Чжоу Чэн, отправляясь в этот раз в Америку, попутно намеревался помочь Цзянь Янь разузнать о подходящем враче.
Что касается исправления шрамов, он все еще надеялся найти врача получше.
В деле Вэй Цзюаньхун Чжоу Чэн уже получил достаточно горький урок.
Вместо того чтобы искать врача самому, было бы лучше рассказать обо всем Сяо Лань и попросить ее разузнать через свои каналы. По телефону это дело было не объяснить, к тому же оно касалось Цзянь У, а международные звонки не были абсолютно надежными; историю Цзянь У не стоило разглашать, поэтому Чжоу Чэн решил дождаться личной встречи в Америке, чтобы поговорить с глазу на глаз.
Внутри страны Чжоу Чэн досрочно завершил обучение, получил звание заместителя командира полка и вступил в делегацию для поездки в США, стараясь сократить профессиональный разрыв со своей женой и втайне уменьшая пространственную дистанцию между ними.
За границей Ся Сяолань и не подозревала о «сюрпризе», который готовил Чжоу Чэн.
Она купила Чжоу Чэну наручные часы и отправила их в Китай.
При нынешней скорости международной почты было бог весть когда Чжоу Чэн их получит.
После этого Ся Сяолань с головой ушла в проектирование электронного торгового центра.
Бесчисленные обсуждения, опровержения и новые дискуссии; четверо участников разделили работу над чертежами. Старалась не только Ся Сяолань — Дейзи и остальные двое вложили в дело все свои силы.
Дни шли, и вскоре наступил крайний срок подачи конкурсных работ.
Ся Сяолань сфотографировала проект для архива, заполнила анкету и сдала работу.
Этот проект также можно было напрямую передать Ду Чжаохуэю.
Ду Чжаохуэй был вне себя от радости. В прошлом месяце, вернувшись из Америки, он попросил Мао Каншаня спроектировать площадь, но Ся Сяолань тоже продвигалась в работе. Использовать ли проект учителя или проект ученицы — решать, разумеется, должен был Ду Чжаохуэй. Если он выберет проект Ся Сяолань, Мао Каншань наверняка не станет возражать; когда ученик делает успехи, учитель только гордится им, верно?
Ду Чжаохуэй очень хотел воспользоваться случаем и снова съездить в Америку, но в Пэнчэне было множество дел, которые его не отпускали, поэтому ему оставалось лишь с сожалением сказать:
— Я пришлю человека в Итаку забрать это!
За этот проект Ся Сяолань не брала платы, поэтому Ду Чжаохуэй воспринимал его как подарок от неё и очень им дорожил.
Как только земля будет получена и взят кредит, поднимется такой шум, что скрыть ничего не удастся.
Ся Сяолань была права: просто заниматься девелопментом бесполезно, инвестиции должны соответствовать планам правительства специального района и быть перспективными — только так можно при минимальных затратах добиться максимального влияния.
В последнее время Ду Чжаохуэй стал невероятно популярен среди гонконгских бизнесменов в Пэнчэне.
Посторонние не верили, что он поднял этот проект в одиночку. Кто-то поговаривал, что Ду Чэнжун поступает некрасиво, позволяя корпорации «Чэнжун» забирать всё себе. Если бы он пригласил их объединить усилия, этот электронный центр мог бы стать не просто крупнейшим в Пэнчэне или в стране, его стоило бы позиционировать как крупнейший в Азии.
Этот ход Ду Чжаохуэя принёс семье Ду большой престиж.
Ду Чэнжун на словах называл сына недотёпой, но в душе был весьма доволен и считал, что Ду Чжаохуэй достоин быть его плотью и кровью.
Но состязание двух братьев продолжалось, и Ду Чэнжун не мог открыто высказать одобрение. Он не только не похвалил Ду Чжаохуэя, но и воспользовался случаем, чтобы отругать его, сказав, что тот слишком широко размахнулся и должен быть осторожен, чтобы не обанкротиться из-за разрыва в цепочке финансирования.
Когда Ду Чжаохуэй рассказывал об этом, Ся Сяолань рассмеялась:
— Как хорошо он тебя отругал! Похоже, Ду Дун действительно возлагает на тебя большие надежды. Если электронный центр будет успешно построен, ты заставишь Ду Чжаоцзи потерять ориентацию.
Чем яростнее ругань, тем яснее, что Ду Чэнжун начал воспринимать Ду Чжаохуэя всерьёз.
Если бы он не изучил проект внимательно, откуда бы Ду Чэнжун узнал об опасности разрыва финансирования?
Ся Сяолань считала, что если сейчас Ду Чжаохуэй попросит у корпорации взаймы от своего имени, Ду Чэнжун, скорее всего, согласится.
— Ты это серьезно?
Ду Чжаохуэй не совсем верил. Если бы старик действительно любил его, он бы давно передал ему дела семьи, а не устраивал эти состязания.
Ся Сяолань была уверена:
— Серьёзно. Пусть Ду Дун дал тебе всего двадцать миллионов, но он ведь не говорил, что нельзя занимать еще, верно? Берёшь ли ты в долг у банка или у головной компании — суть одна. Главное, что твои пятьдесят миллионов гонконгских долларов позволяют получить кредит в сто миллионов юаней, а больше банки в Пэнчэне побоятся тебе давать.
Но Ду Чэнжун-то не побоится.
Даже если возникнет неплатежеспособность, проект всё равно останется в руках семьи Ду. Деньги перекладываются из левого кармана в правый — чего тут бояться?
Ду Чжаохуэй, подумав о чем-то, усмехнулся:
— Ты абсолютно права, Ся Сяолань. Я нахожу, что ты, женщина, весьма коварна.
Неплохо, очень даже во вкусе молодого господина Ду.
Слишком уж хитрая, точно не в Ся Дачжуна с его дубовой головой пошла!
Ся Сяолань помрачнела:
— Ду Чжаохуэй, уж не думаешь ли ты, что раз можно занять денег, то в случае проигрыша брату и потери наследства ты под шумок прикарманишь несколько десятков миллионов под видом займа?
Это же бандитская логика — взять в долг и не отдавать.
Смогут ли Ду Чэнжун или второй молодой господин Ду, если он действительно унаследует семейное дело, заставить Ду Чжаохуэя вернуть деньги?
Устраивать скандал в бульварной прессе на потеху публике? Если родной отец принуждает сына или младший брат — старшего возвращать долги, такие новости в гонконгских журналах сплетен будут вспоминать десятилетиями при каждом разборе борьбы за наследство.
Ду Чжаохуэй, конечно, не желал признаваться:
— Глупости говоришь. Я человек, который собирается строить серьезную карьеру, как я могу пойти на такое? Ладно, у меня тут много дел, вешаю трубку… подожди, я забыл сказать еще кое-что.
Редкий случай — Ду Чжаохуэй сам первым захотел закончить разговор.
— Что еще? Когда пришлёшь человека, пусть просто ищет меня в доме семьи Вэнь.
Ся Сяолань была уверена, что угадала намерения Ду Чжаохуэя, но это были деньги семьи Ду. Пусть Ду Чжаохуэй обманывает их как хочет, какое ей до этого дело.
Ду Чжаохуэй замялся и через силу выдавил:
— Ся Сяолань, спасибо тебе!
Договорив, он с щелчком положил трубку. Черт, как стыдно, он действительно поблагодарил Ся Сяолань.
Не пойдёт, сердце слишком сильно колотится. Надо одолжить у старика несколько десятков миллионов на развитие бизнеса — как еще унять волнение без такой суммы?
… — Спасибо?
Ся Сяолань была крайне недовольна. Простое «спасибо» не сравнится с реальными деньгами, а она только что подкинула Ду Чжаохуэю еще одну идею. Если Ду Чжаохуэй сможет выманить… о нет, занять несколько десятков миллионов, ей было бы выгоднее получить комиссионные.
Впрочем, если Ду Чэнжун согласится одолжить Ду Чжаохуэю пятьдесят миллионов гонконгских долларов, этот торговый центр электронных компонентов, даже если и не сравнится с семидесятиэтажной башней Сэгэ из будущего, будет гораздо лучше старого здания Сэгэ!
Этот вклад будет куда масштабнее, чем офисное здание, которое строил Хо Чэньчжоу.
У Хо Чэньчжоу был многофункциональный коммерческий комплекс, и у Ду Чжаохуэя тоже.
Только у Хо Чэньчжоу основой были офисы, а остальное — дополнением.
Площадь же Ду Чжаохуэя сочеталась с планом развития специального района, и основным там были электронные товары.
Проекты частично перекрывались, но имели разные приоритеты. Один находился в районе Роху, другой — в Футяне, так что конкуренция между ними тоже существовала.
Как только проект площади Ду Чжаохуэя был утвержден, он привлек внимание множества производителей электроники.
Когда строительство завершится, неизвестно, сколько дилеров будут готовы отдать огромные деньги за торговое место!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
