пальто ни за что на свете не может быть кашемировым. И у тебя еще наглости хватает просить за него 80 юаней оптом!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
