В этот миг на душе у Ся Сяолань было крайне скверно.
Она думала, что Ду Чжаохуэй — псих, но внезапно обнаружила, что Тан Юаньюэ ничуть ему не уступает.
Ей оставалось только молчать.
Чем больше она отвечала, тем сильнее распалялся Тан Юаньюэ.
К счастью, в это время начались торги. Ся Сяолань листала каталог; людей пришло немного, зато лоты были самые разнообразные.
В одном Тан Юаньюэ не солгал: некоторые вещи стоили довольно дешево. Например, желтая печать, стартовая цена которой составляла всего 10 000 гонконгских долларов. В каталоге было указано, что это печать из камня тяньхуан. Ся Сяолань помнила поговорку «лян золота за лян тяньхуана» — со времен династий Мин и Цин этот камень считался «королем печатей»… Так же он был представлен и в описании лота.
Ся Сяолань не считала цену высокой — наоборот, она казалась ей слишком низкой и не соответствовала той стоимости тяньхуана, что запечатлелась в её памяти.
Но, поразмыслив, она поняла: сейчас 1986 год, что удивительного в такой цене за печать из тяньхуана?
Простая печать из этого камня в материковом Китае не стоила бы больших денег. Стартовую цену в 10 000 осмелились назначить из-за исторической ценности — эта маленькая печать была антиквариатом эпохи Мин.
— Тебе приглянулась эта печать?
Тан Юаньюэ искал повод заговорить. Хотя у него был свой экземпляр каталога, он упрямо заглядывал в тот, что держала Ся Сяолань.
— Прозрачная текстура, прожилки словно созданы самой природой, да еще и принадлежала высокому чину эпохи Мин. Десять тысяч гонконгских долларов за стартовую цену — это совсем не дорого.
Тан Юаньюэ явно разбирался в подобных вещах лучше, чем Ся Сяолань.
Ся Сяолань не проронила ни слова. Бай Чжэньчжу, сидевшая на стуле, огляделась по сторонам и внезапно ткнула подругу пальцем:
— Посмотри туда.
Ся Сяолань посмотрела в указанном направлении. В зал входило еще несколько человек, собиравшихся занять свои места, и среди них она внезапно увидела Е Сяоциун.
Сегодня в Е Сяоциун не осталось и следа от прежней провинциальности. В длинном платье и с легким макияжем она выглядела весьма изящно.
— Как она здесь оказалась?..
Тан Юаньюэ присмотрелся повнимательнее.
— Это младший брат Ду Чжаохуэя, второй молодой господин семьи Ду — Ду Чжаоцзи. Вы тоже знакомы?
В Е Сяоциун чувствовалась некоторая начитанность, но Тан Юаньюэ такие женщины не интересовали, поэтому он не обратил бы внимания на спутницу Ду Чжаоцзи.
Все присутствующие здесь мужчины рассуждали так же. Если только женщина не была столь ослепительна и не вызывала столько пересудов, как Ся Сяолань, их внимание всегда было сосредоточено на мужчинах.
В мире власти правят мужчины, а даже самые красивые женщины — лишь приложение!
— Не знакомы.
Значит, это и есть Ду Чжаоцзи.
Должно быть, именно он был главной головной болью Ду Чжаохуэя и его самым сильным соперником в борьбе за наследство семьи Ду.
Ду Чжаоцзи возник внезапно и подмял под себя ветвь четвертой госпожи. Ся Сяолань уже давно ничего не слышала о Лю Тяньцюане. Неужели этот толстяк до сих пор заправляет контрабандным бизнесом семьи Ду?
Ся Сяолань сидела у всех на виду, и стоило Е Сяоциун повернуть голову, как она её заметила.
Е Сяоциун тоже была приятно удивлена.
Это была уже их вторая случайная встреча за короткое время.
Если бы аукцион не объявили открытым, Е Сяоциун непременно подошла бы к Ся Сяолань поговорить. Но даже так она то и дело оглядывалась на подругу, чем привлекла внимание Ду Чжаоцзи.
— Ты увидела знакомого?
Для бедной секретарши иметь знакомых на таком мероприятии было странно, и Ду Чжаоцзи не удержался от взгляда в ту сторону.
Тан Юаньюэ кивнул ему в знак приветствия.
Ду Чжаоцзи был крайне удивлен.
Тан Юаньюэ был близок с его старшим братом. Оба вели дела в Пэнчэне и за последний год сблизились настолько, что казались неразлейвода. Как Е Сяоциун могла знать Тан Юаньюэ?
В душе Ду Чжаоцзи зародились сомнения, но Е Сяоциун еще не знала, какому кризису доверия она подверглась.
— Это подруга, с которой я познакомилась на материке. Она помогала мне, я ей обязана. Не ожидала, что мы снова встретимся в Гонконге пару дней назад. Второй молодой господин, можно мне будет подойти поздороваться с ней после аукциона?
Ду Чжаоцзи сохранял спокойствие:
— Можно.
«Почему бы тебе заодно не перевестись на работу в компанию Тан Юаньюэ?»
Однако Ду Чжаоцзи отбросил подозрения. Будь между ними что-то тайное, она не стала бы так открыто об этом говорить.
Ду Чжаоцзи и сам был на взводе. Ду Чэнжун внезапно объявил состязание «кто выиграет 20 миллионов», из-за чего ему и старшему брату стало трудно поддерживать даже видимость родственной привязанности.
Ду Чжаохуэй видел в нем бельмо на глазу.
Но и он не собирался сдаваться без боя.
Ду Чжаоцзи не был глуп: если позволить Ду Чжаохуэю возглавить корпорацию, с его властностью и жестокостью остальным членам семьи Ду жизни не будет.
В этом состязании победитель получал 5% акций, но это означало нечто гораздо большее, чем просто долю в бизнесе.
Ду Чжаоцзи был поглощен своими мыслями и не заметил, как Е Сяоциун, глядя в каталог, пришла в сильное волнение.
«Вторая вещь…»
Оказалось, те вещи уже вовсю разошлись по Гонконгу.
Она нашла уже вторую!
— Второй молодой господин, оба аукциона организовал один и тот же владелец?
Ду Чжаоцзи пришел в себя.
— Почему ты спрашиваешь?
Е Сяоциун изо всех сил старалась не выдавать своего состояния, указывая на каталог:
— Мне кажется, стиль антиквариата похож на тот, что был на первом аукционе. Все это изысканные вещи эпохи Мин и Цин, поэтому я подумала, что это одна и та же партия.
Ду Чжаоцзи был в хорошем настроении. Старинная картина, которую Е Сяоциун посоветовала ему купить в прошлый раз, хоть и обошлась в немалые 400 000 гонконгских долларов, оказалась подлинником великого мастера эпохи Мин Цю Ина.
Четыреста тысяч за нее — сущие пустяки; Ду Чжаоцзи уже спрашивали, не хочет ли он перепродать ее подороже.
Дело было не в прибыли от перепродажи — Ду Чжаоцзи не гнался за такими мелкими деньгами.
Покупка подлинника принесла ему престиж, и тот сложный клиент согласился продолжить переговоры.
Картину купил он, но посоветовала-то Е Сяоциун.
У Е Сяоциун возникли сомнения насчет сегодняшнего аукциона, и Ду Чжаоцзи не стал отмахиваться от неё. Ведь именно ради этого он и привел её сюда!
— Не знаю, один ли владелец выставляет вещи, но организатор аукциона тот же. Все зовут его Циу-е.
Е Сяоциун мысленно запомнила это имя.
Раз появилась вторая вещь, остальные тоже могут быть в руках этого Циу-е.
Е Сяоциун взяла себя в руки.
— Второй молодой господин, посмотрите на эту печать из тяньхуана…
…
— Лот номер один: печать из тяньхуана эпохи Мин. Сверху вырезаны пять летучих мышей среди облаков, начертаны иероглифы «Сто благ от Небес». Это даосская печать, приносящая благословение небесных чиновников… Стартовая цена — 10 000 гонконгских долларов, шаг аукциона — 5 000.
«Даосская печать… неплохой подарок для мастера фэншуй», — подумала Ся Сяолань.
У Ся Сяолань не было таблички с номером, поэтому, как только ведущий закончил говорить, Тан Юаньюэ поднял свою за неё.
— Пятнадцать тысяч раз! Господин Тан проявляет большой интерес к этой печати… Двадцать тысяч раз! Второй молодой господин Ду…
Взгляды Ду Чжаоцзи и Тан Юаньюэ встретились и разошлись.
— Двадцать пять тысяч, господин Тан снова поднимает табличку!
— Тридцать тысяч, тридцать тысяч раз…
— Тридцать пять тысяч! — Голос ведущего заметно оживился.
Торги только начались, а два богатых наследника уже сцепились. Аукционисты больше всего любят такие ситуации: несколько раундов борьбы, и цена взлетает гораздо выше ожидаемой.
Ду Чжаоцзи снова поднял табличку:
— Пятьдесят тысяч. Господин Тан, будьте любезны, уступите!
Тан Юаньюэ нахмурился. «Решил мне мешать?» С какой стати он должен уступать Ду Чжаоцзи, если он торгуется для Ся Сяолань?
Братья Ду ведь враждуют, верно? Тан Юаньюэ показалось, что Ду Чжаохуэя хоть и нет в зале, он подослал брата строить козни.
Ся Сяолань тоже не ожидала, что за такой короткий срок цена печати взлетит до пятидесяти тысяч. Если торговаться дальше, переплата станет слишком большой, проще будет подарить У Дао Наню что-нибудь другое.
Хотя печать ей очень приглянулась, было жаль упускать.
— Господин Тан, хватит торгов.
— Пятьдесят тысяч два, пятьдесят тысяч три…
Тан Юаньюэ поднял табличку:
— Восемьдесят тысяч!
Сделав ставку, он вполголоса сказал Ся Сяолань:
— Дело уже не в твоем подарке, а в моей чести перед Ду Чжаоцзи. Кто он такой, чтобы я ему уступал по первой просьбе?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
