— Лао Чэнь, Лао Чэнь, да что с тобой такое?
Шао Гуанжуну было очень неловко: привел журналиста, а Чэнь Силиан, пожав тому руку, тут же рванул в туалет.
Ну не мог он, что ли, потерпеть? Позорище какое!
— Ничего страшного, у меня сегодня полно времени, — улыбнулся сопровождавший их журналист.
Шао Гуанжун прибежал в туалет и увидел, что Чэнь Силиан вовсю отвешивает себе пощечины — одну за другой, с обеих рук, — и при этом бормочет: «Сон это или не сон?»
— Лао Чэнь, ты что, рехнулся? Живо выходи, журналист Хуан ждет! Это не сон, все по-настоящему, посмотри на себя — что за никчемный вид!
Чэнь Силиан ничуть не обиделся.
— Брат, нет-нет, господин, господин Шао! Этот журналист Хуан снаружи — он же из «Жэньминь жибао»! Даже если бы над могилами моих предков курился самый благодатный дым, я и подумать не мог, что однажды попаду в «Жэньминь жибао». Нет, надо мне еще пару раз себя ударить!
Шао Гуанжун не выдержал и рассмеялся.
Если вдуматься, тот был прав: «Жэньминь жибао» — рупор и важнейший орган пропаганды.
Сам Шао Гуанжун там никогда не появлялся и вряд ли мог на это рассчитывать в будущем. В этой газете публиковали толкования политики, и по тиражу и значимости она в пух и прах громила любые местные издания… Шао Гуанжун долго смотрел на Чэнь Силиана:
— Лао Чэнь, не упусти этот шанс. Тебе просто невероятно повезло оказаться в нужное время в нужном месте. Даже если ты потом заработаешь кучу денег, не факт, что тебе еще раз представится случай попасть на страницы этой газеты.
Интервью у какого-то частника?
Мечтать не вредно!
Чэнь Силиан удостоился интервью не из-за своих заработков, а потому что его лозунг «один юань пожертвования с каждой проданной вещи» удачно совпал с одной из тем, которую «Жэньминь жибао» готовила в рамках репортажей о реформах и открытости.
С 1979 года, когда была провозглашена политика реформ и открытости, прошло уже целых шесть лет. Общие изменения можно было проследить по статистике — например, по тому, как преобразились особые экономические зоны, включая Пэнчэн.
Но если попросить простых людей разложить все по полочкам, многие лишь в замешательстве пожимали плечами.
Народ знал только о земельной реформе в деревнях, да о том, что в городах частникам разрешили торговать вразнос и открывать свои лавки.
С каждым годом гайки вроде бы ослабляли, но на каком именно этапе находятся эти самые «реформы и открытость», люди толком не понимали.
В такое время «Жэньминь жибао» требовались конкретные примеры для тематических репортажей.
Писать о том, что кто-то там загреб кучу денег, было нельзя — это не соответствовало «главной теме».
Главная тема заключалась в том, что именно сделали те частники, которые первыми воспользовались преимуществами политики и разбогатели. Нужны были положительные, созидательные примеры.
Чэнь Силиан был лишь одним из типичных персонажей; помимо него были и другие умельцы, открывавшие поселковые предприятия и поднимавшие экономику целых районов.
Так что Шао Гуанжун не кривил душой, говоря об удаче. Это было счастливое стечение обстоятельств. Сяолань-саоцзы, подавая эту идею, наверняка и не предполагала, что у «Жэньминь жибао» найдется подходящая тема.
Чэнь Силиан умылся из-под крана и с решительным лицом, словно воин, идущий на верную смерть, вышел наружу. Незнающий человек мог подумать, что его ведут на казнь!
— Журналист Хуан, простите, что заставил вас смеяться над собой. Скажу честно, я просто переволновался. Никогда бы не подумал, что у меня будет брать интервью сама «Жэньминь жибао».
Чэнь Силиан изо всех сил старался не нервничать.
Журналиста Хуана это не удивило: для обычного человека интервью такому изданию — событие из ряда вон выходящее, было бы странно не волноваться.
Чэнь Силиан еще держался молодцом, бывали и такие, кто при виде журналиста вообще дар речи терял!
— Ничего страшного, мы можем начать, когда товарищ Чэнь будет готов.
Журналист Хуан усадил Чэнь Силиана на табурет у стены гостиницы, выбрав ее в качестве фона, и сделал пару портретных снимков.
Когда интервью началось, Чэнь Силиан поведал историю своего успеха, уже изрядно «приглаженную».
— В то время я работал на швейной фабрике…
Работая на фабрике, он разглядел возможности на рынке одежды в Янчэне; путь от уличной торговли и опта до мечты создать собственный китайский бренд и его воплощения — этот год тяжелой борьбы должен был превратиться в захватывающую историю с взлетами и падениями, неудачами и новым обретением сил.
Нужно было четко выдерживать ритм повествования.
О чем-то следовало умолчать: например, не стоило упоминать, что его шурин Хэ Цуншэн — директор швейной фабрики.
Зачем рассказывать о том, как он вместе с Ся Сяолань делал быстрые деньги на перепродаже дешевых магнитофонов?
Когда Чэнь Силиан дошел до момента, как он пригласил гонконгскую звезду для съемок в рекламе, а та его кинула, и как он обратился к актрисе Чжан Сяо, которая не только согласилась помочь, но и пожертвовала свой гонорар… Журналист Хуан пресек попытки Чэнь Силиана вставить в интервью лишнее:
— Товарищ Чэнь, расскажите лучше о вашей задумке. Как родилась идея жертвовать по одному юаню с каждой проданной вещи? Когда вы начнете выполнять это обещание и когда планируете закончить?
Если «Жэньминь жибао» напишет о Чэнь Силиане, он не имеет права бросать слова на ветер.
Вспомнив наставления Ся Сяолань, Чэнь Силиан выпрямил спину еще сильнее:
— Признаюсь, мне стыдно. Сначала, когда я заработал на одежде первые деньги, я подумал вовсе не о благотворительности, а о покупке мотоцикла для себя. На идею с пожертвованиями меня вдохновила товарищ Чжан Сяо. Если актриса смогла, не колеблясь, отдать свой гонорар, почему я не могу выделить часть прибыли, чтобы помочь людям? Хотя эта мысль пришла мне в голову только в середине ноября, статистика продаж Luna подводится ежемесячно: первого числа каждого месяца — за предыдущий. Я решил, что акция «один юань с каждой вещи» начнется задним числом, с первого ноября. Как только первого декабря мы получим данные за месяц, я публично объявлю сумму первого взноса. Буду рад, если вы, журналист Хуан, а также другие газеты и телевидение, возьмете это под свой контроль! Что же касается даты окончания… Пока существует бренд Luna, эти пожертвования не прекратятся!
Контроль — это отлично, Чэнь Силиан не собирался вести двойную бухгалтерию.
С таким надзором СМИ будут постоянно следить за новостями, а это же какая экономия на будущей рекламе!
Журналист Хуан кивнул:
— Товарищ Чэнь, не могли бы вы раскрыть данные о продажах вашего бренда за октябрь?
Журналист явно хотел использовать эти цифры как ориентир.
— У нашего бренда есть по одному фирменному магазину в Пекине и Янчэне, а также еще пять магазинов, открытых по франшизе. В прошлом месяце по всей стране было продано 5765 изделий. Данные за ноябрь еще не готовы, но не думаю, что они будут сильно отличаться.
В октябре продавали только осеннюю одежду, а в ноябре пошли в ход и осенние, и зимние коллекции.
В Янчэне еще носили ветровки, а в Пекине уже вовсю торговали пальто, ватниками и пуховиками.
Журналист Хуан быстро прикинул в уме: 5765 штук за тридцать дней в семи магазинах… Это, должно быть, куртки и брюки вместе взятые?
Получается, каждый магазин продает больше двадцати пяти вещей в день!
Пять с лишним тысяч пожертвований в месяц… Это что же, за год выйдет шестьдесят-семьдесят тысяч?
— Товарищ Чэнь, вы готовы ответить за свои слова?
А ну как придет время платить, и станет жалко денег!
Чэнь Силиан решительно кивнул:
— Безусловно. Сейчас мои возможности ограничены, но если бренд Luna станет крупным и сильным, то с ростом продаж будут расти и отчисления. Я с нетерпением жду того дня, когда мы сможем жертвовать по десять, пятьдесят или даже сто тысяч юаней в месяц!
Журналист Хуан повидал немало на своем веку, но от волнения так сильно надавил на ручку, что стальное перо проткнуло блокнот насквозь.
— Миллион юаней в год? Ну и замахнулся же этот товарищ Чэнь!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
