У Лю Фэнь были по-настоящему умелые руки.
Ся Сяолань лишь описывала на словах, а та из обычной соломы могла сплести вещь, выглядящую вполне прилично.
Видя, что Ся Сяолань полна решимости действовать, Лю Юн оставил её в покое. После еды он снова ушёл спускать воду. В некоторых рисовых чеках всё ещё стояла вода; перед обмолотом её нужно было слить, чтобы через пару дней просушки начать жатву.
Когда воду с полей спускали, порой попадался и другой улов: вьюны, рисовые угри, а ещё можно было наловить карасей размером с ладонь… В будущем такие дикие продукты будут пользоваться огромным спросом, но сейчас к ним относились весьма прохладно. Караси мелкие и костистые — слишком много возни, а вьюны и угри вкусны только с большим количеством масла. Тратить драгоценное масло на такую еду?
Если просто сварить, будет невкусно — землистый привкус был большой проблемой.
Ся Сяолань лишь вздыхала: такая прекрасная высокобелковая и маложирная мясная пища, а едоки восьмидесятых её не ценят.
Поначалу Ся Сяолань подумала, что это отличный способ заработать, и её глаза загорелись, но Лю Юн сказал, что на вьюнах много не выручишь. Сушёные вьюны стоили всего несколько фэней за цзинь, в любом случае рыночная цена не превышала десяти фэней… даже дешевле куриного яйца!
— Эта дрянь грязная и вонючая, так что возись лучше со своими яйцами!
Лю Юн походя поймал карася и бросил его в деревянное ведро.
— Дядя, не переводи карасей, лучше свари побольше бульона для Тао Тао. Детям это полезно для роста, и болеть будут меньше!
Лю Юн опешил:
— Откуда ты это взяла?
Ся Сяолань подумала: разве это не общеизвестный факт?
Впрочем, в восемьдесят третьем году о таких вещах мало кто знал, поэтому она, глазом не моргнув, соврала:
— В книге прочитала.
«Только, пожалуйста, не спрашивай, в какой именно, на это я ответить не смогу».
Боясь, что Лю Юн начнёт расспросы, Ся Сяолань схватила своего маленького кузена-хвостика и убежала.
Односельчанин, помогавший Лю Юну, тяжело выдохнул.
Ся Сяолань была слишком красивой. Когда она вот так запросто сидела на корточках у края поля, обычные мужчины не смели на неё лишний раз взглянуть. Лю Юн и раньше слыл сорвиголовой, и в деревне Цицзиньцунь только умалишённый, которому нечего делать, решился бы тронуть его племянницу.
Лю Юн вытер пот с шеи и сердито посмотрел на соседа:
— Предупреждаю всех: если какой-нибудь олух посмеет заглядываться на мою племянницу, я его из-под земли достану и придушу.
Односельчанин даже обиделся:
— Гэ Юн, она мне по возрасту как племянница, я бы точно ничего такого и в мыслях не держал…
Лю Юн швырнул ему ведро:
— Хватит болтать, лови рыбу быстрее. Слышал, что Сяо Лань сказала? Детям нужно пить больше карасиного бульона!
…
Ся Сяолань бродила по деревне Цицзиньцунь вместе с маленьким кузеном.
Деревня Цицзиньцунь была богата водой, заросли камыша из деревни Дахэ тянулись до самых этих мест. Белая камыш уезда Аньцин славилась ещё с древних времён, и раз этот ресурс был буквально под рукой, Ся Сяолань даже не помышляла о плетении из него изделий. Во-первых, время было неподходящее, а во-вторых, рынок плетёных изделий в уезде Аньцин давно был перенасыщен.
Но камышовые заросли, очевидно, давали не только сырьё для плетения; они были местом обитания диких уток и водяных кур.
Для Ся Сяолань они выглядели как пачки развевающихся купюр… Об экологии она подумает, когда решит вопрос с едой и кровом! По сравнению с теми, кто сколотил состояние на грабежах на больших дорогах, её способы заработка были вполне чистыми.
Тао Тао гордо вышагивал впереди. Ся Сяолань была для него предметом хвастовства — ни у кого больше не было такой красивой сестры.
Приближалась горячая пора сбора урожая, но даже палящее солнце не могло унять гормоны молодых парней из деревни Цицзиньцунь.
Один за другим они окликали мальчика:
— Тао Тао, твоя старшая кузина приехала?
— Тао Тао, пойдёшь с братом рыбу ловить?
— Тао Тао…
Обращались они к Тао Тао, но краем глаза косились на Ся Сяолань. От таких косвенных попыток завязать знакомство лица парней заливались краской, что заставило Ся Сяолань подумать: в восьмидесятые годы большинство молодых людей всё ещё были весьма невинны.
К этим простодушным юношам у неё не было никакого интереса.
Когда желудок пуст, нет настроения любоваться красавчиками.
Раньше Ся Сяолань уже бывала в деревне Цицзиньцунь, и её имя гремело среди молодёжи, но она всегда вела себя высокомерно и не желала общаться с теми, кто пытался за ней ухлёстывать… Что ж, теперь она намеревалась придерживаться прежней линии. Её интересовали не эти парни, а дети, с которыми играл Тао Тао. Дети старше десяти лет уже вовсю помогали по хозяйству, а тринадцати-четырнадцатилетние и вовсе считались полноценными работниками. Целевой группой Ся Сяолань стали дети до десяти лет — они были подвижными, крепкими и их легко было задобрить.
Обойдя деревню пару раз, Ся Сяолань наконец нашла подходящих кандидатов. К ним подбежали несколько мальчишек чуть постарше Тао Тао, на бегу выкрикивая со смехом:
— Тао Тао, моя мама сказала, что твоя кузина ударилась головой и стала дурочкой?
Ся Сяолань помрачнела.
В отличие от юнцов, ослеплённых её красотой, эти паршивцы были настроены совсем не дружелюбно.
Сразу бьют по больному!
Тао Тао не сдавался:
— Моя сестра Сяо Лань вовсе не дура! Ты всё врешь!
Ся Сяолань холодно усмехнулась, достала две мао и сунула их своему верному кузену:
— Сходи в лавку, купи себе чего-нибудь вкусного. Сестра устала ходить, подожду тебя под деревом.
Глаза сорванцов тут же загорелись от зависти.
Даёт деньги на сладости — и кто только сказал, что кузина Тао Тао поглупела?
Куда уж наивным и простодушным детям было тягаться с такой «старой лисой», как Ся Сяолань. Когда Тао Тао вернулся с конфетами, у всех остальных слюнки потекли.
Ся Сяолань не упустила момент:
— Хотите конфет?
Дети дружно закивали.
— Тогда давайте меняться. Тао Тао — мой кузен, а вы — нет, к тому же ещё и обзывали меня дурой.
Заводила с трудом проглотил слюну:
— Сестра Сяо Лань, на что можно выменять конфеты?
Этот сориентировался быстрее всех и сразу перешёл на уважительное обращение, как и Тао Тао.
— Знаете же яйца диких уток в камышах? За три яйца я дам два мао. На эти деньги сами купите себе конфет. Но искать нужно только вдвоём и не подходить близко к глубокой воде!
— Правда?
— Честное слово.
Правда это или ложь — легко было проверить на деле.
В городе утиные яйца, разумеется, стоили дороже, чем два мао за три штуки. Бизнес есть бизнес, зачем Ся Сяолань иначе стала бы этим заниматься!
Используя детей для поиска яиц, она получила самую дешёвую рабочую силу, сведя затраты на человеческий ресурс к минимуму. Ся Сяолань подумала, что она действительно молодец: переродившись в восемьдесят третьем, первым же делом занялась эксплуатацией детского труда.
Два мао были огромным соблазном для детей.
Эти ребята родились в семидесятых; в деревнях на Новый год им давали в подарок от силы несколько мао, редко — целый юань. На эти деньги можно было накупить конфет и петард, которых хватало надолго.
Спустя час с лишним девятилетняя девочка привела младшую сестру и принесла Ся Сяолань больше десятка яиц. Ся Сяолань проверила — яйца были хорошими — и сдержала обещание. Она не стала обманывать детей, которые плохо считали, и выдала ровно столько, сколько полагалось.
— Ты принесла шестнадцать яиц, вот один юань и семь фэней.
Мелочь она заранее разменяла в деревенской лавке.
Девочка сжала деньги в кулаке, не зная от волнения, куда деть руки. Младшая, пуская слюни, твердила про конфеты. Старшая повела её домой: сумма превышала юань, и без разрешения взрослых тратить её было нельзя.
Ся Сяолань окликнула её:
— Если дома есть куриные яйца, тоже можете продать их мне. Я живу у Тао Тао, но насчёт яиц сначала спроси у взрослых.
За два часа детский отряд, мобилизованный Ся Сяолань, прочесал все окрестные камыши. Дикие утки с кряканьем в панике метались среди зарослей, а кто-то даже нашёл вылупившихся утят и прибежал спросить, не нужны ли они ей.
Теперь, когда было где держать уток, Ся Сяолань решила забрать их, чтобы Лю Фэнь было чем занять время.
Всего она собрала больше девяноста утиных яиц.
Захочет ли кто-нибудь продать ей куриные яйца, станет ясно к вечеру.
Вернувшись домой, Ся Сяолань обнаружила, что дядя наловил полведра вьюнов и много рисовых угрей, а карасей набралось почти десять цзиней — все они плавали в чане с водой у стены.
— Пусть поплавают несколько дней, выпустят из себя всю грязь, тогда и съедим!
Ли Фэнмэй потушила редьку на косточке, и весь двор наполнился аппетитным ароматом. Во время еды в гости заходить было не принято — всем непросто доставалась хорошая еда, так что не стоило делать вид, будто ничего не понимаешь, и заваливаться к соседям в такой час.
Лю Фэнь под навесом плела корзины из соломы; их уже набралась целая гора.
— Сяо Лань, посмотри, так пойдёт?
Почему же не пойдёт, и дикие утиные, и куриные яйца помещаются как раз. Тао Тао с гордостью выпятил грудь:
— Старшая сестра Сяо Лань купила много утиных яиц, а ещё она купила мне конфет!
Ли Фэнмэй, услышав это из кухни, тоже улыбнулась.
Раньше Ся Сяолань не была так терпелива с Тао Тао, а ведь этот ребёнок был для Ли Фэнмэй дороже жизни. Теперь Ся Сяолань хорошо относилась к Тао Тао, и как матери это могло не нравиться?
В этот миг атмосфера во всей семье стала очень непринуждённой.
Ся Сяолань чувствовала, что у такой жизни есть будущее, и решение покинуть деревню Дахэ было абсолютно верным!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
